Твой личный Подлец

Сегодня был день сбора податей. Целая вереница чертей, от мала до велика, выстроилась у входа в моё жилище — гвалт стоял невероятный, до тех пор, пока я не вышел и не гаркнул на всю эту разношёрстную компанию так, что у всех уши позакладывало… — Сначала полубесы… — прорычал я в воцарившейся тишине, и от толпы отделилось с пару десятков самых крупных экземпляров, чтобы заплатить мне свой очередной ежемесячный взнос. Это была плата за право доступа к моим ресурсам — а, в частности, к смертным, которые находились на территории, закрепленной за мной прямым распоряжением куратора. Ни один из тех, кому было положено рассчитаться по обязательствам, не смог бы нарушить это правило — иначе ему грозило строгое наказание. А демоны, следившие за всей этой системой, были чрезвычайно внимательны. Я и сам подлежал точно такому же учёту и уплате этих своеобразных налогов, так что регулярно делился с муниципалитетом, внося свой собственный вклад в казну Тёмных. Но на этот раз мне было элементарно лень возиться со всеми, и я отпустил оставшихся, с указанием в следующий раз просто внести плату в двойном размере и, удалившись в свои апартаменты, растянулся на широкой тахте, намереваясь хорошенько отоспаться. Мысли о рыжей не давали мне покоя. Она была какой-то нестандартной… С одной стороны — очень отзывчиво реагировала на все мои импульсы, а с другой — вела себя как норовистая необъезженная кобыла, взбрыкивающая при малейшей попытке её оседлать. Ну, ничего… Чем сложней — тем интересней. Тем более, что я подспудно всё время ощущал в ней какой-то скрытый потенциал — и вполне могло статься так, что мои труды окупятся. По крайней мере, у меня всегда на это была неплохая чуйка… Не брыкайся, Оксана… Я с тобой надолго. Хочешь ты того, или нет.

***

Вот уже целых два с лишним часа я лопатила интернет в попытках понять, что со мной происходит. Полтергейст, потусторонние духи, бесоодержимость, шизофрения… По большому счёту, все эти версии вполне подходили под имеющиеся «симптомы». И чем дальше — тем больше мне казалось, что моя проблема реальна. Я с огромным трудом удержала себя от того, чтобы не выложить кругленькую сумму одному из «особых специалистов», которых в соцсетях было пруд пруди, дабы он «продиагностировал» мою ситуацию и выдал свой вердикт. Но потом взяла себя в руки и решила обойтись собственными силами. Тем более, что денег у меня всё равно не было. А занимать у мамы мне не хотелось — опять выслушивать длинные нотации о моей безалаберности и неумении обращаться с бюджетом. Хватит с меня, я уже взрослая… Сама разберусь. Доска Уиджи — вот что мне было нужно. «850 рублей», — уныло прочла я под объявлением и грустно сморщилась. Ещё плюс доставка… И даже если заказать сейчас, придёт только через три дня. А мне позарез приспичило именно сегодня! Иначе за трое суток эта нахальная бесюга из меня точно котлету сделает… И зажарит на обед. Закусив губу, я поразмышляла несколько минут… А потом, достав из-за шкафа большой лист ватмана, решила смастерить эту штуку сама. Дёшево и сердито. А какая разница? Всё, что потребовалось — это всего лишь нарисовать на бумаге буквы и цифры — точно так же, как это было на фотографиях доски, предназначенной для общения с призраками. Правда, там была понаписана ещё куча каких-то маловразумительных инструкций, типа «злых духов не вызывать», «в дурном настроении не работать» и «после сеанса чистить доску солью», но я не особо-то обратила на всё это внимание. Так и так терять было нечего. Если этот бес и злой — мне всё равно от него некуда деваться. Он, похоже, не отстанет, пока я не выясню, чего ему от меня понадобилось… Указатель для букв я вырезала из картона поплотнее, чтобы было удобнее елозить им по ватману, нашла в одном из ящиков кухонного стола свечу, уселась на полу и приступила к сеансу спиритизма. — Явись, страшилище чёртово… — пробурчала я себе под нос, пытаясь сдерживать свой страх и не подавать виду, что на самом деле у меня все поджилки трясутся от одной мысли о том, что указатель и вправду шевельнётся. Сделала глубокий вдох и выдох и принялась ждать. Ничего не происходило. Свеча горела ровно и ярко, воздух вокруг меня был каким-то невесомым и лёгким, а пальцы, дрожащие на указателе, оставались неподвижными. Может, ему какие-нибудь песнопения устроить? Мантры наизнанку? Или верхом на швабре с голым задом сделать по комнате пару кругов? Авось, ему понравится… Не зря же он ко мне всё время лезет с дрыном своим наперевес? Меня снова слегка передёрнуло, а живот тревожно сжался в ожидании. Вот возьмёт, да и явится нечистая сила… И устроит мне тут кузькину мать. Минут через двадцать мне вся эта канитель надоела — я уже и так и сяк призывала, и просила, и угрожала всю квартиру святой водой окропить, но этот чёрт так и не соизволил появиться. Впрочем, это нисколько не гарантировало мне, что он опять не попытается влезть в мой сон, так что я подтащила журнальный столик поближе к кровати и оставила там на ночь все свои атрибуты. Чтобы выйти на контакт сразу же, как только почувствую его присутствие. Время было уже позднее, меня вовсю одолевала зевота, и я, предварительно выписав себе на отдельную бумажку самый длинный вариант молитвы «Отче наш», сунула её под подушку и улеглась спать. Вот только сунься, чертяка подлая… Я тебе устрою радушный приём.

