Твой личный Подлец

Мне нужен был перерыв. Камилла пусть доходит до кондиции, а сейчас я был намерен наведаться в одну из самых замызганных халуп своего ведомства, в которой скрывалась самая притягательная субстанция, которую только мне доводилось отведывать за последние ночи… И это — ТВОЙ СТЫД, детка. Итак… Я пришёл. И что же я вижу?.. Посиделки за полночь? Несанкционированные… Кажется, я не разрешал тебе самовольничать. Три девахи сидели и распивали пиво, галдя и перебивая друг друга, и зажёвывая эту ослиную мочу не менее паршивого качества пиццей. Вижу, мне придётся учить тебя ценить своё время, своё тело, и уж тем более — свои способности… Которые ты сейчас, как я смотрю, совершенно не осознаёшь. Р-р-рыжая… Бес-с-толковая… Я могу сейчас просто подкинуть пинком ноги этот уродский шатающийся журнальный столик с потрескавшейся полировкой, на котором вы разложили весь свой плебейский ужин… И ошмётки дешёвой колбасы, залитой сверху кетчупом, разлетятся прямо по обоям. Вряд ли их вид от этого станет хуже — может, даже ещё и живописности прибавится. Но вместо этого я прохожу на середину комнаты, сажусь рядом и резким движением локтя расхерачиваю к чёртовой матери один из смартфонов. Не твой, естественно… Не волнуйся. За тебя я попозже возьмусь. Одна из девушек ахает и начинает причитать — телефон упал на пол, задетый неосторожной рукой, и экран расколот… Давай без нытья, козявка… Тебе ведь никто не мешал вовремя купить чехол и стекло, верно? А теперь — всхлипывай, не всхлипывай, а денег на ремонт у тебя нет. И оживлённая беседа о мальчиках моментально превращается в унылый слёзный монолог пострадавшей, от которого у двух остальных плотно сжимаются губы, и они начинают тайком переглядываться между собой… Так… Что же мне сделать со другой пьянчужкой? Ага… Тут всё ещё проще, чем с первой — ровно через четыре минуты звонит мама и поднимает на том конце провода такие крики, что у второй даже слегка бледнеет лицо. Сейчас она поспешно засобирается домой, как пить дать… Ну вот, что и требовалось доказать. Вечер сорван. Ты расстроена, вижу… Ну, ничего. Это ненадолго, милая… Совсем скоро ты почувствуешь прелесть совершенно иной компании — МОЕЙ. И, вполне возможно, она понравится тебе гораздо больше, чем невразумительное щебетание твоих не обременённых интеллектом подружек, которое, скорее, отнимает твою энергию, чем приносит какую-то пользу. Я до сих пор не могу понять, как у такой невежды и неудачницы могут быть такие невероятные вибрации… Этот странный парадокс не даёт мне покоя… И мне, пожалуй, будет даже любопытно его разгадать.

***

Я залезла на Тиндер — посмотреть, не написал ли кто. Вечер всё равно обломался, Настю мать чуть ли не силой заставила ехать домой, а Даше я и вовсе не завидовала — так обидно жахнуть об пол только что купленный новенький гаджет… Она, правда, ещё пыталась предъявить мне претензии, что на полу ковра нет, но я же не виновата, что в этой квартире паласа хватило только на одну половину комнаты… Мы чуть было не поссорились с ней из-за этого, но я чудом сумела сдержаться, и решила не портить себе нервы на ночь. Какой-то Павел, двадцати четырёх лет от роду, с лицом, щедро испещрённым оспинами, почти что признавался мне в любви. Прямо с ходу, с первых фраз. Какой шустрый… Умеет девушке мозги запудрить… Но ты не думай, Паша, что я такая наивная. Знаю я вас, бабников… Ты не смотри, что я пьяная. Я таких за версту чую. С какого перепугу я его лайкнула? Где были мои глаза? Однако, новоиспечённого кавалера терять не хотелось, и я всё же решилась ответить. Ну и что, что час