Стертые воспоминания

— И… Что теперь? Вопрос Жирафа повис в воздухе не найдя адресата, а после и вовсе растворился в гнетущей тишине. Ребята, окружив дверь, и не решаясь даже дотронуться до нее, молча смотрели на чудо, представшее перед ними. Значит, Неадаптер настолько сжалился, что позволил им войти в. Во что? Святое место? Прошивка их мира? — Знаете, в фильмах на таких моментах обычно у героев нет особого выбора. — осторожно заметил Заквиель, принюхиваясь. Сочный аромат клюквы и морозного январского воздуха ударил в ноздри, вскружил голову. На секунду даже показалось, что кончик носа покрылся едва видным слоем инеем. Механик отпрянул от двери на пару шагов, машинально потрогав нос. Иней исчез. А завораживающие ощущения никуда не пропали. — Почему нет выбора? — скорее, для поддержания разговора, нежели из чистого интереса вяло спросила Ники. Она не боялась. Была насторожена — да. Дверь манила и зазывала. От нее веяло одновременно чем-то родным и теплым, словно молочко перед долгой, полной приятных снов ночи, и одновременно с тем болезненное. Болезненное сжимало сердце, заставляя нервно потупить взор раз за разом. Чувство стыда окатило с головой. Что же это происходит… Кто этот ангел? — По закону всех клише дверь должна начать исчезать, тем самым вынудив нас немедленно решить: остаемся мы здесь без ответов, или идем внутрь. — Я так понимаю, обычно в таких клише все соглашаются идти? — Альцест моргнул пару раз, ему показалось, что дверь действительно начала уменьшаться. Иллюзия быстро пропала. Сверкающая деревяшка оставалась на месте, не спеша никуда деваться. И видимо, пункт «исчезание» в ее планах вообще не значился. — У меня аж мурашки третий раз по телу пробежали! — пожаловался Жираф. — А еще от нее одеколоном каким-то несет. Я сейчас задохнусь. Президент вскинул бровь, но промолчал. Единственное, что чувствовал он — это безмерную тоску по кому-то, существовавшему в их мире, а сейчас обращенному в ничто. Еще немного посовещавшись и обменявшись неуверенными взглядами, ребята наконец сдвинулись с места. Альцест первым открыл дверь, потянув за ручку. По ту сторону перед игроками предстала абсолютная, выкалывающая глаза чернота. Жираф, проявляя всю свою врожденную и приобретенную стойкость, всунул пальцы в черноту, тут же отдернув руку как от болезненного щипка. Пустота была наэлектризованной, но не настолько сильно, чтобы было невозможно терпеть. — Вместе зайдем? — В проход не поместимся. По двое только можем. Альцест, моя прелесть, я тебя не оставлю! — Синьор обхватил президента за локоть, комично заглянув тому в глаза. Ответом послужил лишь крайне тяжелый вздох. Против объединения по парам никто не протестовал. Ники пристроилась рядом с Заком, вкладывая свою разгоряченную ладонь ему в руку и крепко, по-дружески сжимая. Альцест и Жираф зашли первыми и одновременно — чернота поглотила их не шелохнувшись, словно сквозь стену прошли. Ники сглотнула, двинувшись с механиком вперед. Она ощутила разряд тока по телу, потом дрожь внизу живота, и наконец короткую вспышку, заставляющую болезненно прикрыть глаза. Все устаканилось и мир перестал кружиться. Ну, если это конечно можно назвать миром. Серость. Выжитые словно лимонные дольки краски. Блеклые очертания с трудом узнаваемых предметов. Мерные постукивания справа, и тихий свист слева. Это измерения было пропитано тоской и не озвученной болью. Желаниями и страхами. Убитой надежды и растоптанными мечтами. Ребята почувствовали весь спектр окруживших их эмоций столь сильно, что голова взорвалась новой порцией боли и дискомфорта. Где бы они не оказались — тут было опасно, страшно и неприятно. Этот мир умер, и умер давно. Колоссальное