Стертые воспоминания

В этом странном месте Альцест чувствовал себя не так плохо, как думал. Может, это благодаря верной компании Жирафа, а может, он просто был слишком сосредоточен на цели и поисках, чтобы обращать внимание на излишества. Местность заволоклась туманом, дальше пары метров ничего не увидеть. Обрывки предметов лежали полу-закопанными в земле. Изредка встречались странные и непознанные вещи, и тогда президент приближался к ним, стараясь вытащить. Влага земли и гравия смешались, образуя прочную «скорлупку» для вещей, и не давая просто так расстаться с гнездовищем. Подбирать предметы надоело спустя полчаса. Единственное, что взял с собой Альцест — это размытая пыльная фотка. На ней с горем пополам угадывались люди, только их лица были словно выжжены зажигалкой — черные зияющие пустотой пятна. Жирафу быстро надоело находиться в тишине. Он разглагольствовал о своих проектах так, будто был уверен — скоро все кончится и придет время возвращаться в их привычный мир. Затем, поймя наконец, что Альцест его не слушает, переключился на анекдоты, провоцируя ответ. Ответ действительно последовал, правда, был не совсем таким, которого ожидал Синьор. — Мы в опасном, неприступном мире, ищем какого-то стертого парня, а ты шутить удумал? Насладиться молчанием долго не вышло, Жираф, который обижаться умел ровно пять с половиной минут, открыл рот снова и уже не закрывал его до конца их пути. В какой-то момент президент смирился, и смог абстрагироваться от надоедливой болтовни. Если приятелю так проще успокоиться, то пусть. У всех разные пути сохранить душевное равновесие. Да и… Стоит признать… Трескотня Синьора помогала и самому Альцесту оставаться в тонусе и не быть слишком напуганным. Наконец, привычный глазам пейзаж тумана и обрывками предметов сменился на узкую тропинку меж лесов. Друзья остановились одновременно, переглянувшись с видным беспокойством. Обходных путей не намечалось. Пришлось положиться на интуицию, так и кричавшую про единственный правильный путь «вперед». Лес был густым. Все деревья раньше имели яркий, древесно-коричневый оттенок, а теперь потускнели, стерев краски. Они плотными рядами располагались меж собой, скрывая от внимания то, что было за ними утаено. Крона и листья переплетались друг с другом, создавая редкие пятнышки для света. Они тоже были серыми. Серыми и мертвыми. Жираф, интереса ради, сорвал ближайший листочек со встретившегося листа, но тот рассыпался пеплом, стоило до него коснуться. Что-то подсказывало — здесь мертво все. — Жуткое местечко. — прокомментировал Синьор. Альцест согласно кивнул. Извилистая тропинка вела в едином направлении не сворачивая. Туман все еще не давал увидеть возможную опасность. А обернувшись, становилось совсем тошно — если опасность решит подкрасться сзади, то ребятам не увидеть этого. Альцест сцепил зубы, сосредоточенно уставившись вниз и сверля глазами дорогу. Он предпочитал не думать о плохих вариантов. О хороших вот лучше поразмышлять. А то их как-то меньше и меньше становится… Тропинка спустя час вдруг повела себя не свойственным ей образом — вильнула в сторону, приглашая повернуть и игрокам. Дорога вывела их на полянку, совсем небольшую, что была окружена плотным рядом деревьев. Здесь листья совсем сплющились и вцепились в друг друга, свет почти отсутствовал. Посередине полянки кренилась вправо малюсенькая избушка. Она была старой и ветхой. Президент дошел до двери первым, аккуратно коснувшись стены. Брёвна были сырыми. Дерево, а именно из него и был построен домик, пропиталось не пойми откуда взявшейся влагой. — Как в хоррорах. Сейчас зайдем — а дверь за спиной