Here With Me

Айэн в этой ситуации би лайк:

J.Cole feat. Amber Coffman, Cults - She Knows

Во время одной из ночёвок у Ёнсу Минхо впервые довелось узнать, что такое муки выбора. У Ёнсу была старшая сестра – большая поклонница популярных в те времена симуляторов свиданий. Так вот, забредает как-то Минхо к ней в комнату, и первое, что видит – огромный экран, посередине которого – голова взволнованной героини по имени Хуанита, решающей, какой из многочисленных вариантов ответов, что были вокруг ее головы, дать потрясающе холодному красавчику в чёрном, томно держащему розочку. Вокруг компьютера столпились возбужденно кудахчущие подружки, наперебой дающие советы сестре Ёнсу, а та никак не могла выбрать – и голова персонажа моталась так, что даже всего секунду наблюдающего за этим беспределом Минхо начало тошнить. А задача-то была – ответить на предложение Педро «поехать собирать с ним спелые плоды апельсинов и олив под жарким Тосканским солнцем». Тогда Минхо вообще не понял, зачем нужно было столько ответов: лично он охотно бы согласился и уволок Педро, предварительно настрогав сыра и организовав полцистерны пиваса. Хотя вряд ли хитрюга Педро имел в виду пожрать, когда звал Хуаниту на свидание – но кто ж теперь что докажет. Так вот, сейчас, под обманчиво-невинным взглядом блондина, чья голова покоится на его плече, Минхо чувствует себя этой самой Хуанитой. С небольшой лишь разницей. У нее была туева хуча времени на «подумать». И помощь зала. А у него – нет. — Скажи, - хрипло начинает Минхо, но быстро выравнивает голос. – А сам-то ты себя всерьёз воспринимаешь? Ты не берёшь трубку, заваливаешься на чужой порог – пьяный в сопли, а в гостях себя ведёшь так, что даже мой четырехлетний двоюродный племянник на твоём фоне выглядит взрослее… Блондин недоверчиво фыркает и поднимает голову, принимая нормальное сидячее положение: — Вот пусть твой племянник сначала наденет эту футболку с Эльзой – а там и поговорим. Он встаёт, потягиваясь, и без лишних слов забирается на кровать Минхо. Какое-то время слышится его барахтанье и попытки улечься поудобнее, но вскоре они затихают, и воцаряется тишина, нарушаемся лишь отдалённым стрекотом кузнечиков. Минхо осторожно захлопывает ноутбук и щёлкает выключателем, погружая комнату в темноту. — Спокойной ночи, - тихо произносит он спустя какое-то время. — Угу. — Почему вы не сказали мне? – Он старается игнорировать ту горечь, что разливается в его груди, но с каждой секундой она поднимается все выше, затапливая сознание, мешая ему мыслить здраво. – Неужели я кажусь вам каким-то уродом, который осудит за такое? — Минхо, - тихо шелестит Ёнсу, примирительно дотрагиваясь до его локтя, - пожалуйста… — Что - «пожалуйста», Ёнсу? – Агрессивно сбрасывает его руку Минхо. – С каких пор ты скрываешь что-то от меня? После всего, что я для тебя сделал? — Не повышай на него голос, - вмешивается Тэун. – Он сам вправе решать, что говорить, а что – нет. — Ну, конечно, - сардонически усмехается Минхо. – Это же такая ерунда. Два моих друга встречаются, а я как лох румяный, хожу не в курсе. Сколько вы уже вместе? Заминка. Ёнсу нерешительно смотрит на Тэуна, словно спрашивая у него разрешения, и это окончательно выводит Минхо из себя: — А вообще, знаете – неважно. Мне похер. Я же тут, получается, третий лишний: так, не человек, а декорация какая-то. Ваша персональная ширма, за которой вы и, в частности, ты, Ёнсу, прятался, пока не вырос во что-то более-менее способное само за себя постоять. А с ширмами кто ж разговаривает, да? — Мне действительно жаль, что так получилось… — О, нет, - смеётся Минхо, хотя ему сейчас хреново настолько, что перед глазами плывет. – Ни хрена тебе не жаль. — Минхо… - по щеке Ёнсу сбегает слезинка, и в другое время Минхо убил бы за его слёзы любого. Но не теперь. Теперь пусть Тэун этим занимается. — Минхо, прости… - слышит