***

Посреди ночи меня словно подкинуло на кровати… По спине продрало ощутимым холодком, и мне даже показалось, что по ноге скользнула лохматая кисточка хвоста. Того самого, который… Твою мать, даже не хочу вспоминать. Трясущимися руками я включила настольную лампу, осторожно спустила ноги на пол и, испуганно озираясь, потянулась к доске Уиджи. Свеча загорелась с громким треском и выдала в потолок тонкую струйку чёрного дыма… Кажется, оно здесь. Я ощущала это всей спиной. И сделала несколько быстрых вдохов-выдохов, чтобы прийти в себя. — Что… что… что тебе от меня надо? — заикаясь, проговорила я в пустоту, пытаясь совладать с моментально охрипшим от страха голосом. — Ты кто такой? «Не кипятись, рыжая… Не спеши. Никуда я от тебя не убегу… Я смотрю, ты основательно подготовилась? Хочешь поговорить со мной? Ну, надо же… Я и не ожидал от тебя такой прыти. Это меня приятно удивляет… Ну что ж… Приступим, моя кисонька. Давай пообщаемся тет-а-тет». Я с трудом заставила себя подвинуться ближе к столику и положить пальцы обеих рук на указатель. Мне казалось, что стоит только мне отвернуться — как на меня сзади набросится эта огромная потусторонняя тварь. А когда указатель, абсолютно без какого-либо моего физического вмешательства, вдруг действительно пополз к верхней строчке, я резко вздрогнула, отдёрнула руки и почувствовала, как волосы на голове натурально встают дыбом… Несколько секунд я тупо таращилась на доску, но он больше не двигался… И я решилась продолжить. — Б… — указала стрелочка. Я чуть не закричала. Прямо на моих глазах совершалась самая невероятная когда-либо виденная мною диковина. Указатель реально двигался! И я совершенно ничего для этого не делала, кроме как просто держала на нём расслабленные пальцы… — Б-Е-С… — вывела стрелка, и я содрогнулась в ужасе. Так и знала!.. Так и знала, что здесь творится полная чертовщина! — Т-О-Л-О-Ч-Ь… — продолжил ездить по буквам указатель. Что? Кто бестолочь? Я — бестолочь? Я захлопнула открывшийся от неожиданности рот и снова оглянулась вокруг. Видеть я никого не видела, но ощущение чьей-то насмешки было настолько явственным, что я даже забыла бояться. Озадаченно поморгав, я какое-то время переваривала полученную информацию… Вернее, отсутствие оной… И решила задать следующий вопрос. — Что тебе нужно от меня? Молчание. Я терпеливо ждала, пока мой невидимый собеседник соизволит дать ответ, но указатель стоял на месте. Может, я как-то не так спрашиваю? — Назови своё имя! — выдала я громким приказным тоном, старательно изображая из себя опытного экзорциста, и принялась ждать реакции. — Я-Д-Ж-И-Н — написала