закроется! И не выйдем, пока каждого не съест монстр… — Жираф хихикнул. Альцест попробовал усмехнуться тоже. Перед глазами пронеслось короткое имя «Нео», и ухмылка бесследно исчезла с лица. — У тебя есть оружие? — Спрашиваешь! — довольный Синьор достал зажигалку, чиркнув ею. Огонек, сейчас выглядевший неестественно и притупленно, заиграл на железном обруче зажигалки. — Ладно… Если здесь и есть монстры, то спалишь их дом. — вынув меч из ножен, Альцест покрепче перехватился за оружие, толкнув дверь. Та поддалась без усилий, будто только и ждала гостей. Внутри оказалось куда шире и просторнее, чем снаружи. Множество коридоров с самого порога вели в разные стороны. И двери. Тут было куча дверей. Кажется, избушка действительно искажала реальность, и если изначально она казалось едва ли не однокомнатной, то сейчас производила впечатление огромного, извилистого музея. Альцест зашел первым, Жираф последовал за ним, обернувшись, и проверив дверь. Та открылась без промедлений. — Странно. Не по канону. — Может… Она не закрылась, потому что этот дом… Или хозяин этого дома знает, что мы не уйдем? — … Ох… Возможно… — сделав загробное лицо Жираф произнес томным голосом. — Ведь… Мы все умрем!!! — Ты такой балбес! — легкая улыбка все же промелькнула на лице Альцеста. Да, с Жирафом ему было куда проще пережить происходящее. Ребята прошли по правому коридору, потому что тот казался более-менее освещенным. Как и все в данном мире, коридоры отдавали серостью и безжизненностью, зато хоть какой-то изначальный цвет обоев и пола угадывался. Например, местами стены покрывались веселым горошком, а потом переходили в бывшую розовым полосочку. Пол сменялся то на паркет, то на линолеум, то вообще покрывался каменной плиткой с заросшим по краям мхом. Жираф вынес предположение, что это происходит из-за возраста дома — чем он становится старше, тем больше меняется оформление. Однако теория быстро потеряла смысл, стоило горошку, на этот раз фиолетовому, появиться вновь. Каждая дверь была заперта. Они тоже имели разный дизайн и оформление — где-то встречались обрывки готики, где-то дверь была взята словно из детской комнаты, а местами высокопарный стиль мозолил своей вычурностью глаза. Жираф, тем не менее, силился прорваться в каждую комнату несмотря на то, что все было перекрыто. Альцест перестал спустя десяток дверей, но Синьор не останавливался до последнего. — Как думаешь, что за дверьми? — На корпорацию монстров похоже. Мультик такой есть. Жаль, закрытые они… — Мне кажется, за ними воспоминания! Этого Нео! — Твоя самая красивая теория из всех. — Альцест не упустил возможности подколоть друга. Однако, предположение Жирафа ему понравилось. Действительно, что еще может скрываться за дверьми в мире с именем конкретного человека? Вот только на вопрос об их закрытие это не отвечало. Зачем вести приятелей в дом, где все перекрыто? В конце пути коридор завел в комнату. Она была полностью черной и узкой, посередине стоял стол и стул, и на стене перед ними висели с десяток экраном разных размеров. На каждом экране отражались серые блики, а от мониторов исходили шумы, показывающие сбой сети. Альцест подошел ближе, пытаясь дотронуться до экрана. Стекло оказалось желейной структуры — пальцы увязли в нем, холодя кончики. Поспешно выдернув руку, президент оглянулся еще раз. Никакого блока питания, антенны или пульта управление не было видно. Даже элементарного провода, с которым должны подключаться телевизоры не имелось! — Ну… Предлагаю перерыв! — радостный Жираф плюхнулся на стул, покрутившись вокруг своей оси. Однако, стоило ему скользнуть взглядом по экранам, как картинка