ночи… А мне скучно! И субботу провести не с кем… — Привет, Павел… — с грехом пополам попадала я по буковкам нетвёрдым пальцем. — Мне очень приятно, что я произвела на тебя такое впечатление. Как дела? Ещё не спишь? И расположилась на кровати, уютно завернувшись в пододеяльник. У меня оставалась ещё целая нетронутая бутылка пива и початая упаковка луковых колечек. Так что, если Паша так же свободен, как и я — у меня может получиться вполне себе такая нескучная ночка… «Ммм… Гляжу, ты сегодня никак не хочешь угомониться? Ну что ж… Ладно. Посмотрим, что там за хрен. Двадцать восемь лет, женат, есть ребёнок. В постоянных загулах от жены. Набил в этом руку так виртуозно, что иной раз ухитряется находиться в отношениях аж с двумя любовницами одновременно… Неплох, неплох юбочник… В нашем кругу вполне сошёл бы за своего. Но мне ты, Паша, не конкурент, увы. Так что придётся тебе сегодня зажать свой грустный отросток в кулак и удовольствоваться второсортной порнухой. Либо женой». — Привет, красавица!.. — пришло радостное от Павла. Я сразу же насторожилась… Фотка моя, конечно же, была десять раз фотошоплена-перефотошоплена, и смотрелась я на ней вполне симпатично… Но истинное положение вещей говорило совершенно об обратном. И я вовсе не питала иллюзий по поводу своей внешности. Как только я представила, что он увидит меня реальную — у меня сразу же включились все мои комплексы. Так что следующие его слова уже совсем неуклюже легли на мою горестно сморщенную мордашку: — Как твои дела? Чем занимаешься? И чем же я могу заниматься во втором часу ночи с пятницы на субботу?.. Я вздохнула, покачала головой… И решила сделать хотя бы хорошую мину при плохой игре. Всё равно никакой реальной встречи не будет — так хоть развлекусь… — Виртуальным сексом, — набрала я в ответ, сама офигевая от своей же писанины. И сразу же почувствовала, как на том конце провода моментально оживились. — Ууу, а ты горячая девочка!.. А можно мне к тебе присоединиться? Щас, горячая девочка сделает ещё пару глотков холодного пива… И Павел будет у её ног. Играть, так играть до конца. А что мне терять?.. Я глупо хихикнула, поставила смущённый смайл и застыла в ожидании — в принципе, мне и так уже было примерно ясно, чем продолжится этот разговор. У меня каждую субботу такая пьеса разыгрывается… Как по нотам. — В каких ты сейчас трусиках? Ну вот, кто бы сомневался… Павел сразу взял быка за рога — видимо, решил не отставать от меня. Я задумчиво пощипала себя за губу, размышляя, что бы напридумывать эдакое… — На мне тёмно-красные кружевные стринги и такой же бюстгальтер. Всё прозрачное… Я лежу на своём огромном двуспальном ложе в соблазнительной позе и пью вино. Отродясь красного белья не носила… Терпеть его не могу. С моим цветом волос и кожи я в нём выгляжу предельно отстойно… Но Павла надо было хоть чем-то зацепить. «Что за низкопробное враньё… Бельё ты себе в последний раз явно на барахолке покупала… И, судя по тому, какие на тебе сейчас стрёмные трусы — мужчина у тебя появится ещё не скоро. Но, кажется, никого ты себе и не ищешь, верно?.. Всё, что тебе нужно — это пара часов внимания и влажных разговоров тет-а-тет… Дальше зайти ты просто побоишься. А уж как надо налакаться пива, чтобы назвать ложем вот эту твою зашорканную до натужного скрипа кровать…» В этот момент мне почему-то стало неуютно… И на меня резко нахлынуло чувство острого стыда. Я явственно представила своё отражение в зеркале — коротенькие толстые ноги, целлюлитная задница, вся кожа в рябых пятнах — леопард позавидует — и одна грудь больше другой… Ох, какое же это