Stay with me a little more

      Прошел месяц с похорон Максима и увольнения с работы. За этот месяц свыкнуться со смертью любимого так и не получилось. Почти каждую ночь Маша просыпалась в холодном поту из-за снов: Шустов часто приходил к ней, умолял простить его и выкинуть из своей головы.       Один раз Орлова проснулась от чувства, что её кто-то обнимал, но открыв глаза, поняла, что половина кровати всё так же пуста. Но Маша так отчетливо чувствовала тепло чужого тела, что до ужаса испугалась. Она одна в двухкомнатной квартире, на дворе ночь, а ей кажется, что в кровати не одна. Собравшись с мыслями, Маша схватила телефон с прикроватной тумбочки и дрожащими пальцами набрала Соню, той было уже не впервой отвечать в два часа ночи и слышать сбившееся дыхание и неразборчивые слова. — Доброй ночи! — на другом конце трубки послышался сонный голос. — Давай, рассказывай! Что случилось? — М-мне п-показалось, что меня кто-то обнял, но этого же б-быть не может! — теребя край одеяла, Маша напрягла свои плечи. — Такое чувство, что это был…Макс. — Так, вдох-выдох! Конечно же показалось. Ты к психологу записалась? — обеспокоенно спросила Соня. — Жутковато...попей чая, что-ли, попробуй отвлечься!       Орлова откинулась на спинку кровати, разглядывая серую стену комнаты. Край одеяла так и не покинул её руки. — Да-да, я записалась, но приём только в пятницу. Я не выдержу еще трех дней! Я каждую ночь от кошмаров просыпаюсь, Сонь…, — девушка резко выдохнула и наконец-то отпустила край одеяла, чтобы помассировать переносицу. — Прости, что опять позвонила средь ночи. Пойду попью чего-нибудь! — Ты там главное сильно не загоняйся и в любой момент звони мне! — послышался зевок. — Отвечу в любое время, если, конечно, связь ловить будет. Спокойной ночи, малышка! — Спокойной, — прошептала Маша и откинула телефон в сторону.       Тишина. Опять тишина.       Последовав совету подруги, девушка вылезла из кровати и направилась на кухню, чтобы заварить себе чая. Отрыв в шкафах шоколадку, Маша уселась за стол и, отламывая по кусочку, принялась закидывать его в рот и запивать сладость горячим ромашковым чаем.       За время чаепития сердцебиение успокоилось, и девушка, доев последний кусочек шоколада, оставила грязную кружку на столе и ушла обратно в спальню, не выключая света на кухне. На удивление, Маша быстро уснула и больше в ту ночь не просыпалась от тревожащих её снов.       Через недели полторы после этого случая, девушка решила перебрать шкаф, чтоб убрать вещи Шустова подальше от глаз, а некоторые вещи, особо дорогие Максу, отдать его родственникам.       Почти сразу после похорон Маша списалась с мамой Максима, рассказала про их историю и сказала, что будет не против пообщаться с ней. А потом в голову пришла идея с уборкой, и Орлова предложила женщине, отдать вещи покойного сына. Та согласилась, но при одном условие — если Маша захочет оставить что-то себе, пусть оставляет.       На кровати уже скопилась хорошая стопка вещей парня: джинсы, футболки, свитера, кофты, рубашки, брюки и парочка галстуков для особых случаев. И каждую вещь девушка с трепетом и замиранием сердца просматривала, вспоминая моменты, когда Максим был одет в неё.       На колонке негромко играла музыка, наводящая Машу на грустные мысли. Время за уборкой пролетело слишком быстро, и вот девушка, стоя на стуле, разбирает последнюю полку с одеждой Шустова. Там лежали в основном свитера, занимавшие слишком много места.       Орлова прижала к груди два массивных вязаных свитера и застыла в немом шоке: в куче свитеров валялась красная бархатистая коробочка. Испугавшись, что это опять галлюцинация, Маша лишь положила вещи на полку ниже и уставилась на маленькую, квадратную коробочку, лежавшую на том месте, где только что были свитера парня.       Девушка аккуратно взяла её и изумилась: на одной из сторон золотыми нитями было вышито: ”Любимой Машуле”. Спустившись на пол, Орлова подтянула к себе ноги и, затаив дыхания, открыла коробочку. На белой подушечке красовалось небольшое золотое колечко с алмазом по центру. Ладони в тот же момент вспотели, рот приоткрылся, не в силах издать и звука, а глаза опять увлажнились.       В голове не укладывалось, что кольцо принадлежало ей и то, что Максим хотел сделать предложение. Втянув в легкие побольше воздуха, Маша вынула кольцо из коробки и поднесла к безымянному пальцу правой руки. Кольцо с легкостью оделось на палец и теперь украшало его. Орлова, не веря своим глазам, поднесла поближе к лицу руку с кольцом и ахнула. Колечко красиво блестело на свете и было выполнено в стиле, который так нравился Максу. Он даже когда-то заводил тему о обручальных кольцах, и только теперь Маша поняла зачем это было.       Упав спиной на шкаф, девушка сморщилась от неприятных ощущений и сжала коробочку в руке. Слёзы, как предатели снова потекли по щекам — Маша уже сбилась со счёту сколько раз она плакала за всё это время. Свободной рукой утерев слёзы, девушка впилась глазами в совместную фотографию с нового года, стоявшую на столе и заботливо помещенную в рамочку. Соня в тот новый год была настоящим фотографом — успевала заснять всё, что движется и не движется, вот и Макса с Машей запечатлела на память. Кудряшки парня на ней собраны в хвостик и перевязаны ленточкой. Оба счастливые, улыбаются и за руки держатся, но все настолько пьяны, что не заметят этого. А перед этим ведь они с Максом целовались на балконе, надеясь, что никто не заметит, но их заметили — Соня и её муж Пашка. — Ну почему же всё так? — правая рука посильнее сжала пустую коробочку. — Когда я дорогу чёрту перешла?       Плачевно просипела Маша и закрыла глаза, а слёзы без перерыва стекали вниз. Как же сейчас хотелось прижаться хоть к кому-то, уткнуться в грудь и выплакать всё, что есть. Хотелось без перерыва, также как слёзы стекали по щекам, говорить всё то, что накопилось внутри. От одиночество хотелось выть. По непонятной причине, Маша хотела, чтобы кто-то присутствовал в её жизни, но в этот же момент просила не приходить к ней.       Орлова как-то раз разговаривала по телефону с Алексеем Павловичем, который так же, как и все остальные переживал за девушку, и заякнулась про одиночество. В ответ же услышала: — Тебе может звереныша какого-нибудь завести? После этого разговора Маша, взвесив все “за” и “против”, решила, что в скором времени заведёт собаку, надеясь, что она сможет скрасить теперь такую скучную жизнь.       Девушка не знала, сколько она вот так просидела, плача на полу. Она оставила бархатную коробочку на полу и, дойдя на ватных ногах до кровати, завалилась на неё, не обращая внимания на мешающие стопки вещей. Лицом уткнувшись в подушку, целиком пропитанную девичьими слезами, Маша, не найдя другого варианта, просто закричала. Так громко, душераздирающе и истошно. Все эмоции, копившиеся какое-то время в ней, опять вырвались наружу.