стрелка, немного подёргавшись из стороны в сторону на последней букве. Я недоумённо сморщилась… Имя странное какое-то… Яджин… И куда мне в этом имени ударение ставить? — Зачем ты ко мне пришёл, Яджин? — проговорила я уже спокойнее, хоть внутри меня всё и тряслось от волнения. Указатель встал на цифру 3. Постоял немного… И пополз снова по буквам. — Ж-Е-Л-А-Н-И-Я Три желания? Какие ещё три желания? Не буду я твои желания исполнять, нечисть! Чего ты ко мне привязался? И тут вдруг до меня дошло… Джинн! Вот что он имел в виду! «Я — джинн, и я исполню три твоих желания!» Ну, понятное дело… А за это мне придётся отплатить чем-то очень серьёзным. Либо душу продать, либо нарваться на такие последствия своих неправильно сформулированных хотелок, что рискую я оказаться в лампе сама, вместо этого джинна. Нет уж, шайтан восточный, тебе меня не обдурить. Не поддамся я твоим уловкам. — И что взамен? — подозрительно вопросила я пространство. — Т-Ы-М-Н-Е-Т-Ж-С Этот ублюдок ещё и косноязычный! Вот поди да разбери, что он мне тут наклепал! Я вертела составленное слово и так, и эдак, пока не поняла, что оно означает «Ты мне то же самое». Сделка с дьяволом какая-то… Мой зашуганный, как кошка в подворотне, здравый рассудок настойчиво твердил мне, что эту мутную затею нужно немедленно прекращать, но я всё никак не могла заставить себя оторваться от этого дурацкого куска бумаги, который сейчас медленно, но верно рушил все мои представления об окружающем мире. И я сделала самое глупое, до чего только могла додуматься моя, и без того падкая на разные авантюры, голова. Я продолжила этот диалог. В итоге, мы с моим невидимым собеседником выяснили, что он пришёл в наш мир с великой миссией по изменению людского сознания, по повышению вибраций человечества и подготовке персонально меня к переходу в пятое измерение. Спасибо за невероятно ценную информацию, конечно… Так бы и дожила до глубокой старости и бесславно сдохла, не знаючи, что живу, оказывается, в убогом ЧЕТВЁРТОМ! И как моя несчастная невежественная душонка выдерживает этот чудовищный дефицит судьбоносных знаний? Ума не приложу. Когда я попыталась выяснить, что же именно хочет от меня этот странный незнакомец в качестве первого пожелания, то доска Уиджи бесстрастно поведала мне одно-единственное слово. — С-О-С-И… Я долго ждала, пока указатель двинется куда-то ещё, но он так и застыл на месте, словно издеваясь. И я уже начала пыхтеть, плотно сжав губы, чтобы окатить джинна таким же встречным оскорблением, как он вдруг снова зашевелился. — …С-К-И-Б-О-Л-Ь-Ш-Е-Н-Е-Е-Ш-Ь Приехали. У меня появилась вторая мамочка.

