Stay with me a little more

      От машины отходить не хотелось, так же сильно, как и отпускать Максима. Махнув парню на прощание рукой, девушка развернулась к людям лицом и, заметив на себе чужие взгляды, поспешила скрыться от них, отпустив голову вниз. Нервно поправив лямку сумки на плече, она робко, боясь вопросов от коллег, пошла к народу.       Костя и Серёжа ещё раз проверили замки кузова и вернулись обратно к толпе. Женщины бились и извивались в крепкой мужской хватке — им хотелось запрыгнуть в машину, прижать к груди своего ребенка и позабыть об этом кошмаре хотя бы на секунду. Но забыть нельзя и броситься в кузов к детям тоже нельзя.       До Маши четко донеслось, как Соколов приказал Шустову и вертолёту двигаться вперёд. Руки сжались в кулаки, до боли врезаясь в кожу ногтями, и пока мужчины удерживали своих жен, пожарные укрывались от поднимающейся пыли, Маша боролась со своим дурным, сводящим её с ума желанием.       На месте своих коллег, Орлова бы схватила себя и не отпускала до того, как Шустов с детьми не поднимется на приличную высоту. Но они, увы, так не сделали, надеясь, что девушка не поддастся чувствам, которые внезапно нахлынули на неё.       Скинув с себя единственный вес — сумку, Маша побежала вслед за женщиной, а за ними и Ильин, который побежал с целью остановить женщину и Орлову. — Маша, стой! — Костя был готов рвануть за ними, но Соколов схватил его за руку, наблюдая за убегающей. — Пусть летит с ним! — мужчина повернул голову к Кости и кивнул, неуверенно улыбаясь. — Спаси и сохрани!       А Маша бежала за отдаляющейся машиной, с каждой секундой всё больше теряя надежды догнать свою цель. Собрав в себе все силы, девушка рванула вперёд, наплевав на пыль, которая поднималась от её сапог и норовилась попасть в глаза. Ильин, удерживая женщину, смотрел на Орлову с какой-то печалью, Серёжа лишь поднял сумку Орловой, надеясь что Макс всё-таки взлетит, а Маша добежит до них. Алексей с Костей совсем не сомневались, что Маша сможет добежать до своей цели, так как с бегом у неё всегда были хорошие отношения. А жители смотрели на Орлову и исчезающий фургон, матери пытались уловить голоса собственных детей, скрещивали пальцы на руках и молились.       Сделав последний рывок, руки Маши всё-таки ухватились за бортик машины в тот момент, когда колёса оторвались от земли, а вместе с ними и ноги девушки. Дети, которые сидели ближе к краю испуганно смотрели на болтающую Орлову в воздухе, не в силах и вымолвить слова. Маша в последний раз напрягшись, подтянулась и перекинула одну ногу в кузов, а следом рухнула в него вся, прижавшись спиной к бортику и крепко схватившись свободной рукой за него, она рьяно пыталась отдышаться.       Макс, который видел в зеркалах её бегущий силуэт, повернул голову к детям, надеясь, что Маша всё-таки не добежала. Он не может рисковать её жизнью, только не сегодня. Он возмущенно вздыхает, когда видит в зеркале заднего вида свою девушку, и поворачивает голову, чтобы видеть её уже самостоятельно. — Ты сумасшедшая? — выкрикнул Шустов и в тот же момент развернул голову обратно, так как колесо машины что-то снесло. — Походу с тобой мне другой и не быть, Шустов! — зарывшись руками в свои волосы, с трудом отвечает Орлова, прерываясь на то, чтобы взять воздух ртом.       