неполадок сменилась изображением. Телевизоры показывали двух людей в разных ситуациях, и каждый экран изображал свое. Жираф всегда был одним и тем же — с усмешкой, грубыми словами, звонким смехом. С легкими поддразниваниями и побегом. С сообщениями, отправляемыми одному и тому же парню. Парень был одет в белую толстовку, с чаще всего накинутым капюшоном. Почти на всех экранах он изображался хмурым или злым. Где-то просвечивались эмоции усталости и легкой озлобленности, где-то слышался сарказм, где-то он вообще без эмоционально натягивал тетиву лука, целясь в спину убегающего Синьора. Несмотря на разные сюжеты, Жираф мог слышать и понимать, на каком экране что происходит. Он не путался, хотя должен был. Его улыбка померкла, а все внимание приковали телевизоры. Грубые слова, взаимные подколы, шутки, иногда вульгарные, иногда легкие. Нечасто, но все же — Нео улыбался. Осознание, что парень рядом это и есть некий Нео, пронзило иглами легкие, заставив поперхнуться, но не отвести взгляда. Альцест растерянно глядел на экраны. В отличие от приятеля, он слышал лишь хор голосов обоих парней и не мог сопоставить, кто с кем и на каком экранчике общается. То и дело взгляд скользил по застывшей фигуре Жирафа, а потом вновь возвращался к изображениям. Наконец, сюжет закончился, экраны мигнули, одновременно погаснув. В черном отблеске теперь на всю комнату отражался Жираф, который мигом утратил позитив, как и дар речи. Он сидел, не двигаясь и пару секунд не слыша ничего, кроме звенящей пустоты. Картинка в голове складывалась медленно, тягуче, неприятно. Альцест первым очнулся от транса, и сглотнув, легонько похлопал приятеля по плечу. — Ты… понял что-нибудь? — А что непонятного? — встрепенувшийся Жираф злобно зыркнул на президента, откинув его руку. Парень поднялся с места, начав мерить шагами комнату. — Сам все видел. Я такой плохой, обижал несчастного ангелочка Нео, гореть мне в аду сто лет. Тоже его поддерживаешь, да?! — Да никого я не поддерживаю, успокойся! Я вообще… Почти ничего не понял. Как ты в этой какофонии звуков нормальную логическую связь выстроить сумел удивлен, у меня тут… Ваще все перемешалось. Да и не думаю, что Нео такой весь невиновный. Он тоже первым отпускал шутки. Ну… Как мне увиделось. Могу и ошибаться. — Значит, ты не слышал… — пыл немного спал, Жираф остановился, качнувшись взад-вперед. — Я все слышал и понимал прекрасно. Видимо, экраны с их тупыми изображениями предназначались именно мне. Только зачем? Голос совести вызвать? Не-а, не вышло. Унизить? Обидеть? Опять проколы. Какое все… Тупое. — Жираф, да погоди… — Альцест попытался остановить парня перехватив его запястье, но снова не давшийся в руки Синьор лишь боязливо глянул на друга, вырвавшись и отступив назад. — Даже не думай успокаивать меня! Хочу побыть один… А, черт, побудешь тут один… Я не злодей и просто так ничего не делаю! И из увиденного точно могу сказать: не я один плохо с этим Нео обращался! У нас может… Вообще всегда такие отношения были! Нет, это ведь надо додуматься показать все таким образом… Если у нас и до этого дружба не клеилась, то я не удивлен, почему все мои воспоминания и флешбэки завязаны на неминуемых сколках. — Я сказал, стой. Альцест снова взял Синьора за запястья, а тот снова попытался вырваться, но на этот раз президент держал крепко. Едва ли не силой мысли Дровосек заставил Жирафа посмотреть себе в глаза, а когда добился желанного результата, то заговорил. Голос его отливал настолько сильной аурой уверенности, что Синьор оставил любые попытки освободиться, молча слушая. — Как ты можешь судить по каким-то отрывкам и не более ваших