Полуночный гость

Когда я покупал дом, то почему-то совсем не думал, что здесь такие сильные ветра. Может, я уже тогда тронулся умом. Иначе невозможно объяснить то, как такая близость Атлантического океана меня, полупрофессионала-полустроителя, не смутила. Спальни выходили на север, на красивую решетку кривых деревьев, сквозь которую пробивались отблески гуляющих волн. Одна за другой они наползали друг на друга, дерясь и пенясь на тинистом черном берегу. Их перешёптывание с атлантическим ветром действовали на меня как колыбельная. А может просто было слишком холодно, поэтому так хорошо спалось. Маэстро был где-то рядом, я слышал его запах. Что-то винное и одновременно шоколадно-конфетное. Странная смесь комфортного и болезненного. Неосторожно повернувшись на бок, я почувствовал, как рука соскальзывает с матраса и безвольно опадает куда-то в невидимую пропасть между деревянной обшивкой стены и прохладной железной подпоркой кровати. Хотел было спрятать её обратно под плед, который вот уже несколько недель использовал вместо одеяла, как вдруг до моих пальцев дотронулась чья-та рука в темноте. Прохладная, маленькая, немного словно щетинистая. Эта ладонь сжала меня. Тут же раздался мягкий треск лопающихся пузырьков — так бывает, когда давят на вздутую вонючую гангрену. — Не шевелись, — прошептал Маэстро и потянул плед выше, накрывая им меня с головой, словно пряча. Затем пропустил руку поперек моего живота, осторожно обнимая со спины: — Разве тебе не становится лучше? Проигнорировав и, наверное, даже не до конца осознав чужой вопрос, спросил единственное, что по-настоящему волновало в этот момент: — Кто прячется под кроватью? — Там почти никого нет. — Почти? — Обычно их гораздо больше. Просто оно самое любопытное, вот и торчит здесь уже столько времени. Не бойся. — Тебе легко говорить. Не помню, когда стал обращаться к Маэстро на «ты», возможно, когда тот почему-то начал готовить мне еду или когда я познакомился с его скелетом. Тяжелое, жаркое дыхание приблизилось ближе, а затем склизкое и мягкое, мелко дрожа, обволокло мой мизинец. Ротовая полость кого-то или чего-то была словно сделана из насквозь мокрой ваты, зубов не было, только обрубок толстого языка мельтешил по моим облезлым кутикулам, словно пробуя их на вкус. Чувствовал, как гладкие десна с ребристыми впадинками неосторожно покусывают узелки костяшек. Меня трясло, как сумасшедшего (какая ирония). Больше всего на свете хотелось выдернуть руку оттуда, из этой пропасти, или хотя бы сбросить с глаз плед, чтобы не оставаться наедине с темнотой и этими причмокивающими звуками, доносящимися из-под матраса. — Не стоит этого делать. Осталось немного. Оно просто тоже слепое сейчас, на рассвете, хочет познакомиться. Рука Маэстро гладила по спине сквозь ткань, и это немного успокаивало, напоминало о том, что я не один. По ощущения прошла целая вечность, на деле минуты три, перед тем как «оно» исчезло. Остался лишь легкий гнилостный запах, но и он быстро растворился в задуваемом сквозь приоткрытую форточку соленом ветре. Постепенно загнанное испугом сердце успокаивалось, скатывалось ударами от ушей обратно в грудь. Я смог сосредоточится на обнимающих меня тонких, но сильных руках. Без понятия как, но это почему-то напоминало объятия мамы. Только обычно в таком случае утешался не я, а она. — Уснул? — в голосе Маэстро слышалась привычная насмешка. Когда я вылез наружу, он постарался пригладить мои волосы, которые смешно топорщились, наэлектризованные трением об шерстяной плед. — Нет. — А я почти да. Его большие кукольные глаза, словно иллюстрируя слова, были прикрыты. Неизменная шелковая блуза, педантично заправленная в штаны, играла какими-то странными дымчатыми бликами на мертвенно-бледном лице. Я отодвинул в сторону копну волнистых волос, оголяя беззащитную шею с уже знакомой и никогда незаживающей ссадиной, которую окружали голубоватые синяки, как бусины жемчуга на дорогом ожерелье. Кажется, Маэстро не любил, когда на его шею смотрят, поэтому обычно застегивал воротничок на все пуговицы, по самый подбородок, и никогда не забирал волосы в хвост, хоть это и было бы очень красиво. Мне так кажется. — Так кто же это все-таки был? — спросил. — Мои детские годы, — не открывая глаз, сказал Маэстро: — Хорошо, что ты не отдернул руку, мало ли… Они постоянно бродят здесь, надоедают. — Значит, они что-то вроде таких же неупокоенных душ? — я продолжал пристально разглядывать лицо напротив, чтобы заметить малейшие изменения в нем, уловить ложь или правду. — Нет, — спокойно ответил Маэстро в несвойственной для него манере, не уходя от разговора: — Скорее как напоминание откуда я пришел и кем являюсь. Я непонимающе нахмурил брови, как обычно теряя нить разговора. — В детстве классно и беззаботно, а эта ерунда под кроватью была страшная и гнилая насквозь. — Ну так. Сколько ни убегай от себя, все равно прошлое настигнет. Ты ведь тоже убегал. Должен понять. — Это другое. Мне просто не хотелось вспоминать о матери и болезни. — И вот ты здесь, больной и упоминающий её. Но ничего… я тоже убегал разными способами от себя и судьбы. Но это место словно вспарывает все замки. Хороший аттракцион. — Тебе бы к специалисту походить, проработать все эту дребедень, а то жуть берет. Могу быть переводчиком. — Какому специалисту? — Психологу. — Не понимаю, о ком ты. Психом я никогда не был, лишь иногда притворялся, чтоб отстали. — Маэстро… — протянул, пытаясь сдержать смех от того насколько непонимающе-настороженным выглядел собеседник. Постоянно забываю, что некоторых вещей и профессий раньше и вовсе не существовало: — Может, скажешь, как тебя на самом деле зовут? Откуда ты? — Могу показатель семейный альбом. Хочешь увидеть библиотеку? — угольки глаз напротив вновь засверкали хитрыми искрами. Я уже заранее понимал, что это шутка или очередной розыгрыш, от Маэстро другого и не следовало ожидать... Однако его серьезность и искренние рассуждения пару секунд назад все же подкупили меня. — Разве она есть? — Конечно есть. Ты ужасно невнимателен ко всему бываешь порой. Я моргнул, и вдруг показалось, что Маэстро исчез. Но буквально на секунду, как нестабильный сигнал по телевизору, прерывающийся рябью, когда неосторожно задеваешь антенну. Почему-то в последнее время стали появляться проблески осознания границ между реальностью и всем этим домом с его нечестью. — Ты чего вздрагиваешь? — спросил Маэстро, усаживаясь. Он обернулся через плечо, краешек его по-детски игривой улыбки было легко заметить: — Призрака увидел?