Машина зацепляла дном всё, что стояло на её пути, от чего дети каждый раз вскрикивали. Маша бы и сама кричала, но детишки не должны были видеть, что ей, так же, как и им, страшно. Вцепившись рукой в скамейку, девушка что-то лепетала себе под нос. Вертолет ввез их в листву: ветки деревьев бились об машину, норовя ударить ребят. Колесом они зацепили какую-то ветку, которая с громким хрустом улетела вниз. — Всё хорошо! Всё хорошо! Сейчас мы взлетим, солнышки! — Маша разглядывала каждого, желая вселить в них хоть капельку спокойствия.       Маленькая ручка схватила её за пальцы, сжимая слишком сильно для ребёнка. Девушка подняла свой взгляд на мальчишку, в голубых глазах которого скопились слёзы, и улыбнувшись ему, Маша ухватилась свободной рукой за какую-то железяку, удерживаясь на месте. — Ребята, мы в космосе! — счастливая мордашка Макса повернулась к остальным, а Маша радостно захлопала в ладони. — Ура! Сейчас быстренько долетим и будем конфетки, шоколадки и варенье вишневое кушать! Любите варенье? — Маша встала со своего места и быстрым шагом оказалась у стенки, которая разделяла их от водителя, сразу же садясь обратно на пол.       Пожарные старались улыбаться и приподнять настроение своим пассажирам, которые плакали и прижимались к друг другу. Рукой сжав металлическую трубу, Маша прижала к себе ноги и чуть покашляла. — Ребятки, давайте знакомиться? — дождавшись слабого кивка от всех, она продолжила. — Я-Маша, тушу пожары, играю на скрипке в свободное время, люблю читать и кушать сладости. Моя любимый мультик…”Мулан”, а ещё я до ужаса люблю одуванчики и ромашки, они такие красивые! А у вас?       План Орловой сработал — ей удалось чуток расшевелить и отвлечь детей, и они слабым и уставшим голосом говорили о себе пару фактов.       Вертолет быстро донёс их до горящей части леса, так что теперь от удушающего дыма дети и пожарные начали кашлять. Тёмный лес от копоти и гари освещали пламени огня. Если в светлой, спокойной части леса дети смогли успокоить свои сердца, то здесь они забились ещё сильнее. Прикрывая нос и рот рукавами, дети быстро утирали слёзы ими же.       Максим ухватился за крышу кабины и поспешил пролезть к ребятам, Маша отползла в сторону, предоставляя место рядом с собой. — Ребятки, лететь нам осталось всего несколько минуточек! И поэтому, чтобы никого не укачало, — Шустов залез рукой в карман и вытащил оттуда горсть конфет, — предлагаю по конфеточки! Угощайтесь!       Внезапно трос оторвался от машины, и всех в кузове тряхнуло, вызывая у детей новую порцию слёз. А Маша не удержавшись, повалилась на Шустова, утыкаясь лицом в его грудь. Парень одной рукой обвил её талию, притягивая к себе, тем самым не давая упасть ещё раз. Дрожащими руками вытащив из кармана Макса рацию, девушка включила её и поднесла к лицу Шустова. — Хьюстон! Хьюстон, у нас проблема — трос оторвался! —прокричал парень в рацию и, выслушав Валеру, кивнул Маше, чтобы та снова включила рацию. — Все живы, но садиться надо срочно !Слышишь меня, Валер? — подтянув к себе опять уползающую девушку, сообщил пожарный. — Валер, срочно садись!       Было не понятно: разговаривает ли Валера с ними или с пилотом. Крики детей заглушали всё, что говорили следом. но и Макс, и Маша поняли — вертолёт сядет на землю.       Пихнув рацию обратно в карман Шустова, девушка потянула свои руки к ребятам, которые сидели по бокам. Она сжала их ладошки крепко-крепко, каждый ребенок хватал соседнюю руку, тем самым создавая один единый круг. — Всё будет хорошо! Мы долетим до базы, там каждый-каждый встретится со своими родителями. Мы же доверимся дяденькам пилотам, а? Они уж точно мастера своего дела! — большими пальцами потирая тыльные стороны ладошек, успокаивающе проговаривала Маша. — А сейчас, мы все утираем слёзки, глубоко дышим и настраиваемся на то, что немножко поменяем наш способ передвижения!       