Stay with me a little more

      Девушка стоит в первом ряду, с трудом держась на ногах. Букет в её руках выделяется от остальных — ромашки и одуванчики. Соня, стоявшая рядом с Машей, ревет и утирает руками глаза: она не верит, что всё так трагично закончилось. А у Маши сил плакать уже нет — за эти долгие три дня и ночи девушка почти не прекращала плакать: свернувшись калачиком на кровати, она отказывалась пить и есть, желая проснуться в руках любимого человека.       Девушки из её комнаты оставляли поднос с едой на тумбочки, но каждый раз она оставалась нетронутой, и только стакан воды опустошался под конец дня. Группа Орловой заходили к ней, пытались поговорить, отвлечь от всеобщей печали, но каждый раз уходили, не дождавшись ответа.       В день похорон Маша встала раньше всех. Солнце тогда только взошло, и небо, словно расписанное акварелью, было розовым с красным оттенком. Медленно и никуда не торопясь, девушка добралась до поля, где раскинулась ромашковая поляна. Рукой ведя по свежей, высокой траве, Маша зашла в глубь поляны и начала срывать по одному цветочку, считая каждый. Когда количество цветов перевалило за тринадцать, девушка сорвала еще один бутон и поспешила вставить его в свои волосы.        Пока пожарная искала в поле не успевшие распуститься одуванчики, ей показалось, что кто-то окликнул её очень знакомым, бархатистым голосом. Голова резко повернулась на звук, но вместо желаемого образа, Орлова увидела небольшую россыпь одуванчиков, смешавшуюся с травой.       Набрав достаточное количество цветов, Маша вышла из травы и глянула ещё раз на рассвет. В сегодняшнее утро он был поистине красивым — таким ярким и горящим, прямо как огонь.       Похороны были назначены утром, и, вернувшись в свою казарму, Орлова никого не обнаружила. Выйдя обратно в коридоре, она столкнулась с Ромой, с которым и дошла до столовой в полной тишине.       Впервые за несколько дней у девушки появилось желание поесть, и, зайдя в столовую, она встретилась с поникшими товарищами, которые при виде неё улыбнулись. Доев свою порцию и отказавшись от предложенной Серёжей булочки, Маша проводила своих коллег взглядом и осунулась, печально разглядывая крошки на столе. Соня, полностью понимавшая Орлову и встречавшаяся с точной такой же трагедией, осталась сидеть рядом с подругой, бережено гладя по её спине.       Людей у обелиска собралось достаточно — где-то в задних рядах были видны родители тех детей, из–за которых Шустов и погиб, а в первом ряду стояли его родители, группа парня, Соня и ещё парочку человек, близко общавшиеся с Максом.       Маша бегает глазами то на фотографию Максима, то на фотографию сверху. На ней мужчина, точно также как и Макс, улыбается, морщинки у глаз видны, а в глазах искры. Как же иронично, что двое мужчин, в которых Маша видела защиту, поддержку и любовь, погибли из-за одной и той же природной стихии, а их фотографии расположились совсем близко.

“Орлов С.В”

2016 "Шустов М.Н.”