количество тумана мешало взглянуть больше, чем на расстояние десяти метров вперед. Все, что было в зоне видимости Ники и Зака так это выжженная смуглая трава и парочка сломанных элитр, что втоптали в грязь дожди. Слева виднелось очертание бункера. Справа просвечивали сухие, поросшие сорняками цветы. Ники пошла вправо — рассмотреть и попытаться узнать сорт растений, однако стоило ей коснуться до первого экземпляра, как тот рассыпался мгновенно. — Ники, стой! — Заквиель обхватил девушку за запястье. — Не стоит разделяться. Тут видела какой туман? Еще и эти двое непонятно где… — Сейчас узнаем. Альцееееест!!! Жирааааф!!! Крик не принес пользы, мир по-прежнему оставался безучастным к его гостям. Искусственные стуки, свист, шелест ветерка… Все это казалось ненастоящим. Воссозданным просто для поддержания иллюзии. Для того, чтобы истинным жильцам мира было не так одиноко. От простого вывода Зака бросило в дрожь и он попытался собраться с силами. Ребята позвали друзей еще несколько раз, на всякий случай даже упомянув неуместность шуток в данной ситуации, но ответа не дождались. — Видимо, они где-то вдали. И вполне возможно, зовут нас также, как мы сейчас. — Я чувствую угрозу. Альцест и Жираф вместе, это главное. Не пропадут. А нам следует… Я не знаю? Осмотреться? — Да что тут осматриваться… Я предлагаю в эту… Этот… Здание это, чем бы оно не являлось, идти. Вооружившись мечами и проверив броню на достаточные энчанты, игроки двинулись вперед. Факелов с собой не было, а если бы и были, то что-то подсказывало, что против такого тумана им было бы не выстоять. Очертания бункера все больше и больше появлялись из тени. Он был таким же серым. Обшарпанные стены, трещины на всю поверхность, сгнившие листочки, пробивающиеся сквозь дырки в потолке. Дверь отсутствовала, поэтому Ники и Зак спокойно вошли внутрь. А дальше предстояло решить проблему в виде освещения, которое отсутствовало в здание. Зато были ступеньки, и они неутешительно вели вниз молчаливыми спутниками, туда, где даже серость казалось чернее ночи. Спускаться в неизвестное место без способности видеть в темноте — слишком рискованно. — У меня только фонарь есть… — Он нам вообще ничуть не поможет. Будем видеть на полторы ступеньки вперед максимум. — Но это лучше, чем ничего. — вразумительно заявила девушка. Спорить было бессмысленно, других вариантов все равно не наблюдалось. Фонарик осветил аж целых две ступени вместо предположенного Заквиелем количества. Ребята двинулись вниз, касаясь руками стен и не уходя друг от друга ни на шаг. Если по закону подлости некоторое мерзкое существо попробует утащить во мрак одного из них — другой это увидит сразу и будет наготове дать отпор. Мечи изрядно мешали, болтаясь на поясе и периодически стуча по бедрам, зато во время опасной ситуации оружие достанется меньше, чем за секунду. Неизвестно, сколько прошло времени — час, минута, или же всего пару секунд. Туннель стал потихоньку сужаться, затем резко увеличился на метр по сторонам, а потом едва ли не схлопнулся, вынудив затушить свет и пробираться едва ли не впритык, обдирая нежную кожу лица и рук. Свет в конце туннеля — символично и ободряюще. Было бы еще более ободряюще, если бы светило яркостью и жизнью. А так… Опять серость, опять блеклость. — Все же лучше, чем тесные страшные туннели. — прохрипела девушка. Заквиель не ответил, он сосредоточился на равномерном дыхании, приближаясь к очередному расширению стен. Когда ребятам начало казаться, будто стены создали хитроумную иллюзию, и на самом деле это ловушка, выход из которой исключительно смерть, туннель сузился в последний раз, исчезая. Свою задачу проход выполнил на отлично — привел игроков к самому сердцу бункера. Каменные стены, широкий потолок, несколько комнат, почти без оформления. Множество сундуков, содержащих в себе ресурсы первой необходимости. Ники и Зак медленно обошли помещение, направляясь к последнему не осмотренному месту, из которого сочился свет. Стоило им приблизиться достаточно для рассмотрения, как шок настиг с головой. Ники, которая была не совсем Ники, замерла у порога комнаты. Она светилась, расправив крылья, не двигаясь и не дыша. Словно искусный манекен в виде живого человека. Демонесса, стоявшая рядом с Заком, охнула. — Это я?! Какого черта?! Я же здесь, а не там! — А кто вон тот чувак? — редстоунер указал туда, куда смотрела Светящаяся Ники. Белая толстовка, белые крылья. Ярко-голубые глаза, приятные черты лица совсем молодого парня. Застывшее выражение удивления и наивности. Ники же смотрела наоборот — коварно, с прищуром, в полной мере будто гордясь собой. Настоящая Ники не выдержала — парень показался ей слишком знакомым и чувства к нему обожгли сердце так сильно, что она не сдержалась, шагнув вперед. Зак, видимо, ощутил тоже самое, потому как приблизился одновременно с подругой. Будто ожидая этого приближения, люди вдруг ожили. Светящаяся Ники откинула волосы назад, поправляя прическу. Она продолжала смотреть властно и с полной уверенностью. Парень замялся еще больше, нервно сжимая в руках кирку, которой до этого разравнивал пол будущей комнаты. — Прости, Нео… Ничего личного, конечно… Но предлагаю сделать вот так… Она щелкнула пальцами — в ту же секунду названный Нео исчез, однако боль осознания успела отразиться в его глазах. Светящаяся Ники замерла снова, а затем и погасла, рассыпавшись пеплом. Комната погрузилась в знакомый мрак. Зак и Ники не произносили не слова, шокировано переглядываясь друг с другом. — Ты хоть что-то поняла? — нашел в себе силы поинтересоваться механик. Демонесса крутанула головой, пытаясь набрать побольше воздуха в легкие. Вышло плохо. — Это… — задыхающийся до хрипоты голос наконец сумел прорваться сквозь оболочку шока. — Будто воспоминание… Обо мне и Н. — Нео. Имя ударило в виски, Зак сглотнул, опустившись на корточки. Он почувствовал головокружение, но никак не мог остановиться в рассуждениях, что складывались тяжелым паззлом в голове. — И правда воспоминание! Скорее всего, мы в памяти Н… н… Нео, или в чем-то таком, и сейчас видим произошедшее с ним! Ты… Заметила, как он смотрел? Так… даже не осуждающе… Ты будто… — Я предала его, Зак! Крик вырвался так неожиданно, что механик замолк, вытаращившись на раскрасневшуюся девушку. Ники горестно рассмеялась, поправив волосы, и присела на корточки рядом с Заквиелем. — Я вспомнила этот момент. Так ясно в голове пронесся, мне больно до сих пор. Я… работала на Дровосеков, а Нео об этом не знал. Мы договорились, составили план… И в один день я уничтожила его кровать сбросив точку возрождения, а затем подала сигнал, и Нео телепортировался прямо к Дровосекам. — Почему предала? Ничего не понял. Нео скрывался от Дровосеков или что? — Не знаю! Помню лишь относительно этого случая. Возможно, скрывался. Натворил чего-нибудь, вот и подался в бега, а я… решила помочь нашему президенту. — Натворил, возможно, мягко сказано. Эй. — Зак приобнял Ники, по-дружески успокаивая. — Мы не знаем всей ситуации, и выводы делаем лишь по одному фрагменту воспоминаний. Так неправильно! Послушай… послушай меня, Ники! Заквиель требовательно поднял голову девушки, встретившись с ней взглядом. Она вся побледнела и обмякла, приступ тошноты то и дело подкатывал тяжелыми комьями к горлу. Теплота внутри при виде двери, беспокойство, утрата, сожаление — неужели сией вихрь эмоций