Колёса соприкоснулись с землей, в тот же миг Шустов отпустил девушку и, выпрыгнув из машины, отцепил трос, после сразу ж садясь за руль. Машина отъехала в сторону, освобождая место для посадки вертолёта.       Сорвавшись со своего места, Орлова поспешила к Максу, который выскочил из кабины и отворил дверцу кузова. Она помогла спустить детей и спрыгнула из кузова последней. Толпа детей разных возрастов и двое взрослых быстро загрузились в приземлившийся вертолёт.       Первая попытка подняться в воздух была неудачна — в глазах детишек пропала та доля надежды, которую заселила в них Маша. Да у неё и у самой надежда пропадать начала, но у Максима она никуда уходить не собиралась. — Так, так так! А чего такое? А чего боимся? — Шустов достаёт из карман ещё одну горсть конфет и раздаёт их детям, чтобы хоть как-то успокоить тех. — Вы же у меня герои, вот вам медальки! — Лишнее сбрасывайте! — скомандовал пилот, и из вертолёта полетели все возможные вещи, а отварив задние двери, девушка с Максимом выкинули старые ненужные баллоны с газом. Дети столпились в углу из-за того, что скамейки тоже оказались за бортом. Последнее что оставил парень на земле сгорать в пепел — гитару. Когда они прилетят домой, Маша обязательно подарит ему новую. Обязательно.       Вторая попытка подняться ввысь тоже была безуспешной.       Маша постаралась обнять каждого ребёнка, который жался к ней. Эти маленькие ручки оставляли её в трезвом уме, чему она была очень благодарна. Из кабины Орлова слышала, как Окопыч умолял Ларису Ивановну взлететь, а сама она умоляла взлететь только одного человека — папу. — Папочка, пожалуйста! Не можем же мы с тобой одинаково покончить с жизнью?— шёпотом молвила Маша. — Пожалуйста, папа…       Шустов прошмыгнул в кабину пилота, начиная кричать на своих коллег, после чего Окопыч с Максом спустились на землю, подбегая к баком. Маша подбежала к двери, разглядывая что же они делают. Пока они предпринимают попытки взлететь, огонь всё подступал. Он не собирался щадить кого-то — сожжёт всех, если не поспешат. И не важно, ребёнок ты, пожарный или летчик — огню плевать, он сожжет тебя и оставит только пепел.       И ещё разок — вертолёт поднялся, чуть-чуть и взлетит, но нет, мощи не хватает. Волосы у Маши намокли от пота и теперь передние пряди неприятно липнут к лицу, но внимание девушки было нацелено совершенно на другое, а на мешающие волосы было наплевать.       Максим попробовал оторвать ещё одну скамью, но она была прикручена намертво. Глядя в иллюминатор, он отчаянно пытался найти выход из всего этого дерьма. Всегда же можно найти что-то хорошее и верное. Верно?       И Максим нашёл ещё один способ взлететь: он поспешил развязать сапоги и стянул их с себя, а следом последовали носки, которые улетели в лужу из топлива. Не успел Шустов и слова сказать, Маша уже начала разуваться следом за ним. — Так, а теперь все снимаем ботиночки! — Макс выкинул с борта сапоги девушки и поспешил собрать в кучку детскую обувь.       Парень выбросил обувь с борта, но вертолёт так и не взлетел. Следом за носками и ботинками пошли куртки. Максим стянул свою, оставаясь в одной футболке, которая полностью пропиталась потом. — Так, а теперь курточки. Жарковато тут, как на море! — подметил Максим. — Даже жарче, чем на море!— Орлова кинула свою куртку в кучу общих и слабо улыбнулась.       Пожарный поднял свой взгляд на Машу, замирая. На девушке была его футболка, которую, как он думал, где-то потерял, оказывается её всё это время носила Орлова. Эта мысль сделала улыбку Шустова шире.       