Место Хранителей

      Вечер предыдущего дня Хранительница Цепей провела в компании Дикого, вернувшись в дом, когда уже нужно было идти спать. Да и покинула зверя она с неохотой, все же не желая оставлять его одного. Но, как только голова ангела коснулась подушки, та быстро задремала и очнулась лишь на следующий день. В скором времени, выполнив все утренние дела и приведя себя в порядок, Амур тяжко вздохнула. Эсмиль до сих пор спала, и спала очень крепко. Но, понимая, что позволять лежать ей в кровати до наступления сумерек не очень хорошо, Хранительница принялась будить Первородную.       — Эсмиль, вставай! — тряся девушку за плечо, произнесла ангел.       — Отста-а-ань, — простонала Ладжери, укутываясь глубже в одеяло.       — Первородная, нечего спать, когда все уже на ногах! — возмутилась Амур, делая новую попытку разбудить девушку.       Девочка упорно оставалась лежать, игнорируя слова подруги. У нее была сложная ночь, а потому она желала только одного — полежать хотя бы еще немного. Только вот Амур об этом не знала, но трясти на какое-то время перестала. Чуть постояв, задумчиво смотря на Ладжери и думая, что можно сделать с этой соней, ангел хмыкнула, в итоге стянув у нее одеяло. Эсмиль ничего не оставалось, кроме как подняться.       — Знай, Амур, я это тебе припомню!       — Обязательно, — весело отозвалась девушка. — Кстати, с каких пор ты спишь в уличной одежде?       — А, это, — невольно вспомнив о своей ночной "прогулке", протянула она. — Просто устала, вот и решила поспать так, да и холодновато было.       Амур задумчиво на нее посмотрела, но решила не спрашивать, если бы подруга хотела бы, то рассказала все, как есть.       — Ну ладно-ладно, так и быть, поверю, — усмехнулась девушка. — Итак, какие у нас на сегодня планы?       — Гелиодор возвращает Дикого в сознание зверя, пробуждая его воспоминания о том, как именно он сбежал в другой мир в хаос, происходивший в те времена. Он отведет нас к порталу или чем бы то ни было и мы попадаем в другой мир. А там уж на месте решим, что делать дальше. Все зависит от мира, в который мы попадем.       — Вот оно как? — чуть хмуро пробормотала девушка, с грустью думая о Дике. — Ладно, поскорее бы уже выбраться отсюда...       — Ага, эта Вселенная вообще не место для Хранителей. Я уж молчу о Джейке и самом Дике…       — И то верно, — согласилась с подругой Амур.       Вскоре обе девушки спустились вниз из своей комнаты и разбрелись по делам. Впрочем, у Амур особых планов пока не было, и та вновь вышла на порог дома: хотела поговорить с Диком, но вместо этого увидела сначала Элементаля, уперевшего руками на перила.       — Привет, Джейк, — улыбнулась Хранителю ангел, вставая рядом.       — Доброе утро, — повернув голову, улыбнулся сильнее он в ответ. — Как настроение?       — Неплохое, — весело произнесла девушка. — А ты как себя чувствуешь?       — Прекрасно. Кстати, может, это не мое дело, но я не мог не заметить, что Дикий стал намного спокойнее с тобой. Рад за тебя.       — М? Ах, да, наверное… Спасибо, что ли... — чуть отводя взгляд в сторону пробормотала девушка, а после вскинула голову, вновь посмотрев на Элементаля. — Слушай, Джейк, я тут хотела тебя кое-о-чем спросить...       — Спрашивай, я вряд ли плохо отреагирую на твой вопрос, каким бы он ни был, — хмыкнул парень.       — Когда ты был в том состоянии, ты… — осторожно начала девушка. — Ты тогда показал мне кое-что из своего прошлого. По крайней мере, мне так показалось...       Улыбка его чуть спала.       — Что именно я тебе показал?       — То, как стал Хранителем Миров, — ответила девушка.       — Момент разговора с Эсмиль на крыше, тоже?       Ангел из Паутины Историй молча кивнула. Парень сжал перила и опустил голову. Волосы скрыли его лицо, но, когда он все же поднял голову, то можно было заметить видный румянец на его щеках.       — Не говори, пожалуйста, об этом Первородной, — смущенно и едва слышно попросил Джеррой. — Ты не должна была этого видеть и слышать…       — Но увидела и услышала, — тяжко вздохнула Хранительница Цепей. — Но… Так и быть, секретов не выдаю. Ты так сильно привязан к Эсмиль как раз из-за времени, проведенного с ней в том мире?       Немного погодя, он медленно кивнул, со стыдом вспоминая, что только вчера он обещал Первородной молчать по этому поводу. Но, по сути, он же молчит?       — Что именно ты чувствуешь к Эс? — эмпат мягко улыбнулась, смотря на Джейка.       — В каком смысле? — спокойно вопросом на вопрос ответил он, догадываясь и невольно отступая на шаг назад.       — В прямом, — пожала плечами девушка.       — Не стоит лезть ко мне в душу. Ты почувствуешь то же, что и всегда, плюс неловкость от подобного рода вопроса.       — Я и не собиралась, — тихо рассмеялась Амур. — Но я просто пока спрашиваю именно тебя.       Красное лицо выдавало его, и он это знал, потому опустил взгляд, предпочтя промолчать, ведь знает же, что врать не умеет. Улыбка Хранительницы Цепей стала еще чуть более понимающей.       — Эх, ясно все с тобой.       — Ничего не ясно, сказал же, что ты не должна была…       — Ты ее любишь. И я не про ту любовь, которую чувствуют другие Хранители по отношению к ней.       Джейк с шоком посмотрел на нее, покраснев сильнее. Хотя сильнее было уже некуда. Он не знал, что сказать. Элементаль предпочитал не показывать открыто свои чувства, чтобы не вводить Первородную в неудобное положение. Но старался всегда быть рядом, что, возможно, тоже выдавало его. Но никто так прямо не говорил ему о его же чувствах… Поэтому парень стоял в замешательстве. Что ему делать? Что говорить? Будь рядом Эсмиль, она бы уже все решила…       — Даже без эмпатии это трудно не заметить.       — Можно закончить этот разговор? — тихо попросил Элементаль, не поднимая глаз.       Девушка кивнула, напоследок все-таки вздохнув.       — Прости, дают о себе знать издержки изначальной профессии и «хобби», — примирительно улыбнулась Амур.       — О чем это вы? — вдруг выбежала к ним Первородная, любопытствуя.       Парень со страхом посмотрел на Амур, без слов моля, чтобы та ничего не говорила об их разговоре.       — Мелочи, рассказывала Джейку о забавных случаях со своей родины, — весело отозвалась Хранительница Цепей. — Если хочешь, потом и тебе расскажу.       — Мелочи говоришь, — недоверчиво покосилась она на красного Джейка. Тот, сказав, что лучше вернется в дом, поспешил уйти. Эсмиль немного недовольно посмотрела на Амур. — Что ты ему сказала? Только серьезно, я же не слепая.       — Случаи касались любовного характера, вот Джейк немного и смутился, — все так же улыбаясь, пояснила девушка.       — Ты же знаешь, что я прибью тебя, если узнаю, что ты лезла к нему или что-то типа того?       Хранительница Цепей поперхнулась воздухом, а после рассмеялась сквозь кашель.       — Не сомневаюсь! Так точно, мэм! О Изначальные, неужели ты серьезно? — все еще пытаясь успокоиться от приступа хохота, утирая выступившие слезы с уголков глаз, после становясь серьезнее. — Ладно, я вообще не за этим выходила, а к Дику.       — Да кто тебя знает, он был уж слишком смущен, — разозлилась Ладжери, сама немного краснея, а затем вдруг переспросила: к Дику, значит? — на ее лице возникла улыбка, а затем она захихикала.       — Ты чего? — недоуменно посмотрела на нее Амур, не понимая такой реакции на ее слова.       — Да так, ничего, — продолжая посмеиваться, сказала девочка и подошла ближе. — Просто передай ему это. Я сделала так, чтобы нить увеличивалась и сокращалась в зависимости от того, в каком он облике.       Эсмиль передала ей клык и убежала в дом, больше ничего не говоря. Посмотрев пару секунд вслед подруге, ангел вздохнула и наконец отправилась на поиски Хайслера.       — Только попробуй вновь повалить меня на землю! — заранее предупредила Хранительница Цепей, ища взглядом Дикого.       Зверь вышел со стороны леса, услышав ее, и подошел.       — О, да, ты разгадала мой величайший план, — с сарказмом сказал он, вовсе не собираясь нападать. Не в его стиле — повторяться.       — Ну а кто знает, что на самом деле у тебя на уме? — бросила ему девушка, после доставая клык. — Эсмиль попросила передать тебе его. Сказала, что теперь нить будет становиться длиннее, когда ты в облике зверя, и уменьшаться в облике человека.       — О, отлично! Только… Можешь надеть его на меня? Я б не просил, будь у меня руки, а не лапы! — поспешно добавил Хайслер.       — Я, конечно, не сомневаюсь, но звучит, как оправдание, — с самым серьезным выражением лица произнесла Амур, а после рассмеялась. — Подойди поближе.       — Я не буду позориться, пытаясь лапами надеть его на себя, биш'янкс, — рыкнул Дик, приблизившись.       — Не будь таким колючим, я всего лишь пошутила, Шаэссэ-ре! — усмехнулась девушка, помогая клыку оказаться на шее зверя. — Так?       — Еще б я видел, а ты не повторяй за мной! Но главное, что сам клык на мне, — чуть прикрыв глаза, облегченно сказал он.       — Посмотрим, буду я повторять или нет, в зависимости от ситуации, — улыбнулась Хранительница Цепей.       — Не знаешь, когда должен прийти Янтарь? — уже серьезнее спросил Дикий.       Девушка отрицательно покачала головой.       — Нет, но, должно быть, скоро.       Дикий не желал откровенничать с девушкой, но все же подавлял желание уткнуться в нее мордой. У него вертелась лишь одна мысль в голове: «Не хочу… Не хочу вспоминать...». Только потом он понял, что невольно сказал это вслух… Амур смотрела на него с сожалением. Хоть она, как эмпат, могла закрываться от большей части чувств, но от сильных эмоций — нет. Она не стала ничего говорить, но просто встала еще чуть ближе, обняв зверя за шею.       — Если бы был другой способ… — тяжко вздохнула она.       Первые несколько секунд Дикий никак не реагировал. Потому что попросту не знал, как? Он позволял себя обнимать только Первородной, а потому последующие резкие слова вырвались у него, скорее, как защитная реакция.       — Ты что делаешь?       Эмпат поняла, что эта фраза вырвалась у него ненамеренно, чем если бы он действительно злился, а потому попробовала перевести в шутку.       — Шею тебе свернуть пытаюсь, не видишь, что ли? — тихо смеясь, произнесла девушка.       Дикий отвел взгляд и увидел Янтаря, приближающегося к ним. Парень отстранился и напрягся.       — Начну, когда все соберутся, чтобы сразу отправиться в путь, — без обиняков начал бывший король.       — Обязательно это делать перед всеми? — с раздражением и скрытым страхом уточнил Дик, уже зная, что иначе никак.       — Могу сделать это сейчас, но остальные тогда за тобой не поспеют, — все же ответил Янтарь и его взгляд привлек клык, хотя больше он ничего не сказал.       Амур перевела взгляд на величайшего мага, а после вновь посмотрела на Дикого. Прекрасно ощущая сейчас все его эмоции, ангел осторожно попробовала передать зверю спокойствие и уверенность, чтобы окончательно заглушить страх. Хотя бы до того момента, пока не пробудят воспоминания. Но неожиданно ее будто что-то оттолкнуло от чувств Дикого, и она увидела строгий взгляд его отца.       — Он сам должен справиться.       — Вы что, два эмпата, в мою душу сейчас лезли?! — озверел Дикий.       — В саму душу не лезла, даже не заглядывала, просто немного хотела помочь, — фыркнула девушка, после поднимая тяжелый взгляд на Гелиодора.       