2020

      У могилы быстро появились цветы, а люди начали расходиться в разные стороны. Маша последняя положила свой букет и замерла, присев на корточки у обелиска, она обняла себя за плечи, взглядом застыв на на фотографии. —Я люблю тебя, Макс, — прошептала девушка и, быстро утерев слёзы с щёк, протянула руку к обелиску. Дрожащие пальцы прошлись мучительно медленно по портрету парня, выводя каждую детальку. Они остановились на выгравированной табличке — слабо пройдясь по инициалом, Маша спустила руку на выгравированный год и всхлипнула, как будто бы обжегшись об металл, она рывком убрала руку. Также быстро Маша встала на ноги и, не смотря на обелиск, ушла не в столовую, куда шли пожарные, а на поле. К счастью, только через полчаса Соня заметит отсутствие своей подруги на поминках.        Девушка, прихватив с собой мандаринку, выскочила из столовой и направилась туда, где по её мнение была Орлова. Она выбежала из здания и побежала вдоль взлётной полосы, разыскивая Машу. Увидев в траву сжавшуюся Машу, Соня бесшумно подходит к ней. — Я так и знала, что ты здесь будешь, — не громко говорит Соня, но всё равно пугает Орлову. — Я присяду?       Маша кивает и отодвигается в сторону, давая подруге сесть рядом. Семенчук подминает под собой траву и вытягивает ноги, глядя куда-то вдаль. — Когда это пройдет? — бессильно говорит Маша, прерываясь на всхлипы. — Я места себе не нахожу, такое чувство, что я теперь никому здесь не нужна... — Честно? Никогда ... Но потом как-то свыкаешься, что всё-таки его нет, — Соня закрывает глаза, вспоминая, как мучалась, когда её муж покинул этот мир. — Дурёха, ты всем нужна! Ну-ка, иди сюда. — Никогда... — Орлова прижалась к Соне, лицом прильнув к женской груди, Маша почувствовала лёгкое покачивание в разные стороны. Обвив руками Семенчук, девушка прикрыла глаза. В её нежных и любящих руках было также спокойно, как и в маминых. — Знаешь, Макс всегда будет у тебя в сердце. Он всегда рядышком, только теперь его не видно! — мягко шепчет Семенчук на ухо подруге. — Легче не становится! — бубнит Маша и сильнее жмется к Соне.       Маша отстраняется от Сони с трудом, желая еще понежиться,побыть в её теплых и крепких объятьях. Карие заплаканные глаза глядят на чуть опухшии напротив и видят в них боль. Видят, как трудно и ей — Соня до последнего надеялась, что её предчувствие ложное, и что потерь в этот раз не будет, но ошиблась. Погиб дорогой и для неё человек. Макс был очень важен Маше, а значит и Соне: ведь она переживала вместе с ними все их трудности и радости, иногда знала даже больше, чем Максим о своих отношениях. К примеру, Соня единственная знала о беременности Орловой и всячески пыталась намекнуть об этом парню. Но каждый раз получала неодобрительный взгляд от подруги и замолкала. Она первая узнала о их отношения, которые они так и не огласили. — Сонь, жди меня тут!Ну или не жди, — девушка вскочила с травы, на ходу отряхиваясь.— Как хочешь! — Эй, ты куда? — Семенчук встала следом за подругой и поспешила догнать Машу. —Уволюсь к чертям собачьим! — напоследок бросила Орлова и побежала дальше, не дожидаясь подруги.       Соня остановилась, не видя смысла отговаривать подругу, она проводила отдаляющийся силуэт Маши взглядом и развернулась, садясь обратно на траву. Тем временем Орлова добралась до штаба, пробежав мимо почти пустой диспетчерской и проигнорировав удивленные взгляды работников, Маша поднялась в кабинет Громова, настойчиво постучав в дверь. — Входите! — послышался знакомый голос за дверью. — Кого там ещё принесло? — Доброе утро, Владимир Иванович !— дверь с лёгкостью отварилась, и девушка, войдя во внутрь и не дожидаясь приглашения, прошла к столу, за которым сидел Громов, садясь рядом. — Что-то случилось, Маша? — мужчина окинул её обеспокоенным взглядом. — Да, я хочу написать заявление по собственной! — Маша сложила руки в замок и поставила их перед собой, пожирая взглядом пожарного. — Точно? Ты — очень хороший специалист, таких как ты ещё поискать нужно и… — Громов был не намерен терять ещё одного сотрудника. — Точно. Владимир Иванович, я двоих близких здесь потеряла. Я морально не смогу здесь дальше работать! — девушка тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. — Да и если, что-то случится со мной? Мама не переживет такого, Вы же знаете её! Просто скажите, что мне написать, пожалуйста. — Я понимаю. Жалко, конечно, терять такого работника как ты, но я не могу идти против твоих желаний, — Владимир Иванович на мгновение скрылся под столом, чтобы достать листок, и снова появился, выкладывая перед Машей ручку и белый лист. — Прими мои сожаления! — Спасибо, — прошептала Орлова и уставилась в лист, слабо кивнув.       Девушка под диктовку записывала заявление. Корявый почерк занял почти страницу, а в конце была поставлена маленькая и аккуратная роспись. Дописав, она отдала заявление на проверку, и пока Громов его проверял, она разглядывала кабинет начальника. — Куда пойдешь работать? — мужчина закинул листочек в какую-то папку, а Маша уже начала собираться уходить. — Я не знаю. Дам себе месяц отдыха, за это время что-нибудь подыщу, — Маша остановилась у двери и повернулась к Громову. — До свидания, что-ли? — До свидания! Ты к нам заезжай, Маша! — Громов махнул на прощание рукой, после чего дверь захлопнулась за девушкой.       Мысль о том, что работы теперь нет опечаливала и радовала одновременно. Маше теперь не нужно рисковать своей жизнью каждый раз, чему будет рада её мать. Проходя мимо столовой, откуда постепенно выходили люди, сердце опять сжалось — мысли о смерти Максима только тревожили, так и не успокоившуюся девушку. Маша постаралась поскорее пройти мимо столовой и прийти к заждавшейся её Соне. Кудрявые распущенные волосы подруги, собранные обычно в косу, сейчас колосились на ветру.       От утренней погоды не осталось ничего: тёмные тучи затянули небо, дул холодный ветер, и вот-вот пойдёт дождь. Орлова подсела рядом с подругой, опуская голову на плечо. Соня протянула мандаринку, заранее отчищенную от кожуры, и Маша, не отказавшись, закинула её целиком себе в рот. — Всё? — Всё. Больше я не сотрудник “Авиалесоохраны” — печально прошептала Маша. — И я даже не знаю, радоваться мне или нет. — Потом поймёшь, — Соня сплела их пальцы рук вместе и подняла взгляд в небо. — Кажется, дождь! —Мг, ещё бы знать, когда это “потом”! — тихо добавила Орлова, не поднимая голову вверх. — Тебе кажется, Сонь!       Пару капель упали на жёлтые куртки девушек, и громыхнул гром. Ни одна не вздрогнула от него, словно заранее знали о том, в какую секунда загремит. А после грома начался настоящий ливень. За считанные секунды волосы девушек намокли, прилипнув к лицу. — А ты говорила, кажется! — усмехнулась Семенчук и провела рукой по мокрой голове. — Мне никогда ничего не кажется!       Уголки губ приподнялись в легкой улыбке, и, вспомнив о капюшоне на куртке Маша накинула его на голову, пытаясь скрыться от не щадящего дождя, Соня же решила продолжить мокнуть.       Завалившись на мокрую траву, девушка потащила за собой Машу. Орлова подлезла поближе к подруге и уткнулась в плечо. — Пожалуйста, будь аккуратней на тушениях — ещё одной смерти я не переживу! — Буду. Не волнуйся, Машенька! Клянусь тебе всем, что мне дорого, что я буду жить долго-долго! — Соня поспешила сморгнуть слезу. — Уж постарайся, — девушка обняла Семенчук, впервые за день почувствовав облегчение. Несмотря на сильный дождь, девушки не чувствовали дискомфорта. В тот момент дождь казался самой подходящей погодой.       Иногда в жизни нужно что-то менять. И Маша решила поменять её полностью. “Авиалесоохрана” была очень важной частью её жизни — если бы не она, то не было бы тех людей, воспоминаний, отношений с Максом, и сама Маша была бы совершенно другой.