Но медлить было нельзя. Выкинув куртки, парень выпрямился, дожидаясь взлёта. Маша присела на скамейку и с испугом смотрела на огонь, который уже был совсем рядом. Тяжелое дыхание Макса висело прямо над ухом. Выкинуть что-то уже было нереально и единственным решением остается выйти из вертолёта кому-нибудь из пожарных. Но оба не хотят оставлять свою половинку одной, поэтому отчаянно ищут другие варианты. — А теперь все, кто верит в чудеса, закрываем глаза и на счёт три взлетаем! — уверенно сказал Шустов. — Раз! Не подглядываем!       Дети поспешили закрыть глаза, надеясь на чудеса. Но Маша знает, что чудес здесь не бывает. Она понимает, что хочет сделать её молодой человек, и не хочет закрывать глаз, не хочет, чтобы он сошел с борта. — А ты, Маша, в чудеса не веришь? — Шустов взглянул на девушку, поднимая бровь. — Два! — Верю! — прошептала та и поспешила закрыть глаза.       Слёзы скопились где-то возле глаз, но течь они не собираются — маленькая девчушка, что живёт в ней, надеется на чудо и не знает про суровую реальность. — Прости! — Макс дотронулся губами до макушки Маши, нежно моля о прощении.       Это был прощальный поцелуй, оставляющий на сердце ожог, который будет приносить боль каждый раз при упоминании парня. Он был нежнее, чем все предыдущие, потому что Максим вымаливал им прощение за то, что он бросает её в этом мире совершенно одну. А разум до сих пор не хочет верить, что это последние секунды рядом с ней, такой любимой, родной, в одно время нежной, а в другое боевой и рьяной. В Маши он видел всё. Она — его кислород и причина возвращаться со всех тушений живым, но только не в этот раз. Он пожертвует собой ради того, чтобы сохранить жизнь той, кого любил большего всего. — Три!       Пожарный слышит еле слышный всхлип и чуть ли не передумывает. Последний раз взглянув на всех, он разворачивается и прыгает вниз. Глаза впиваются в вертолёт, который наконец-то взлетел. Штанины намокли от топлива, а воздух такой тёплый, даже душный. — Окопыч, летим! Летим! — донеслись до Маши радостные крики Валеры.       Отстранив от лица руки, девушка как будто бы прибывала в трансе и пыталась понять реальность ли это или всё-таки они сгорели. Маша повернула голову туда, где сидел Максим и поняла, что да, реальность.       Соскочив с места, Маша подбежала к двери и опустила взгляд вниз, сразу же находя улыбавшегося Макса. Его улыбка не вселяет веселья или же счастья, наоборот, хочется плакать и только плакать. А глазами он всё ещё просит прощения у Маши. — Ты же обещал! — в пустоту сказала Орлова, с трудом сдерживая слёзы.       Ветер растрепал её волосы, глаза стали более глубокими от слёз, а футболка приняла форму фигуры от тех же порывов ветра. Маша всё ещё не верила, что это всё. Он не мог взять и бросить её здесь. Ком застрял в горле, удушая — не будь тут детей, девушка бы разревелась.       Они весели в воздухе до того, как огонь не накрыл с головой Шустова. С трудом оторвав свой взгляд от пылающего огня, такого же яркого, как это парень, Маша повернулась к детям, закрыв дверь. — Конфетки хотите? — просипела девушка и вытащила из кармана последнюю горсть конфет.       Некоторые из детей взяли угощение, заплаканными глазками впиваясь в измученное лицо девушки. Маша почувствовала влажные дорожки на щеках и поспешила стереть их, не желая показывать свою слабость. — Через сколько мы прилетим? — Орлова заглянула в кабину лётчика, где ещё пару минут были радостные возгласы. — Минут восемь и мы на базе, — вяло ответил Валера и отвернулся от Маши.       