Они молчали, какое-то время, пока наконец все не собрались возле них. Дикий, пускай и понимал, что сейчас все зависит только от него, все равно не устраивала эта ситуация. Ему не хотелось, чтобы потом тот же Занатос напоминал о том, как жалко он выглядел. Точнее будет выглядеть, когда начнет вспоминать. Когда воспоминания, которые он так тщательно избегал, вернутся к нему. Хайслер знал лишь то, что в день, когда он сумел сбежать, незадолго до этого убили его не родную мать, которой он дорожил столь же яростно, как и Фа́готом… Встряхнув головой, он поднял глаза и увидел Первородную.       — Знай, что ты не один, — негромко сказала она, потрепав. — Мы все рядом. Ну что, готов?       — Я не подведу, — кивнул Дикий.       — Вот и молодец, — улыбнулась девочка, пропуская Янтаря ближе.       Дик неохотно позволил отцу дотронуться до себя и закрыл глаза. Руки Гелиодора вспыхнули светом, он сосредоточился на сознании зверя и пробудил в нем воспоминания.       Кровь… Повсюду кровь… Слишком много крови…       Маленький, для своего возраста, зверь медленно переставлял лапы, двигаясь в направлении к тому месту, где все и произошло. Он не понимал, зачем матушка бросила его в реку. Он мог помочь! Так наивно думал Граф, продолжая цепляться за ниточку надежды. Длинная шерсть намокла от воды и тянула вниз, но он продолжал идти. Все чаще встречались тела погибших собратьев, большинство которых были изуродованы крылатыми монстрами. Некоторые были абсолютно целы, но это говорило лишь о том, что они погибли более мучительной смертью — от рук Каллиопы. Граф с волнением подумал о том, что он наконец-таки добрался! Сейчас найдет матушку и вместе убегут в другой конец земли. Подальше от этого хаоса…       Граф различил едва заметный знакомый запах и сорвался с места, хотя тут же упал. С момента, как он выплыл на берег, он беспрерывно шел, чтобы поскорее вернуться. Он устал, но, несмотря на это, все равно поднялся и пошел дальше. Пытаясь наладить связь, Граф позвал матушку, но ответа не было. И никогда не будет… Зверь остановился в ступоре и затаил дыхание. Впереди лежало тело… Ее тело… Точнее то, что от него осталось — одни ошметки, вспоротый живот, отсутствие половины морды и задних лап. Граф за все время привык к подобным сценам, но это все равно вызвало у него ужас и отчаяние. Он осторожно приблизился к ней и уткнулся носом в остаток шерсти. Матушка была холодной… От нее больше не исходило то тепло, которым она согревала его, когда маленький зверь был потерян и совсем один. Ему стало грустно и одиноко. Граф отстранился, впился когтями в землю, и вдруг заметил рядом клык. Обычно их использовали как оберег или усилитель силы, поэтому пасть матушки была пуста. Последний уцелевший клык. Граф медленно подобрал его, решив держать под своим языком какое-то время. Он хотел похоронить матушку подобающе, но слишком ослаб, а где-то послышались шаги, из-за чего ему пришлось с тяжелым грузом на сердце покинуть это место. Какое-то время зверь блуждал без цели. Тишина пронзала его уши и только сильнее давила на него. Он, как мог, пытался сохранять спокойствие, но, чем больше Граф думал о произошедшем, тем сильнее возрастала его ненависть к Богине. Она лишила его всего: дома, брата, отца… матушки! Неужели это плата за любовь и заботу, что Каллиопа давала ему в детстве, до того, как он сбежал? Не нужна ему тогда такая любовь! Пускай подавятся все со своей заботой и добротой! Зачем все это, если в итоге приходит зло, которое забирает все и всех?! «Хватит с меня вашей любви… Она не стоит смерти тех, кто мне дорог…»       Ближе к вечеру Граф наткнулся на дряхлый домик. Дверь была открыта, поэтому он вошел. Повсюду исходил все тот же запах крови, который ему уже осточертел. Жаловаться, кроме как себе, было некому. Он просто нашел более удобное и теплое местечко, где и пристроился, чтобы немного передохнуть. Клык он спрятал, чтобы во сне случайно не проглотить. Зверь не знал, сколько он проспал, но его разбудили рык. Стоило ему открыть