уродство… Нет-нет… К свиданию я сейчас точно не готова. Не говоря уже о сексе. Но вот Павлу этого знать вовсе не обязательно. — Ва-а-ау! — активно впечатлился он. — Такая девушка, и одна в субботний вечер? А давай я заеду к тебе в гости, и мы неплохо проведём время? Я окинула осоловелым взглядом стены своей квартиры — кажется, моё жильё было даже ещё более непрезентабельным, чем его хозяйка… И на мои глаза вдруг навернулись непрошеные слёзы… Ну вот… Даже захочешь с кем-то замутить — и то не хватает духу. Как подумаю о том, что придётся показать себя настоящую — так сразу желание отпадает. — А может, мы пока просто пообщаемся? — с надеждой спросила я, рассчитывая, что мой виртуальный ухажёр клюнет на мою привычную уловку. «Так… всё, детка. Ты определённо начинаешь меня утомлять. Я понимаю, что тобой сейчас руководит хронический недотрах, но у меня сейчас нет ни времени, ни желания читать ваши бездарные разговоры и уж тем более — ждать, пока вы оба отелитесь. Посылай его на хер. Либо я это сделаю за тебя». По моей руке вдруг пробежал внезапный холодок… Погода, что ли, к вечеру портится… Я вздрогнула, переложила смартфон в другую руку и, поёжившись, накинула пододеяльник на плечо. Павел долго молчал, прежде чем ответить. — А может, ты всё-таки дашь мне свой телефон, и мы созвонимся? Теперь уже молчала я. Я не любила созваниваться — это был дополнительный риск. Но в мой разум постепенно закрадывалась мысль — а вдруг всё не так уж и плохо с моей внешностью?.. Ведь в целом же я понравилась Павлу? Может, он любит рыженьких? Я там всего-то несколько веснушек затёрла… Глядишь, он и не обратит на это особого внимания… Ещё пара секунд сомнения… Я уже почти поверила в то, что любовь не за горами… И только было собралась набрать ответное сообщение, как на экране высветилось неожиданное: — Или ты настолько страшная, что боишься показаться? Все мои затаённые опасения вдруг обрели плоть и столпились надо мной огромной тёмной тучей… Ещё минута тягостного ожидания… Я всё никак не могла заставить себя опровергнуть его версию. — Так и знал, что ты мымра, — похоронным звоном отдалась в моих ушах следующая реплика Павла. Смартфон ощутимо отяжелел в моих внезапно задрожавших пальцах… И обречённо выскользнул из них, хлопнувшись на матрас.

***

Отли-ично… Давай, Павлик, не подкачай. Выдай весь свой репертуар, открой шлюзы… Не зря я зацепил твою любимую тему. Ведь ты так любишь самоутверждаться за счёт женщин — я угадал? Сейчас каждое твоё слово попадёт на благодатную почву махрового чувства ущербности твоей испуганной собеседницы. Отрывайся по полной… Я разрешаю. Что же ты не смотришь сообщения, рыжая? Там тебя ждёт полный комплект унижений… Всё, как я заказывал — строго по меню. Давай же, открой чат… Я что, зря старался? Ну вот… Опять эти сопли, слёзы… Нытьё в подушку до четырёх утра, как я понимаю, по плану, да? Ну, уж нет. Этого я терпеть не собираюсь. Я сюда не за этим шёл, если ты до сих пор ещё не поняла. Сейчас ты ДАШЬ мне то, что я хочу. Или пеняй на себя. Я встал ровно над ней — прямо сквозь кровать, упираясь когтями лап в пол и слегка наклонившись вперёд. Подцепил одним пальцем пододеяльник возле её ступней… И медленно потащил вверх. Из-под выцветшей, застиранной ткани показалась щиколотка… Потом бледно-розовая коленка… И чуть полноватое, соблазнительное бедро. Она вдруг замолчала, громко шмыгнула носом и окончательно затихла, прислушиваясь к пространству. Я усмехнулся. Ну, вот видишь, как мало тебе нужно, чтобы успокоиться и перестать жалеть себя. Всего-то достаточно, чтобы я провёл, чуть касаясь, рукой