Прошагав в сторону ребят, девушка уселась на пол. Дети обвили её, укладывая свои головы на плечи и грудь, одна из девчушек гладила Машу по голове, что-то бормоча. — Через восемь минут будем на земле, — тихо вымолвила Маша. — У тебя одной сережки нет, — сказал мальчик, который рассматривал пожарную.       Маша поспешила проверить отсутствие сережки и растерянно взглянула на детей, когда поняла, что серьги и вправду нет. Она не знает в какой момент Сонина серьга потерялась: может быть ещё в деревне на свадьбе, может быть, когда бежала за Максом, а может быть уже сейчас. Но потеря серьги значило только одно — ритуал работал. Потеряв её, Маша потеряла Макса и себя. Парня физически, а себя морально. — Потерялась где-то… — растерянно ответила Орлова и обняла того парнишку. — Ты его любила? — послышалось откуда-то из толпы. — Очень…— в голосе не слышалось ничего, кроме пустоты.       Детское тело прижалось поплотнее к телу Орловой, а ручонка провела по её волосам, как бы успокаивая. Каждый кто сидел в вертолёте видел настоящего героя, который пожертвовал собой ради других .Каждый ребенок видел слёзы в глазах Маши, которые она так старалась скрыть. И у каждого этот день запомнится на всю жизнь. Жаль, что в нём будут только грустные воспоминания.       Долетели они в тишине. Никто не желал нарушать эту затянувшуюся минуту молчания. Только дети жались и жались к Маше, видя в ней спасательный круг. А она была и не против, ей хотелось забыться хоть на мгновенье и стереть из памяти этот день, да и вообще последние десять лет.       Ведь забыв этот день, она не забудет о существовании единственного и неповторимого Максима Шустова. Не забудет о тысячи счастливых, да и грустных, моментах с ним. О первом поцелуе, о первой ночи и первом утре. О завтраках, обедах и ужинах, которые со всей любовью и душой делал Макс. Не забудет песни собственного сочинения про её глаза, улыбку и смех. Маша никогда не забудет эти букетики из ромашек и одуванчиков в любой момент и не забудет улыбки товарищей, которые краем глаза замечали её покрасневшее лицо и широченную улыбку Шустова. Орлова вряд ли влюбится в кого-то так же, как в этого парня, если конечно же влюбится ещё раз.       Окопыч вышел из своей кабины и взглянул на своих пассажиров, глаза его остановились на сжавшейся рыженькой девушке, которая успешно скрывала грусть и печаль на своем лице. Слабоватая улыбочка была искусственной, хотя выглядела довольно естественно, но вид портили пустые глаза. Они и указывали на то, что улыбка не искренняя. — Ну что ж, прилетели, — под нос сказал мужчина и отворив дверь, выпрыгнул из кабины.       Но Дети попросту не верят, что всё закончилось. Те кто были постарше первыми встали с пола и побрели к выходу, а за ними и младшие. Девушка бы помогла спустить всех и сама спустилась бы следом, но сил на это не было— она лишь прижала к себе колени, обвивая их руками.       Та девочка, что спрашивала про Орлову и Макса, протянула свою руку и уставилась своими зелёным глазищами, как будто бы гипнотизируя Машу: — Пойдём же! — выкрикнула она и сама испугалась своей громкости.       Но Маша лишь подняла свою голову на девчонку и замотала головой. Всхлипнув носиком, девочка покинула вертолёт, оставляя Машу наедине с собой.       