***

Вот и не угадала, детка. Не мамочка, а папочка. И я тебя точно отшлёпаю, если тебе вздумается сделать хотя бы шаг в сторону от моих инструкций. В целом, я был доволен разговором. Мы условились встретиться ещё раз на следующую ночь и договориться о дальнейшем нашем сотрудничестве. Девчонка оказалась на удивление легковерной. Я ожидал большего сопротивления, честно признаться… И даже не думал, что она так быстро согласится на сделку. Видимо, жизнь, точь-в-точь такая же унылая, как эти тошнотно-болотные занавески, болтающиеся на окнах её квартиры, так достала её саму, что она была готова на любое предложение, лишь бы вырваться из тисков тоскливой обыденности. Я появился очень вовремя. Как и всегда. И получал, раз за разом, всё большее удовольствие от нашего общения. Настолько, что даже иногда предпочитал провести время с ней, нежели исполнять свои прямые должностные обязанности. Но на сегодня я был вполне сыт, так что мог позволить себе без напряга заняться тем, что не требовало от меня особых усилий. Потому что та смертная, к которой я планировал нанести свой визит, уже и так была предельно погружена в тёмные энергии.

***

Чёрная воронка ощущалась уже издали — практически с самой лестничной площадки. Несладко приходится твоим соседям, милая… Не успевают разгребать неприятности. И даже не понимают, что их источником являешься именно ты. Если бы кто-то из них догадался проявить к тебе хоть каплю доброты — он этим сразу же обрёл бы защиту от твоего уничтожительного влияния… Но, как говорится, подобное к подобному, и все люди, тебя окружающие — лишь слабое отражение твоей мрачной и унылой сути. Я не собирался это никак менять. Чем больше грязи — тем аппетитнее этот островок тлена будет в глазах всех окружающих чертей, и тем больше энергии они смогут из него выкачать. А я, тем временем, уже даже не успевал впитывать те потоки, которыми она так щедро изливалась в окружающее пространство. Похоже, дело дрянь… Ни один из бесов моего уровня за неё точно не возьмётся. А отдавать её жилище рогатым прихвостням из своей стаи я был не намерен — уж слишком хорошую она здесь атмосферу создала. Любой, кто сюда заселится — автоматически станет источником моего пропитания. «Неживая». Такое я придумал для неё прозвище. По имени её называть совершенно не хотелось, оно не соответствовало её сути, и эта кличка прочно закрепилась за ней на все эти полтора года, что я её навещал. Самым удивительным было то, что я почти никак не способствовал её падению. Она и сама топила свою душу во мраке настолько качественно, что даже я не смог бы так стремительно загнать её в этот прижизненный ад. И это ещё учитывая, что она не употребляла ни алкоголь, ни сигареты, ни какие-либо другие дурманящие вещества. Самым частым её занятием было лежать и смотреть в стену, иногда разнообразя своё времяпрепровождение бездумным залипанием в соцсети. Жила она полностью на средства матери, которая снабжала дочь всем необходимым, несмотря на то, что той было уже далеко за тридцать. В их общем прошлом таилась одна не слишком красивая история о том, как молодая девушка, забеременевшая от нелюбимого человека, надумала отказаться от ребёнка. А потом, когда этот ребёнок вырос, то мать вдруг охватили терзания неспокойной совести, и она решила додать своей дочери всё то, чего лишила её в детстве… Но дело было уже сделано. У девочки внутри прочно закрепилось чувство: «Я плохая и ужасная, меня никто не любит и я никому не нужна». Вместо того, чтобы хоть как-то карабкаться по жизни, она предпочитала медленно тратить родительские деньги и предаваться чёрному унынию. Со временем она раздула эту тенденцию до такой степени, что перестала видеть всяческий смысл в своём существовании. Я слишком хорошо знал таких, как она. Эти будут до скончания веков ждать помощи откуда-то извне, вместо того, чтобы самим оторвать от дивана свою задницу и начать что-то делать ради себя же. Поэтому я просто наблюдал за процессом её неизбежного увядания, терпеливо ожидая, когда она предоставит своё жильё в полное моё распоряжение. И — надо же, какая удача! Сегодня масштабы её тухлых мыслей достигли таких размеров, что у меня, кажется, были хорошие шансы на успех. «Как же хочется сдохнуть…» — думала она уже битых четыре часа подряд. Не спасал ни компьютер, ни книги, ни разговоры с воображаемым другом… Которого она выдумала себе исключительно для того, чтобы изливать на него всё своё ущербное мировоззрение. Потому что реальные друзья, не выдерживая эту высасывающую все их силы чёрную дыру, в которую она превратилась, постепенно все прекратили с ней общаться. А ведь у неё была возможность получить их поддержку… Если бы она была способна хоть немного иначе взглянуть на свою реальность. Если бы пошевелила для этого хоть пальцем. Но всё, что она умела — это уничтожать себя и окружающих. А я устал с ней возиться — она, чем дальше, тем больше выбивалась из того уровня вибраций, которые я хотел ощущать от людей. Я уже давно мог бы покончить с этой тягомотиной, отдав её на растерзание лярвам, но это не принесло бы мне никаких бонусов… Всё равно, что выбросить. А вытягивать её на более мощные вибрации, как Камиллу, мне было лень. Для этого понадобилась бы слишком длительная, тонкая и целенаправленная работа. Эта смертная не стоила того. И я решил, что поэкспериментирую сегодня. Удастся — хорошо… Не удастся — пошлю её ко всем чертям.