меж твоих бёдер — так, чтобы ты даже не поняла, что происходит… Тебе приятно, малышка?.. Ты можешь не отвечать. Я и так прекрасно вижу это по твоему лицу. По тому, как удивлённо расширились твои глаза, как приоткрылись влажные от слёз губы… И как твои пальцы сжали ткань, прижимая её к груди. Не прячься же от меня… В отличие от всех твоих виртуальных ухажёров, мне почти наплевать на то, как ты выглядишь. Меня интересуют лишь твои энергии. А то, что ты считаешь своими недостатками, вполне может иметь свою прелесть… Ещё одно едва заметное касание… Кажется, ты не бреешься… И мои пальцы нащупывают мягкую шубку рыжих волос на лобке. Впрочем, это даже мило… Я внимательно наблюдаю за выражением твоего лица, пока моя рука продолжает эти неспешные движения — и, тысяча чертей, как же мне нравится твоя реакция… Твоё веснушчатое лицо мучительно заливает краска, ты нервно облизываешь губы и недоумённо моргаешь в пустоту — прямо туда, где в полуметре от твоего носа в эту самую секунду красуется мой напряжённый балдометр, размеры которого ты вряд ли сможешь оценить, пока он не окажется у тебя внутри… Я даже слегка жалею, что ты меня не видишь. Пожалуй, нам пора немного сблизиться. Я делаю шаг, опускаюсь на одно колено и слегка подаюсь бёдрами вперёд. Вот теперь головка касается твоих губ. И я даже чувствую, как твоё дыхание слегка щекочет её… Серые радужки почти скрылись за расширенными зрачками… Ты ловишь каждый мельчайший звук, каждый отголосок эха потустороннего присутствия… И я со смаком провожу членом по твоим губам — прямо от уголка, слева направо… а потом обратно. Эй-эй, постой, куда же ты, дурёха? Мы же ещё не закончили… Решила сбежать от меня на кухню? Чай с конфетами в два часа ночи? А потом снова будешь реветь перед зеркалом, размазывая слёзы по своим конопушкам, кляня, по чём зря, лишний вес? Ты совершаешь большую ошибку, моя милая… На кухне я ещё сильнее — ведь это любимое моё царство — почти такое же, как и постель. Здесь я тебя так раздраконю, что ты бегом побежишь снова в мои объятья.

***

Я и сама не понимала, какого чёрта я тут делаю. Только было я погрузилась по уши в пучину мазохистического ковыряния своих самых болезненных ран, как вдруг меня резко отпустило. Спать не хотелось совершенно — скорее, хотелось куда-то бежать, что-то делать, кому-то звонить… А этого дебильного Павла я обложила трёхэтажным матом и послала туда, откуда ему вряд ли светит вернуться — в самую глубокую адову п#зду, которую только могло создать человеческое воображение. Пусть она поглотит его целиком и родит только для того, чтобы прямо на выходе ему настучал по башке членом какой-нибудь озабоченный содомией бес, который влюбится в его прыщавую задницу безвозвратно и навеки. Когда я представила в мельчайших подробностях сей нежный союз, мне ощутимо полегчало. И я, выдохнув, поставила чайник на плиту. Мне сейчас срочно необходимо заесть стресс чем-нибудь вкусненьким. А вот эта симпатичная пачка вафелек, лежащая на полке со вчерашнего дня, меня определённо заждалась. Я уютно расположилась на табуретке, прислонившись к стене спиной и подперев коленками подбородок. «Ооу… Ну ты и нашла позу… Если бы не эти трусы, цвет которых назвать белым постеснялась бы даже моя бабка, смолоду гонявшая неряшливых девок в старинных русских деревнях… Я мог бы даже назвать эту позицию эротичной. По крайней мере, отсюда мне всё прекрасно видно… И то, какая глубокая бороздка образовалась на ткани между губок… И то, как по-детски ты скрестила пальчики на ногах… И то, как смешно ты лезешь рукой себе под трусики, чтобы почесать попу».