И только тогда девушка дала волю эмоциям. Слёзы захлестнули её своими волнами с головой, рекой скатываясь по щекам и оставляя солёные следы. Лицом уткнувшись в собственные колени, Маша потерялась в себе. Руки тряслись от навалившихся эмоций. Она не разбирала, что бормотала себе под нос, как будто бы была лишена возможности слышать. — Нет! Нет! Это всё сон! Я проснусь, и Макс будет лежать рядом! Он жив! Жив! —не останавливаясь говорила Маша, как будто читала аффирмацию. — Папа! Папочка, я же просила. Я просила спастись! Спастись всем…       Орлова запрокинула голову вверх и посмотрела в потолок, сглатывая вязкие слюни — верить во всё случившееся всё еще не хотелось, но горячие слёзы отрезвляли. — Сожалею, Маша! — в своём горе девушка и забыла про то, что не одна. Она повернула голову на Валеру и сморгнула слезу, а тот продолжил, вылезая из вертолета. — Ты долго тут не сиди, в дом заходи, Окопыч медом откормит.       Девушка едва кивнула головой и обратно уткнулась в колени. Валера ещё раз посмотрел на неё и печально вздохнув, пошёл в дом лётчика. Нелегко сейчас было всем, и Маше, и детям, что наверное впервые увидели смерть, и остальной команде. Она даже не знает, живы ли они или может из всей группы выжила одна.       Слёзы навалились новой порцией, когда в голове проплыла мысль о смерти товарищей. Вот сейчас она точно потерялась, и нет больше солнечного проводника, который вытащил бы её из этой темной глуши. Теперь девушке нужно приложить все усилия, чтобы самой найти выход. И неизвестно, найдешь ли ты его или заплутаешь где-то.       Ладонью утерев слезинки, Маша всё-таки встала с насиженного места и вышла из транспорта. Яркий солнечный свет ударил в глаза, из-за чего девушка сморщилась и прикрыла их ладонью. Босыми ногами щеголя по нагретому асфальту, Орлова дошла до дома и робко постучал в приоткрытую дверь. — Машенька, ты чего же стучишься? — Окопыч нараспашку открыл дверь и притянул к себе девушку, чтобы обнять за плечи. — Проходи-проходи!       От такого приема Маша оторопела, но всё же прошла в дом. Зайдя в небольшую гостиную, она увидела своих ребятишек, которые уже попивали чай с мёдом. Хоть на лицах их всё еще покоились испуг и печаль, они выглядели более менее спокойными.       Окопыч где-то откопал еще одну табуретку, правда с почти что отвалившейся ножкой, и поставил её возле стола, приглашая девушку присесть. Сев и опустив голову вниз, Маша бездумно мешала ложкой в чашке с чаем. Бренчащий звук ложки разносился на всю комнату, но никто не спешил остановить девушку, которая беспрерывно делала это на протяжение долгого времени. И только взглянув на солнечные лучи за окном, которые так не вовремя светили, она наконец-то вынула ложку из чашки и поднесла к губам напиток. Чай за время этой манипуляции с ложечкой уже остыл и, к сожалению, не обжигал горло при каждом глотке. Сладковатый вкус от мёда проскользнул по горлу Маши, и та лишь слабовато улыбнулась. — Спасибо. Очень вкусно, — повернувшись к мужчине, сказала Орлова, продолжалая пить дальше. — Ты печеньки покушай! Проголодалась наверное, — Окопыч подсунул тарелку прямо под нос девушки ,но та отказалась и отдала печенье детям.       Валера, который сидел рядом с ней, окинул Машу печальным взглядом и отодвинул свою кружку. Методично постукивая по поверхности круглого стола, он дождался, когда все допьют свой чай, чтобы выйти из-за стола и направиться дальше — Им нужно было долететь ещё до базы в Москве, оставить детей и забрать группу с людьми. Маша, на выходе узнав от Валеры, что остальные живы, почувствовала, как на сердце на немного стало легче. — Прям все-все живы? — Маша старалась не отставать от летнаба, хотя сил на это не было. — Все! — улыбнувшись, вымолвил мужчина. — Ну и слава Богу! — прошептала себе под нос Орлова и остановилась у вертолёта, дожидаясь остальных.