***

Не понимаю, зачем мне вообще жить… Зачем люди живут? Копошатся, как черви в навозной куче — жрать, спать, срать… Какие-то ходячие кишечные трубки. Отвратительно. Мир полон боли. Всё, абсолютно ВСЁ построено на боли! Зачем? Зачем так издеваться над живыми созданиями? Зачем порождать их? Только для того, чтобы помучить, а потом дождаться, пока они сдохнут, и забыть о них? Я ничего не понимаю… Я ничего не понимаю больше в этом грёбаном мире. Меня тошнит от всех. Я ненавижу это всё. Ур-роды! Уроды… Даже если взять лучших — всё равно у них внутри та же гниль, та же расчётливость — все думают только о себе! И никого не волнует, что творится внутри у другого человека… Любого поставь перед выбором — свои интересы или интересы кого-то ещё — ответ очевиден. Каждый предпочтёт свою гадкую, мелкую, меркантильную выгоду. Мрази… И что, разве я могу здесь что-то поменять? Я никто, я мелкая песчинка в этом огромном бардаке, и, сколько бы я ни рыпалась, никому до этого нет дела… Я исчезну — а никто и не заметит… «В верном направлении мыслишь, дорогуша… Никому ты не нужна. Даже матери. Видишь — она просто решила от тебя откупиться… Разве это любовь? Разве любовь измеряется деньгами?..» Ненавижу эту тварь… Бросила меня… Выбросила, как ненужную вещь. И теперь думает, что сможет возместить ущерб какими-то вонючими бумажками… И ещё считает, что я должна быть ей благодарна. За что благодарна? За то, что всё своё детство я провела в аду? Ммммм… Как же больно, как же больно, как же больно… Как же мне х#ёво. Как вырвать из себя эту боль… «А зачем ты терпишь её? Ради чего? Кому от этого станет лучше? А? Ты хотя бы задумалась о том, что твои страдания гроша ломаного не стоят? Они ничего не изменят в этом мире. А лишь выгрызут из тебя душу, и она сгниёт на пустыре, забытая всеми. Такого конца ты хочешь для себя?» Бесполезно, бесполезно… Всё это бесполезно. И бессмысленно. Что меня ждёт по ту сторону? «Успокоение… Мир… Облегчение… Боль отпустит тебя. И ты взлетишь, воспаришь прямо в небеса, свободная и лёгкая… И никто больше не сможет причинить тебе страдания». Мне нужно прекратить это… Ведь это можно сделать… Все эти религиозные штучки — это же фейк, обман для легковерных идиотов… Чтобы держать всех здесь и продолжать использовать, как дешёвую рабсилу. Нас всех тупо обдурили. Я вырвусь из этой чудовищной иллюзии и стану свободной. «Ну, надо сказать, детка, здесь тебя ждёт разочарование… Хе-хе… Но тебе об этом знать не обязательно. Продолжим… Не отвлекайся. Ты умнее всех». Я не хочу больше оставаться в этой системе. Я выросла из неё. И я сделаю то, что хочу! А не то, что меня пытаются заставить сделать. «Откуда ты выросла, дура? Ты ещё даже самых элементарных вещей не освоила. Ты всё своё дерьмо понесёшь с собой, куда бы ты ни пошла — на том свете, или на этом… И расхлёбывать тебе кашу, которую ты сама же себе и заварила — до тех пор, пока не сделаешь выводов. Ладно, Эллрой, заткнись… А то испортишь сейчас всю проделанную работу».