***

Я сидел напротив неё на полу и от души смеялся. Ну, до чего потешная девчонка… Давно меня так никто не веселил. В последнее время я всё больше сосредотачивался на эмоциях стыда и страха — уж такова была моя специализация, а вот сейчас она меня вернула во времена почти забытые — когда я ещё только начинал работать с подростками. С ними было легче всего — на такую бурю гормонов проще пареной репы накидать разных извращённых фантазий — и сексуальную энергию можно было буквально лопатой грести… Но, помимо этого, мне всё время перепадало их неуёмной ребячей дурости — и, бывало, я до колик ухохатывался над тем, в какие нелепые ситуации из-за этого они ставили и себя, и своих родителей. Мастурбация в шкафу, с шеей, перетянутой отцовским галстуком — это было самое безобидное, за чем их шокированным предкам приходилось заставать своих чад, над которыми я взял шефство. А уж изнасилованные куклы, забрызганные спермой плюшевые медвежата младших сестёр и украденные из маминого комода порно-карты — этого и вовсе было, хоть отбавляй. Сейчас с этим ещё проще — все липкие последствия тайных спермо-смазочных игр собирают на себя смартфоны и планшеты. А подручным бесам остаётся лишь подкинуть вдогонку пару-тройку цепких мыслеформ о том, что онанизм вреден, смотреть порно — вообще смертельный грех, ну а за то, что тот или иной юнец посмел помыслить об однополом сексе, его и вовсе ждёт геенна огненная и анафема… И щедрый урожай страха и стыда можно было смело собирать несколько дней подряд. Мне это занятие давно наскучило — слишком банально и обыденно. Поэтому я теперь ищу случаи посложнее — просто ради собственного удовольствия, да и энергия с них идёт более насыщенная, вкусная… Вот как раз такая, как у тебя, рыжая… …когда я лениво приподнимаю свой длинный хвост и слегка касаюсь его волосатым кончиком твоего левого соска, чуть виднеющегося под тканью тонкой маечки. Провожу по кругу… Потом сверху вниз… Замерев, наблюдаю за тем, как он напрягается, твердеет и превращается в небольшую выпуклую пуговку, которая так и манит меня засосать её в рот. Но только было я приподнимаюсь, чтобы осуществить своё намерение… Как в следующую же секунду вижу, как торопливо ты проглатываешь наполовину прожёванную вафлю, явно размышляя о том, как бы поскорее допить чай и отправиться в свою уютную постельку, чтобы… Упс… Да ты, кажется, и не собираешься никуда уходить? Ты даже не замечаешь, как я помогаю тебе снять трусики, синхронно двигая руками вместе с тобой, скользя ими по твоим ножкам до самых щиколоток… Они небрежно падают на обшарпанный плиточный пол под самой табуреткой… И я жадно раздуваю ноздри, вдыхая твой запах, когда ты раздвигаешь колени прямо перед моим лицом. По твоим ногтям давно плачет маникюр, но меня это мало волнует… Уж слишком близко ты придвинулась ко мне, сползая попкой по сиденью — даже не замечая свою неудобную позу… Всё, что тебя сейчас интересует — это те самые ощущения, которые рождаются между твоих ног — ведь ты такого никогда не испытывала… Никогда ещё демон не участвовал в том, что ты делаешь сейчас. Ещё ни разу ты не пробовала, каково это — когда вместе с твоим пальчиком, скользящим по клитору, точно так же нежно и влажно движется мой язык. Твои глаза потрясённо расширяются — оргазм захватывает тебя так стремительно, что ты даже не успеваешь понять, что происходит — радужки вдруг закатываются под веки, голова откидывается назад, табуретка опасно накренилась, рискуя грохнуться на пол под твоим сотрясающимся и вздрагивающим от жарко нахлынувших волн телом… А я замедляюсь, обхватив когтистыми лапами твои бёдра, впившись ртом в твоё истекающее соком лоно, дёргаясь вместе с тобой, словно в припадке, и поглощая каждую каплю твоего наслаждения… Как же сладко, о, Отец Всемогущий… Ну вот, милая… Вот мы и закончили. Тебе понравилось?.. Я вижу, что да… Ты отдуваешься, откидывая с затылка взмокшие рыжие локоны, шаришь растерянным взглядом по полу, пытаясь отыскать свои трусики… И я приступаю к следующему этапу игры. Близко наклонясь к твоему уху, я начинаю быстро шептать. «О ком ты фантазировала?.. Неужели о нём? Том самом уродливом и мерзком создании из твоего прошлого сна? Как же это грязно… Как ты могла… Что, если