он рыдающий голос Ёнсу и, не оборачиваясь, показывает им средний палец. Он не должен так злиться. Он должен радоваться за Ёнсу, но как прикажете ему радоваться, когда ему предпочли человека, которого знают намного меньше, чем его? Разве не он, Минхо, заслужил это место рядом с Ёнсу? Разве это не на его плече Ёнсу засыпалось лучше всего – с самых малых лет? Разве… Он не сразу понимает, что проснулся. Какое-то время он созерцает мутное пятно на потолке, смутно вспоминая, когда это его успели затопить, пока не приподнимается, смаргивая слёзы. Оказывается, это было не пятно, а всего лишь лампа: он ведь и забыл, что уснул на полу. Розоватые лучи предрассветного солнца мягко просачиваются сквозь тончайшие занавески, окрашивая интерьер его комнаты в красноватые-золотистые, персиковые и бронзовые цвета. Кое-где к ним примешиваются оттенки зелёного, и Минхо ловит себя на мысли, что это странно, и так не должно быть. Чтобы солнце было зелёным. Это настолько же нереально, как если бы луна была чёрной, но вот, пожалуйста – зелёный луч прямо под его взглядом перемещается на кровать и рассеивается, теряясь в золотистых прядях, небрежно разметавшихся по подушке. «Мята и персик», - всплывает у него в памяти, и Минхо трясёт головой, отгоняя наваждение. Хёнджин, видимо, замёрз: он укутался в одеяло так плотно, что напоминал сейчас куколку тутового шелкопряда. Минхо и сам ёжится и встаёт, чтобы закрыть окно: вот же, совсем поехавший: оставлять сквозняк в комнате, где есть простывший человек. И чем только он думал? Он уже хочет лечь обратно на пол, как видит ступни Хёнджина, на которых одеяла, видимо, не хватило: они беспомощно высовывались наружу из импровизированного кокона – и не может сдержать смешок. Он поднимает с пола одно из одеял, на которых спал, и укрывает им Хёнджина, заботливо подоткнув вокруг оголившихся лодыжек. Блондин сладко причмокивает во сне и поворачивает голову в другую сторону, дыша через рот и забавно при этом кряхтя. Минхо нежно улыбается, и уже тянет руку, чтобы потрогать его лоб, как… «Вот, и как ты можешь не нравиться?» - проносится у него в голове. Рука отдергивается быстрее, чем если бы он обжегся. Эти двое не сегодня-завтра помирятся. А он снова будет третий лишний. И снова будет страдать. Но это – если не включать голову. А Хёнджин тем временем переворачивается, одеяло чуть сползает с его груди, и Минхо понимает, что смотрит прямо в глаза напечатанной Эльзе. «Холодное сердце», - хмыкает он про себя, - «чертовски верное название.» *** — И это все? – Переводит Хёнджин недоверчивый взгляд с аккуратной стопки одежды, которую дал ему Минхо – на него самого. – Просто чёрные джинсы и свитшот? — Я, в отличие от некоторых, как капуста не наряжаюсь, но если очень хочется, можешь напялить поверх свою рыболовную сетку, мне вообще без разницы. — Так она ж тоже чёрная! – Всплескивает руками Хёнджин. – Ничего видно не будет. — Правильно, пусть будет интрига. — Мои вещи точно не высохли? – Передергивает плечами блондин. Минхо чувствует укол совести оттого, что забыл вынуть его вещи из машинки и развесил их только под утро, но не отпускать же было этого оболтуса на тренировку в одежде, от которой разит алкоголем? Хёнджин ещё раз недовольно кривит губы и влезает в предложенную одежду. Свитшот приходится ему как раз впору, а вот джинсы ожидаемо оказываются коротки, чем этот говнюк тут же спешит похвастаться, сделав вид, что хочет подвернуть брючину, но ему, видите ли, нечем. — Ой, не пизди, - закатывает глаза Минхо, - все равно за твоими ботинками этого видно не будет. — Ну да, а если я захочу ногу согнуть? — Такими темпами нас, скорее, Банчан согнёт: мы ж, блять, опаздываем, - спохватывается Минхо, жестом поторапливая придирчиво осматривающего себя в зеркале Принца. Тот все же набрасывает в последний момент поверх свитшота свою дурацкую сетку – видимо, идея с интригой таки ему зашла – и они наконец-то вываливаются на улицу. Со вчерашнего дня значительно похолодало: Минхо ёжится, когда под его кожаную куртку проникает морозный воздух, но слышит тоненькое, пронзительное «апчхи» Хёнджина и моментально подбирается. — Быстро, в машину, нам ещё в аптеку нужно успеть. — А в аптеку-то зачем? – Шмыгает носом блондин. – Потом сам съездишь: нет ничего хуже Банчана в гневе. — Нет ничего хуже Банчана в соплях, - рявкает Минхо, подталкивая Хёнджина в спину, чтобы не копался. – И всей команды заодно с тобой, разносчик бацилл. — Да не болею я, - принимается канючить вижуал, — просто чихнул, ничего такого. — Ну-ну. — Ты снова это делаешь, - поправляет вылезший из прически локон в зеркале заднего вида блондин. — Делаю что? – Рассеянно спрашивает Минхо, вырулив на дорогу. — Держишь все под контролем. Минхо игнорирует его реплику и тормозит у ближайшей аптеки. И только когда Хёнджин выпивает все рекомендованные фармацевтом лекарства, они едут дальше – на тренировку. *** Вопреки опасениям, Банчан не устраивает им с Хёнджином взбучку – он вообще едва ли замечает их опоздание: начинается работа над новым альбомом, и им всем предстоит куча хлопот. В зале уже собрались Чанбин с Ханом, а также Айэн и Сынмин – не хватает только Феликса. — А где Феликс? – Обращается к Хёнджину Сынмин, пока Хан и Чанбин заняты обсуждением какого-то поста в Инстаграм, а Банчан помогает стаффу расставить на столе воду. — Не знаю. И даже в поднявшемся в зале шуме эта короткая фраза звучит, как выстрел. На Хёнджина оборачиваются буквально все – без исключения и смотрят так, будто у него выросло две головы. Первым в себя приходит Хан: — А разве… — Он написал, что будет с минуты на минуту, - перебивает его Айэн, глядя в экран своего телефона. — А почему… И снова Айэн не даёт договорить рэперу, молча показывая тому экран их группового чата, куда Феликс действительно минуту назад скинул сообщение, что застрял в пробке и душевно извиняется, но запасного плана у него нет. — Ну, ладно, - успокаивается Хан, хотя по его глазам видно, что больше всего на свете ему хочется продолжить дальше свои расспросы. К счастью, Чанбин снова утаскивает его в мир соцсетей, и Минхо втайне переводит дух. И вдруг замечает странный, долгий взгляд, которым Айэн смотрит прямо на него. — «Поцеловать, жениться, убить», - вдруг предлагает изрядно поддатый Хан. Сынмин с Чанбином тут же принимаются улюлюкать, пока Банчан протестующе машет руками, а Айэн, судя по выражению лица, мечтает оказаться где угодно, только не здесь. — Из всех существующих на планете Земля игр - «Поцеловать, жениться или убить», Хан, ты серьезно? – Бросается в рэпера декоративной подушкой Феликс. — Голосуем? – Опасно суживает глаза Джисон, упираясь в стол кулаками. Почему-то вид у него настолько уверенный в себе и грозный, что это вызывает волну гребаного ультразвука: маленький и хрупкий Хан каким-то образом умудрялся выглядеть как средневековый император, когда принимал такую позу. А громче всех, конечно же, вопит гиперактивный Чанбин – о, этот вообще за любой, как говорится, кипиш – кроме голодовки. — Я так и думал. И раз уж ты сам вызвался, Феликс, то тебе и начинать. — Что? Я? Нет! – Неподдельно пугается Феликс под одобрительные смешки и комментарии собравшихся. — Э-эм, ну ладно… — Обводит смущенным взглядом всех собравшихся Феликс и на одном дыхании выпаливает. – Поцеловать Хёнджина, жениться на Айэне, убить Бан Чана. — Не понял?! – Смешливо возмущается Чан, но его реплика тонет в общем недоуменном «С Хёнджином все понятно, но почему жениться-то на Айэне?» — Ну, смотрите, - жеманно улыбается, принимаясь загибать пальцы, Феликс. – Во-первых, он самый младший, а, следовательно, будет безоговорочно мне во всем подчиняться. Во-вторых, мы оба обожаем Marvel – а значит, будем круто проводить