глаза, как внутри все похолодело. Как сестра нашла его и вообще сумела войти сюда?! Граф вскочил и рванул с места, когда Тайа замахнулась огромной лапой на него. Хищница ждать не стала и стала преследовать брата. Преимущество было на стороне Графа, так как будучи размерами меньше он мог без проблем двигаться в столь узком пространстве. Отступать он не собирался, а потому, резко развернувшись, прыгнул на Тайу, расцарапав ей глаза. Она взвыла от боли, но умудрилась обхватить его хвостом и отбросить в сторону. Граф сильно ударился головой, но гнев затуманил разум, и он вновь рванул. Зверь наносил удары один за другим, не давая возможности врагу оклематься. Но в один момент он все же оступился… Тайа воспользовалась этой возможностью и ранила его, проведя когтями от уха до груди. Вот только… Граф не упал, не взвыл и даже не убежал… Его взгляд изменился, а рык, вырвавшийся из горла, будто говорил, что теперь ей конец. Он накинулся на нее и мертвой хваткой вцепился в горло, раздирая свободными лапами ее кожу. Тайа только-только вернулась с битвы, что по ней было заметно, она не ожидала такого поворота, думая, что быстро расправится с братом и уйдет! Граф хвостом подхватил палку от какого-то предмета, что сломался во время их битвы, и вонзил острыми краями ей в бок. Тайа не удержалась и грохнулась на пол, что позволило Графу придавить ее и заставить страдать от боли, пока та не потеряла сознание. Она совершила ошибку, решив, будто после серьезной битвы сможет справиться с ним. Перед глазами у него все плыло, он вдруг понял, что начинает потихоньку забывать, что было ранее… Хотя картина мертвой матушки все еще стояла у него перед глазами. Это ему напомнило о дне, когда однажды она привела его в какую-то пещеру, сказав, чтобы Граф, если с ней что случится, пришел сюда. Зверь прекрасно помнил дорогу туда, а потому, не забыв забрать клык, как можно скорее рванул туда по тропе. На половине пути он свернул и пошел вдоль реки. Конечно, ему бы хорошо смыть с себя всю кровь, но его мысли были заняты другим. Пещера была уже близко. Он знал это. Лес становился все гуще. И наконец он пришел. Граф ни разу не заходил сюда, а теперь пришло время. Поколебавшись, он ступил вперед, и тьма накрыла его. Зверь спускался все глубже и глубже, пока неожиданно не угодил лапами в воду. Яркий свет ослепил его, и он зажмурился. Когда глаза вновь привыкли в свету, Граф невольно затаил дыхание. Он стоял на краю небольшого озера, из которого выступали глыбы. На них зверь разглядел странные знаки, незнакомые ему. Но ему понятно, что это место необычное. Не зная зачем, Граф выплюнул клык, и как только тот коснулся воды, зверя поглотило что-то невиданное и он провалился во тьму…       Хранительница Цепей чувствовала все, что вместе с воспоминаниями был вынужден вновь испытать на себе Дикий, и ей стало неуютно. Она могла закрыться от этих ощущений, могла отвернуться и спокойно ждать конца… Однако не стала. Не понимала, почему, но решила, что так будет… Правильнее? Хотелось как-то поддержать Дика, но слова его отца… Да и сам Янтарь вряд ли бы позволил ей это сделать. Знала, что не стоит. И от этого было еще тяжелее, будто она тоже находилась с Хайслером в тот момент и никак не могла помочь. Впрочем, благодаря эмпатии ей казалось, что так и есть.       Наконец все закончилось и Янтарь отошел. Зверь медленно открыл глаза.       — Я знаю, как покинуть это место, — тихо сказал он и невольно посмотрел на дом. Тут-то он и получил свой шрам.       Хранитель Знаний осмотрел всех присутствующих, ожидал окончания сего действия он почти без интереса, но задумчиво. Хотелось побыстрее уйти из этого мира, закончить лекарство для брата и вернуться в свою вселенную. Хмуро переведя взгляд на ангела смерти, который держался в воздухе с помощью сил Джейкоба, Хант-старший тяжело вздохнул.       — Тогда нам нечего тянуть время?       Где-то в лесу закричал ворон и Эсмиль повернулась в ту сторону, прищурившись.       — Отправляемся, — кивнула она.       Дикий поспешил в том направлении, что было в его воспоминаниях. Остальные последовали за ним, стараясь не отставать. Рой был в обличье пса и шел рядом с Джейкобом и Каем. Элементаль вернул посох в положенное место и, хотя ему и было неловко, все равно старался быть ближе к Первородной. Что-то в ней изменилось и ему это не нравилось. Профессор с Занатосом иногда по пути переговаривались о чем-то своем и спорили. Сначала ребята вышли к реке, а затем Дикий повел их вдоль нее дальше. Шли они довольно долго — несколько часов уже прошло.       — Я надеялась, что портал будет ближе, — останавливаясь, недовольно проворчала Эсмиль.       — Я тоже, но, похоже, что на тот момент мне было совсем не до того, чтобы следить за временем, — откликнулся зверь и вдруг замер. — Пришли.       — Да неужели?       Они остановились у пещеры, внутри которой была тьма тьмущая. Хранители из Паутины Историй остановились, вглядываясь в проход, пытаясь что-либо рассмотреть. Амур вздохнула.       — Нам нужно зайти в нее? — уточнила ангел, глянув на Джейкоба с Кайлором. Как его он будет в такой Бездне без света нести, чтоб не ударить?       — Кстати говоря, — догадавшись, о чем думает подруга, подала голос Ладжери, — Кая можно на Дикого положить и придерживать, так удобнее, наверное, будет.       — Эй, я вам не носилка! — возмутился Хайслер.       — Но решение весьма удобное, — усмехнулся Хранитель Знаний. — Нести Кайлора на руках будет гораздо сложнее.       — Дик, хватит, только время зря тянешь.       Ребята даже не сразу поняли, что это был Рой.       — Какие-то проблемы? — холодно посмотрел на него Дикий.       — Проблемы будут у тебя, если мы сейчас же не покинем это место, — парировал пес.       — Рой, успокойся, — осторожно дотронулся до него Элементаль.       — Короче, кладите уже Кая на Дикого, — скомандовала Первородная. — Джейкоб, войдешь с ними первым, затем Амур с Джейком и Роем, потом Профессор с Занатосом, чтоб не толпиться, а в конце уже и мы с Янтарем.       Джейк странно на нее посмотрел. Янтарь, значит?       — Как скажете, Первохранительница, — кивнул Хант, отходя чуть в сторону, а именно к Дикому, вместе со своим братом.       Кайлор вскоре оказался помещен на спину зверя, а Джейкоб действительно стал его придерживать, сохраняя спокойствие. По очереди они спустились в пещеру. Но последние двое все еще оставались снаружи, пока к ним не подлетел ворон, усевшись на плечо Гелиодора. Только после этого они поспешили за остальными. Пещеру вдруг осветило и они, переглянувшись, решили поторопиться.       — Я точно не знаю, как именно работает этот портал, — начал Дикий, стоя в воде, — но я переместился сразу после того, как клык коснулся воды, поэтому, думаю, вам тоже стоит в этот момент быть в воде.       Хранительница Цепей молча вошла в пещерное озеро к Хранителям, а Джейкоб итак был возле Дикого и своего брата. Элементаль ступил в воду весьма осторожно, не привыкший к холоду и любому плаванию. Остальные поступили также.       — Это еще как понимать? — посмотрев на ворона, спросил Занатос.       — Не беспокойся, личный питомец, — хмыкнула Эсмиль, даже зная, что потом об этих словах она еще пожалеет.       Амур внимательно посмотрела на подругу, пытаясь догадаться, о чем та думает, но сейчас пользоваться эмпатией не желала. Да и вряд ли бы у нее получилось, учитывая то, что рядом стоял Янтарь, который явно контролировал ситуацию.       — Что ж, приготовьтесь, сейчас мы покинем этот мир. И, надеюсь, навсегда, — мрачно сказал Дикий, опускаясь в воду.       Клык коснулся воды, и он почувствовал то же, что и тогда: его что-то нечто тянет вниз, а в глазах темнеет…