взаимоотношений? Как ты можешь судить, даже не зная, правда ли это? Лично я увидел полу-дружеские шутки, а лично ты себя накрутил, и очень зря. Я не знаю, кто такой Нео, какая у него была жизнь и судьба, и почему все это резко оборвалось, исчезнув отовсюду, в том числе, и в нашей памяти. Но я знаю тебя. Я знаю, какой ты, Жираф. Я знаю, что ты не способен на настоящее причинение боли. Твои шутки, твой сарказм, игры и даже надоедливое поведение — может, ты и ведешь себя частенько как ребенок, но я ни за что не отказался бы от такого Жирафа. И каждый игрок подтвердит мои слова. — Думаешь, если забабахать длинную красивую речь, то все проблемы как рукой снимет? — Жираф криво улыбнулся. — Это не длинная речь, и она совсем не красивая. И что, чувствуешь, что вообще не помогло? Если правда не помогла, то мне врать нужно? — Ладно, может, ты еще и станешь великим оратором. — Альцест отпустил руки Синьора, и тот с сомнением закончил. — На самом деле… Возможно… И только возможно! Мне стало чуть-чуть лучше. Но особо не обольщайся. -Не буду. Нам нужно двигаться дальше. Возможно, где-то здесь будет такая же комната с таким же стулом, только вместо ваших с Нео отношений мои? — Хотел бы я на тебя взглянуть. Уже начинаю выдумывать успокаивающие слова! Комната вдруг преобразилась, не давая закончить разговор. Альцест почувствовал головокружение, стены разъехались в сторону, сделав помещение просторнее. Жираф опасно пошатнулся, ухватившись за стул, а затем и вовсе забравшись на него с ногами. Стул накренился в сторону, и Синьор уехал в другой конец резко приобретённой широту комнаты. Президент попытался сделать шаг навстречу спасению друга, но вынужден был отпрыгнуть в сторону, пропуская летящий в него монитор. Экраны треснули, посыпавшись в разные стороны. А потом Альцест моргнул, и стоило ему снова открыть глаза, как парень оказался в совершенно другом месте. Теперь президент находился в Энде, на главном острове, что ближе к краю. Он был в окружение Дровосеков, всех вооруженных и напряженных. В руках у самого Альцеста находился меч. Испуганно выронив оружие, парень шагнул назад, оглядываясь и пытаясь понять, что происходит. Реальность здесь была отнюдь не серой, наоборот — она пестрила красками, лучилась фиолетовым оттенком воздуха, сковывала грудь и легкие другим миром. Она шуршала эндерняком под ногами, она отражалась в ярком звоне упавшего меча. Она блестела в золотых вставках на костюмах других Дровосеках. — Ребята…? — в горле запершило, слова были произнесены настолько тихо, что никто не обратил на президента внимания. Зато голос Секби прозвучал даже громче обычного. Он был напуганным и взволнованным. — Ты чего несешь?! Альцест медленно и заторможено повернулся обратно, пару раз моргнув. Картинка впереди наконец стала проясняться — силуэт парня становился четче с каждой секундой. Кажется, это был Нео. Знакомая толстовка, полуулыбка, скованная внутренним несчастьем. Безоружный, с раскрытыми словно для объятья всего мира руками. Он смотрел прямо в лицо Альцеста. От взгляда стало не по себе, и президент сглотнул, пытаясь сделать шаг. Ноги словно вата увязли в эндерняке, пошевелиться было невозможно. Пришлось довольствоваться ответным разглядыванием. Дежавю вдруг ударило исподтишка. Альцест мучительно зажмурился, голова разрывалась от этого воспоминания. Он вдруг понял, что происходит, вспомнил до мельчайших подробностей случай, связанный с этой местностью. Догадки, ломившие голову, подувяли, открывая место болезненной правде. Преступник. Враг. Анархист. Погоня. Взрывы. Нео. Альцест вспомнил также то, что произойдет буквально через секунду. Новая теория