время по вечерам, укутавшись в одеяло… — Ну, а в-третьих? – Напряжённо спрашивают остальные члены группы, пока Феликс, видимо, задумавшись, секунд пять ничего не произносит. — А третье я чёт забыл, - наконец произносит веснушчатый, чем вызывает у группы очередной приступ смеха. — А в-третьих я буду покупать ему лекарство от склероза, - меланхолично заканчивает Чонин, похлопывая будущего мужа по плечу. – Но это только в его вселенной. Потому что: поцеловать Чанбина, жениться на Сынмине, убить Бан Чана. — Да вы смеётесь, что ли?! – Вопль Чана снова теряется в поднявшемся хаосе: на этот раз всем интересно узнать супружеские характеристики Кима: вдруг они что-то упускают. Чанбин воодушевляется этими самыми характеристиками больше всех и тоже требует в мужья Сынмина – предварительно убив его предыдущего супруга в лице Айэна и облобызавшись с Феликсом. Хан не отстаёт от традиции кровно расквитаться с Чаном (по лицу лидера становится понятно, что еще немного – и он сам собственноручно порежет на кусочки любого, кто хоть раз произнесёт его имя). А также изъявляет желание поцеловать Минхо и жениться на Чанбине. — Брооооооо! — Брооооооо! Ежу понятно, что никакой постелью такой союз не закончится, но даже у него находятся свои шипперы: Феликс и Сынмин просто в восторге. Когда очередь, наконец, доходит до Хёнджина, он неожиданно оказывается очень занят входящим звонком от бабушки. — Да не звонит ему никакая бабушка! – Обличающе вопит Хан, каким-то непостижимым образом умудрившийся заглянуть в старательно укрываемый от чужих глаз телефон. – Хёнджин, так нечестно: все тут, понимаешь, вскрываются, говорят о своих истинных чувствах, а ты очки затираешь. Не по понятиям как-то, ты не находишь? — Разговоры о чувствах, - вдруг негромко влезает Айэн. – Не должны никого задевать, Хан, ты сейчас тоже неправ. Если Хёнджину некомфортно – он имеет право промолчать. — Это мой будущий муж! – С умилением всплескивает ручками Феликс и лезет затискать до смерти забавно растерявшегося Чонина. — Чан, давай, твоя очередь. — Вы же знаете, - с достоинством произносит Кристофер, который, казалось, только и ждал своей очереди, чтобы задвинуть какую-нибудь проникновенную речь. – Что все присутствующие в этом зале – самые дорогие и близкие для меня люди. Я счастлив, что имею возможность находиться рядом с вами и хочу, чтобы мы прошли наш путь в том же составе, что и сейчас. — И вот как после этого не хотеть его убить?! – Непритворно всхлипывает Феликс и первым лезет обниматься к довольно зардевшемуся лидеру. Его примеру следуют все остальные участники, а Сынмин в порыве страсти даже признаётся Кристоферу в любви и утверждает, что и поцеловал, и женился бы только на нем, а вот убивать никого не стал бы, ибо убийство – тяжкий грех. На этой позитивной ноте, пожалуй, можно было бы закончить, однако скандальную сученьку в Хане, наверно, нельзя было вытравить на генетическом уровне: — Ну, нет, разойдёмся только после того, как узнаем, как дела с поцеловать-жениться-убить обстоят у Лино. В отличие от всех остальных, Минхо нисколько не сомневается в своём выборе и спокойно отчеканивает: — Поцеловать Феликса, жениться на Бан Чане, убить Хёнджина. Заметно размякшая было от пламенной речи лидера группа снова, как по команде, буквально взрывается многочисленными «а что?» и «почему?». Минхо дожидается, пока в зале воцарится идеальная тишина и специально понижает голос, чтобы следующие его слова звучали максимально эффектно: — Да бросьте, целоваться с Феликсом наверняка же одно удовольствие: спорим, каждый из присутствующих здесь не раз представлял эти полные чувственные губы - на своих? Наверно, фанатки их группы не орут громче, чем Хан и Чанбин – вместе взятые. Бедолаге Айэну даже приходится себе уши зажать – так его напугала реакция этих двоих. А когда к ним присоединяются еще и Сынмин с Банчаном – тут и вовсе туши свет: вокал выпал, несите новый вокал. Минхо наслаждается произведённым эффектом, сексуально проводит кончиком языка по своим верхним резцам и развратно приоткрывает губы, подмигивая Феликсу. Затем поднимает ладонь, требуя тишины: — А Банчан? То есть, Чанбин, дружище, все мы, конечно, видели, твоё шикарное тело, но лично я не могу устоять перед парнями в кроп-топах. А вот теперь уши зажимать приходится ему самому: у Банчана, носящего кроп-топы, действительно оказывается куда больше поклонников, чем он даже мог себе вообразить. Бедолага снова заливается потрясающе-алым румянцем и скромно опускает глаза, ковыряя пол носком ботинка. Просто само очарование - в самом концентрированном его виде. — А почему убить Хёнджина? – Спрашивает Айэн. Минхо переводит взгляд на объект их обсуждений и дожидается, пока все вокруг перестанут писаться по кроп-топам Банчана и наконец замолкнут. — Потому что, — Минхо терпеливо ждёт, пока Хёнджин поднимет взгляд и смотрит прямо ему в глаза. – Ему и надрываться не нужно, чтобы получить любого из здесь присутствующих, стоит только пальчиком указать. А ему, видите ли, бабушка звонит. — Вот именно, Хёнджин, надо быть увереннее в себе! – Тут же поддерживает его Хан, приобнимая за плечи притихшего вижуала. – Давай, это же просто игра. — Н-ну ладно, - неуверенно мямлит Хван и, пожевав губками, вскидывает голову. – Поцеловать Феликса, жениться на Феликсе, убить Айэна! — Не трогай моего мужа!! – Притворно злится Феликс, впрочем, распахивая свои объятия для тут же просиявшего от такой щедрости Хёнджина. Они ещё какое-то время зависают вместе, пока единственный относительно трезвый в команде человек – в лице божественно смотрящегося в кроп-топах Банчана – не берет на себя ответственность за этот детский сад и не предлагает им всем закруглиться на сегодня. Они вываливаются на улицу, под ночное звездное небо: Хан с Феликсом тут же принимаются ловить ртом снежники, пока Банчан заботливо утрамбовывает в такси Сынмина, Чанбина и Хёнджина. Затем он садится сам и умоляюще смотрит на Минхо: — Проследи, пожалуйста, чтобы эти трое тоже доехали в целости и сохранности? У меня уже сил нет их ловить. Только сам не садись за руль, умоляю, ты же выпил, как-никак. — Не волнуйся, - мурлычет Минхо. – Со мной они не пропадут. — Муженёк, - уважительно тянет Банчан, чем вызывает у Минхо нервный смешок. – Пока, увидимся в понедельник, детка. — Ага. Запихнуть в подъехавшее такси оставшуюся партию «детей» оказывается для Минхо той ещё задачкой, однако он справляется. Хана с Феликсом подбрасывают до их домов в первую очередь, и когда из такси, наконец, выходит Айэн, Минхо вздыхает с облегчением – ну, наконец-то, ещё один день закончился. Сейчас ему, возможно, удастся принять душ, а если не уснёт – поиграет часик-другой в старый, но такой родной шутер. — Лино, - слышит он голос Айэна и делает знак таксисту, чтобы подождал. Но Чонин не торопится озвучивать свой вопрос, хотя по его лицу видно, что он с трудом сдерживается, чтобы не задать. — Да, малыш? – Торопит, зевая, Минхо. – Что такое? Плохо себя чувствуешь? — Нет, дело не в этом, - качает головой макнэ, и Минхо ободряюще улыбается парнишке, ожидая его вопрос. – Ты ведь… совсем не хотел бы убить Хёнджина, не так ли? — Конечно, нет, малыш, это же всего лишь игра, - снисходительно улыбается ему Минхо, но Айэн качает головой, перебивая: — Нет, ты меня понял. Минхо приходится собрать всю волю в кулак, чтобы выдержать этот взгляд Айэна. И откуда только в этом мальчишке такая проницательность: ему же всего, господи помилуй, девятнадцать?! Из размышлений его вырывает буквально влетевший в зал Феликс – и Минхо с облегчением чувствует, что больше не находится под рентгеновским излучением глаз макнэ – теперь они сфокусированы на другом. На зелёной клетчатой куртке и зацелованных губах Феликса.