бы об этом узнали твои родители? Особенно мать. Что бы она о тебе подумала?» Ты вдруг вскакиваешь и бросаешься к раковине, поспешно включая воду, чтобы немедленно смыть с рук доказательства своих постыдных мыслей. А у меня внутри нарастает примерно такой же горячий шквал, который буквально пару минут назад мотал твою голову из стороны в сторону так сильно, что ты рисковала свалиться со стула… Я подхожу сзади, плотно прижимаюсь к тебе разрывающимся в стояке членом и, положив подбородок тебе на плечо, продолжаю свой вкрадчивый монолог. «Шлюшка… Шалава. Дрочила, как распоследняя мразь… Раздвигала ноги, облизывала пальцы, мечтала о моих поцелуях взасос у себя между бёдер… Текла, сочилась, пахла… Представляла у себя во рту мой болт…» Волна стыда, исходящая от неё, стала такой сильной, что меня даже слегка шатнуло — я был вынужден отпустить её талию и опереться одной рукой на стол — завершение было совсем близко… И уже даже не имело значения, что она сбежала с кухни — мне и из гостиной прекрасно доносился сюда этот пронизывающий всё моё тело шлейф её эмоций — она готова была под землю провалиться, лишь бы не признаться самой себе в том, что сейчас делала… Ещё немного… Ещё чуть-чуть… Я выпрямился во весь рост, почти задевая рогами потолок, зажав в кулаке ствол вместе с яйцами и вцепившись когтями другой руки в столешницу — головку невыносимо сладко щекотало, и сперма вот-вот уже была готова хлынуть наружу… — Прости что отвлекаю… — раздалось вдруг из-за моего правого плеча. Я грязно выругался. — Совсем не обязательно так экспрессивно реагировать, Эллрой… — чопорно процедил сквозь зубы ангел. — Я же не виноват, что ты именно в мою смену решил поработать. — Ты что, не мог пару минут за окном подождать? — прошипел я, с трудом сдерживаясь, чтобы не отвесить этому напудренному петуху щедрых тумаков. Всё же я сам его сюда позвал… И нуждался в его услугах. И если бы не это — то кто знает, в каком виде он сейчас выметался бы отсюда, так не вовремя вмешавшись в мои дела. Но Эссус лишь аккуратно сложил свои белоснежные крылья за спиной и застыл у подоконника с постным выражением лица. Я пару раз раздражённо передёрнул рукой по члену, но нужный импульс уже был утерян. Ангел презрительно хмыкнул, наблюдая за медленно угасающими глубоко внутри моего тела тёмно-красными всполохами вожделения. Вот же сволочь… Прекрасно знает, как сложно достичь этого состояния, и всё равно лезет в самый неподходящий момент. Погоди, я с тобой ещё поквитаюсь… После того, как мы завершим наши общие делишки. Я развернулся к нему, шумно выдохнул, и сложил руки на груди в замок, изучая его ауру из-под нахмуренных бровей. Выглядел он сегодня неплохо, но нужных энергий был очевидный дефицит — примерно так же, как и у меня. Ну что ж, это весьма мне на руку… Сработаемся. — Я подыскал нам неплохую партию. Белокрылый лишь скептически приподнял брови, продолжая смотреть куда-то в сторону. Это всегда было свойственно светлым — даже смешно иногда наблюдать, насколько сильно они не приемлют животное естество тёмных. Стыдливо заворачиваясь в длинные разноцветные сари, они разительно отличаются этим от нас — черти и бесы предпочитают щеголять обнажёнными, не в пример своим белым собратьям. И я иногда забавляюсь тем, что демонстративно выставляю перед Эссусом свои неприкрытые причиндалы, чтобы смутить его ещё больше. Тем более, что ничем подобным, кстати говоря, природа его не наделила — имея мощнейшие верхние чакры, ангелы обладали абсолютно формальными половыми признаками и совершенно ничего не смыслили ни в еде, ни в сексе, ни в телесных удовольствиях. Впрочем, это никак не мешало некоторым из нас тесно сотрудничать, успешно разделяя между собой свойственные каждой расе должностные обязанности. Правда, это давалось далеко не всем — только самым продвинутым… Тем, кто был способен долго выдерживать противоположные энергии. Иначе Эссус даже и не подумал бы сюда сунуться. Но у нас с ним уже давно сложился проверенный временем тандем, так что все наши взаимные претензии быстро рассосались, когда мы приступили к обсуждению очередного совместного проекта. И зачинщиком этой мутной заварушки на этот раз был, конечно же, как вы догадываетесь, именно ваш покорный слуга.