обожгла разум. Неужели… Нет, такого просто не может быть! — Я люблю тебя, Альцест. До последней секунды жизни буду любить. Прыжок. Тело вернулось под контроль Дровосека, и тот, не удержавшись, опустился на колени, закрыв лицо руками. Взволнованные крики и переговоры друзей мешали вытащиться из странного, жуткого воспоминания. Он поднял голову, смотря, как лица приятелей медленно меняют эмоции с ужасающих на какое-то сомнительно-непонимающее. Они забыли. Они всё забыли. Значит, вот он момент, когда Нео был стерт из воспоминаний каждого игрока. Момент, который пыталась найти их команда. Но сейчас… Стоил ли того пройденный путь? — Альцест! Голос Жирафа и настойчивая тряска вывели силой из той реальности, в которую закинули Альцеста. Он сонно моргнул, пытаясь встать с колен. На удивление, это получилось почти сразу же. Синьор обеспокоенно проверил температуру друга, затем, придерживая за плечо, повел его к стулу, оставшемуся в углу. — Чувак, это было так страшно! Я на стуле уехал, а когда попытался встать, то будто конечности парализовало! Смотрю, а ты там с белыми глазами, как монстр какой-то, стоишь и в стену вдупляешь. Ужас. Ужасный ужас. Чего с тобой было, рассказывай! — Я… — Альцест прочистил горло, удрученно выдохнув. — Я видел момент смерти Нео. И момент, когда нам стерли о нем воспоминания. — Серьезно?! Ну блин, не томи, давай подробности! — Не сейчас. Сначала найдем Ники и Зака. Я все расскажу. Не хочу по сто раз повторять. Там… Долгая история. — парень разрывался от ощущений. Стоит ли говорить друзьям про последние слова Нео перед диким самоубийством? Наверное, стоит. Это их касается тоже. Выйти из дома оказалось легкой задачей. Для начала нужно было просто покинуть комнату — и оказалось, что коридор ведет прямиком к входной двери, и на этот раз расстояние они преодолели максимум за три минуты. Искажение в пространстве действовало на нервы, но думать о ком-то, кроме Нео, не получалось. Они шли вперед — туда, откуда пришли на полянку. Лес тоже изменился, правда, непонятно как. Однако это точно был другой лес, и вел в другое место. Оставалось надеяться, что выведет он их к второй части команды. *** Пустота данного места могла шокировать любого. Здесь было буквально ничего. Ничего множилось, двоилось, делилось, перерабатывалось меж собой и снова заполняло окружение. Нео тоже был ничем. Он завис в пустоте. Ему казалось — вот прошла секунда, а спустя время уже час. Сколько парень провел в Ничто на самом деле известно одному Богу. Кстати, о нем. — Каждый узнал воспоминание. Они умные дети. Встретятся, поговорят… Примут решение. — Мне неинтересно. Неадаптер ненадолго замолчал. — Тебе ничего не интересно. Ты можешь чувствовать присутствие каждого из них в своем мире, но самому не явиться. Потому что не можешь. Ты ведь… Буквально умер. Пустота Энда поглотила твое тело, а душа досталась мне. И я позаботился, чтобы до души никто не добрался. Но ты… Действительно сломан. Так жалко… Когда ты сломался, Нео? Когда полюбил его? — Да. — простой ответ простоты не прибавил. — Самая большая ошибка — полюбить, будучи обречённым на невзаимную любовь. Я давно не чувствовал… Хоть что-то. Если бы я мог желать, то пожелал бы вернуть все как было. Мою анархию. Мою страсть. Мои эмоции. Самые первые и нераскрытые — к нему. Хотя нет, не только. Я хочу наслаждаться легким ветерком. Хочу плакать от горя. Хочу ненавидеть, и чтобы ненависть меня разъедала. Хочу впитывать тепло и поддержку от друзей. Хочу чувствовать. — Было бы некультурно с моей стороны оставлять деток с вопросами. А ты… Что же, Нео. Собирайся. Пришло время увидеться со старыми знакомыми.