оказался ложным, и на самом деле Ники — предательница? Как больно, оказывается, узнавать, что ты предала человека, с котором познакомилась буквально только что… — Наша жизнь до сегодняшнего дня была самой обычной и ничем не примечательной. Мы просыпались, засыпали, делали проекты, веселились и просто наслаждались обществом друг друга. Однако то самое ощущение глубоко внутри было у каждого из нас. Странность. Скованность. Нереальность происходящего. А теперь мы узнаем, что наши воспоминания — ложные, вырванные, вообще непонятно, как составленные! А правда, настоящая наша жизнь — здесь. Нам дали шанс докопаться о истинной истории, и лично я его упускать не намерен. Была ли ты предательницей, или действовала в угоду своим мотивам — есть только один способ узнать. Вставай Ники, я рядом. Мы все рядом. И правду узнавать будем только вместе. Ники взглянула на приятеля снова, ее тело значительно расслабилось, голову удалось поднять выше, чем минутой ранее. Глаза снова заблестели. Но то были не наступающие слезы печали. Она поднялась. Возможно, резче необходимого, но твердо устояв на ногах и больше не чувствуя тошноту, осталась стоять. А затем улыбнулась — хитро и ласково одновременно. — Ладно, убедил. Оставлю истерику и самобичевание на потом. — Это правильно. Я, пожалуй, присоединюсь. Вдруг тоже окажусь предателем? Заквиель и не подозревал, что легкая шутка очень скоро превратиться в правду. Через некоторое время бесполезного хождения по уже знакомым комнатам друзьям наткнулись на дверь, которую раньше не видели. Открывшийся проход вел в очередную серость. Серость оказалась спавном, вернее, только маленькой его частью. Переплетение домов, вход магазина, и почему-то зияющая дырка около входа. Рядом уже знакомый свет от фигуры Светящегося Зака. Игроки подошли ближе. Картинка активировалась моментально. — Он здесь! Он здесь!!! Я поймал его! Он здесь, быстрее! — крик другого Зака огласил площадь. Парень даже подпрыгивал от нетерпения и ликования. Нахмурившись, механик подошел ближе к двойнику и яме, заглянув внутрь. Он отпрянул почти сразу же, и, как и Ники, бледнея до неузнаваемости. Уже зная, что будет внутри ямы, Ники двинулась вперед, решительно смотря внутрь. Как и предполагалось — Нео, запутавшийся в паутине и пытающейся безуспешно освободиться. Картинка вдруг исчезла, на секунду озаряя пространство чернотой, а затем действие появилось снова, почти на том же месте. — Я верил тебе! — боль в голосе не скрывалась. Нео, в окружение Дровосеков, смотрел только на одного человека — Заквиеля. Тот пожал плечами, с губ не сходила чуть виноватая, но все еще ликующая улыбка. Дровосеки весело рассмеялись, кто-то хлопнул архангела по плечу, другой подтолкнул в спину, ведя к огромной рамке портала в Незер. Нео еще некоторое время смотрел в сторону Зака. Потом, горестно вздохнул, отвернулся, как-то сразу поникнув. Видимо, запас гнева и удивления был исчерпан еще давно. А сейчас… Оставалось смириться, что в этом мире ты всегда будешь одинок. Картина померкла снова, оставив игроков в пустынной местности больше всего напоминающей вытоптанное поле. Ники шагнула ближе к Заку, копируя его жест и ласково поглаживая по плечу. — Добро пожаловать в мой клуб. — Дошутился… — Дошутился. Ну… Может, этого Нео каждый второй предавал? Как ты сам сказал, мы правды не знаем. Нужно идти дальше. — Мне кажется, или ты искреннее рада, что не одна такая? — Заквиель улыбнулся, а Ники лишь загадочно повела плечами. — Ладно, твоя правда. Выдвигаемся… ну скажем, прямо. Они направились в озвученное прямо, переговариваясь, строя теории. Неадаптер, наблюдая за ребятами, тяжело вздохнул. Ему стоило переговорить с кое-кем.