Ни за что

У Шуры болели руки. Он практически каждый день со страстным рвением ходил на завод и по несколько часов стоял у станка, делая детали для снарядов. Он трудился как сумасшедший. Движения Александра были уже чёткими и отточенными, но ладони постоянно стирались в кровь. Он морщился, заматывал их первой попавшейся тканью и снова принимался за работу. Уходил только тогда, когда пальцы уже не гнулись, а он сам валился с ног от усталости. Шуре очень хотелось что-нибудь сделать для города, помочь ему. И чем ужаснее были авианалёты, чем больше людей умирали от голода или обстрелов, тем сильнее росло это желание. Он прятался в бомбоубежище, пытался справиться с бесконечной головной болью, а затем шёл на предприятие. Вот и сейчас он стоял у станка с замотанными тканью руками и словно заведённый трудился над деталями. Ленинград забывал о времени, отключался от всего, единственной его мыслью было отчаянное: «Ни за что не сдамся. Не дождутся». В животе забурчало. В течение последних недель всё чаще и чаще приходилось игнорировать свой организм, потому что еды почти не было. Александр постоянно натыкался на трупы, которые лежали на мёрзлых улицах, продуваемых ледяными ветрами. В такие моменты его захлёстывала паника, он быстро менял направление и уходил, стараясь не оборачиваться. Голод медленно крался по Ленинграду и стучал своей костлявой рукой в окна домов. Желудок настойчивее заявил о себе. Невский лишь вздохнул и поправил бинты на ладонях. Скоро он пойдёт домой, а там на столе лежит кусочек хлеба. Шура мечтал о нём и вскоре понял, что не может думать ни о чём другом кроме еды. У Александра начала кружиться голова. Он почувствовал, что его подташнивает и понял, что нужно заканчивать. Но у него внезапно потемнело в глазах, ноги подкосились, а затем он упал на спину и отключился. Очнулся Невский пару минут спустя. Возле него стояли несколько работниц с обеспокоенными и даже несколько испуганными лицами. Мысли путались в голове у Ленинграда, некоторое время он ничего не мог сообразить. Наконец он попытался сесть и недоумённо спросил: — Что со мной произошло? — Полежите ещё чуть-чуть, — закудахтала над ним одна из женщин. — Вы упали в обморок. Вскоре Шуре стало легче. Он побрёл к своему дому. На улице свистел ветер, а в лицо Невскому летели мокрые хлопья снега. Он прикрыл глаза рукой в варежке, но это мало чем помогало против непогоды. Когда Александр доплёлся до квартиры, то первым делом подошёл к столу, где лежал хлеб, отломил себе маленький кусочек и повалился с ним на кровать. Сейчас он казался Шуре необычайным сокровищем.