***

Она встала и решительно направилась к балкону. Четырнадцатый этаж… Хорошая высота. Пути назад точно не будет. Идём, детка… Я провожу тебя. Вот так… Ты делаешь успехи… Нет, стоп. Это Я делаю успехи. А ты — тупо заваливаешь своё текущее воплощение преждевременным выходом. Но мне тебя не жаль. Ещё шажок… Что, зассала? Уже не такая решительная? Содрогаешься от мысли, что твоё тело разнесёт на куски от удара, мозги размажет по асфальту, ноги вывернет под невообразимыми углами, моча и кал растекутся под тобой и будут вонять на всю округу, а лицо уже не будет таким хорошеньким? Да, ты права. Уродливая, распухшая, багрово-синюшная рожа. Вот с чем будут иметь дело ребята в морге. И всё, что испытают те, кто тебя найдёт — это лишь отвращение и ужас. Но мы ведь этого уже не узнаем, правда? Тебе ведь будет уже всё равно? Давай, ещё шажок… Закинь ногу наверх. Да ты не спеши, попробуй, примерься. Никто же не заставляет тебя сразу прыгать. Постой немного, почувствуй вкус свободы… Тебя же здесь ничего не держит. Здесь ничего уже хорошего не будет. Одно и то же, каждый день… Бесконечное страдание, бессмысленные мучения… Ох, и дуру же я отыскал. Как можно быть такой непроходимо тупой. Уже один факт того, что ты ЖИВЁШЬ, должен был навести тебя на мысль, что это всё не просто так. Но ты же не научилась думать, да? Всё, чему ты научилась — это сосать энергию из окружающих. Мир не много потеряет с твоим уходом. Отпускай руки. Давай! Чего застыла? Малодушная девка. Даже это не можешь нормально сделать. Даже на это у тебя не хватает духу. Чем же тебя подбодрить… А, понял. «Это благородно… Это красиво. Расставить руки в стороны и полететь… Весь мир говно, а ты прекрасна… Ты не станешь идти на поводу у этого грандиозного фейка, ты сильнее его. Ты выше!» Ты вообще выше всех. Выше тебя только чердак. Да и тот потёк, по ходу… Хм. Ага… Вот это уже дело… Почти отцепила пальцы… Молодец… Я горжусь тобой… Ещё немножко… Чуть-чуть совсем осталось…

***

Внезапный порыв ветра бросил в лицо какой-то сухой, жёсткий лист… Самым кончиком он резко ткнулся мне в уголок глаза, и я от неожиданности зажмурилась, вздрогнула и рефлекторно покрепче вцепилась пальцами в парапет… Нога соскользнула!!! Господи, нет!!! Мама, нет!!! Я не хочу, я передумала!!! Я всё поняла, я всё поняла, всё не так!!! Я хочу жить!!! Я ХОЧУ ЖИИИИИИИИИТЬ!!!!!!!! НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!!!!

***

Прощай, Неживая… Прости. Ты сама виновата. Я долго пытался с тобой совладать. Мы могли бы подружиться. Но ты, увы, не захотела. Не волнуйся, жить ты будешь… Родишься ещё раз. Лет эдак через пятьдесят. Вот только в следующей жизни тебя ждут уроки пожёстче. И молись, чтобы я тебе больше не встретился. Ну, вот и всё… Дар Жизни ты просрала… А это изломанное тело просто положат в деревянный ящик, а потом какие-нибудь алкаши закопают его в землю. За бутылку водки.

***

Девушка с истеричным всхлипом вскинулась на постели, дёрнувшись всем телом… Тихонько завыла от всё ещё накатывающей, жуткой, неотвратимой реалистичности только что увиденного сна… Судорожно вцепившись руками в одеяло, долго смотрела в сумрачный потолок, едва освещённый неясным предутренним светом… Сердце колотилось с такой силой, что готово было пробить изнутри грудную клетку. Потная, насквозь мокрая футболка неприятно липла к спине и животу. И только через несколько минут она начала постепенно осознавать, что с ней произошло на самом деле. «Жива?» — робко толкнулась в мозгу ещё неокрепшая, неуверенная мысль. — «Неужели жива?» Чувства отказывались верить — уж слишком всё было ярко — ощущение падения с огромной высоты... Болезненный, безжалостный, разрывающий все внутренности, словно стальной молот, удар об асфальт… Жалкая, безуспешная попытка, хрипя, протолкнуть в раздавленные лёгкие воздух… И собственный ополоумевший взгляд со стороны — на то, как мелко подрагивают в агонии пальцы искалеченного, медленно разливающегося из-под головы лужей крови, выгнутого в неестественной позиции тела. Её вдруг резко согнуло пополам, и она едва успела добраться до края кровати, чтобы в мучительном спазме блевануть прямо на пол какой-то отвратительной, горьковатой, водянистой слизью. Отплевавшись и отдышавшись, она утёрла губы тыльной стороной ладони и немного успокоилась. На самом деле всё было не настолько ужасно. — Жива… — прошептала она в сероватый, безмолвный сумрак своей одинокой пустой комнатки. — Господи Боже… Я жива. И на секунду ей вдруг почудилось, что она слышит где-то под окном отдалённый, почти неразличимый, но отчётливо издевательский хрипловатый смех.