Твой личный Подлец

— Вввв… Ч-чёртова колдунья… Так тебя и разэдак… — ходил я по пятам за Камиллой, пытаясь не взорваться — вопреки моим предположениям, сегодня с утра всё пошло не так. В целом, она сделала всё правильно — котёнка отнесла обратно на улицу, надрез ещё раз обработала и смирилась со своим опрометчивым поступком… Но вот идею о проклятии так и не оставила. Так что нам с Эссусом, судя по всему, предстоял новый раунд битвы за душу нашей новоиспечённой чернокнижницы. Который вполне мог оказаться ещё более сложным, чем предыдущий. Это вам не на тараканьих бегах ставки делать. Это, мать вашу, ювелирная работа… Особенно, если учесть, что в присутствии друг друга мы с ангелом взаимно уравнивали свои энергии, и трудоёмкость задачи увеличивалась в разы. Однако, если дело выгорит, то и выхлоп обещал быть недюжинным, поэтому мы снова засучили рукава и принялись за дело. — Эта информация — только для избранных! — вдохновенно вещал светлый, расположившись прямо в центре кухни и пафосно воздев руки к потолку. — И ты можешь стать той, кто посвящает в неё лишь самых верных своих последователей… — А также самых щедрых своих спонсоров… — многозначительно проговорил я вдогонку, и Камилла, раздражённо тыча кнопочку на блендере и уже в третий раз по ней не попадая, вдруг уставилась в окно и призадумалась. Деньги — лучший мотиватор, хоть и суррогатный. Идея быстрого обогащения работала практически безотказно для всех. Привязав эту морковку к носу любого легковерного осла (а в данном случае — ослицы), можно было бесконечно гонять его по кругу, вынуждая исполнять любые наши задумки. Правда, Эссус этого способа не одобрял и пользовался своими, достаточно специфическими методами… И все его подшефные смертные трудились либо бесплатно, либо за сущие копейки, движимые красивыми идеями о всеобщем благоденствии, самопожертвовании во имя мира и добра и прочей псевдодуховной лабудой. Но мне, в общем-то, было совершенно всё равно, каким именно образом мы достигнем своей цели — тут годились любые инструменты. Ведьму мы усердно обрабатывали вплоть до самого вечера, и только когда оба буквально рухнули без сил по бокам от неё на широкий диван в гостиной, окончательно выдав все свои энергетические резервы — лишь тогда она соизволила озвучить нам требуемые мысли… Прикрыв глаза, я внимательно прислушивался к её сознанию. Справа точно так же затаился ангел, стараясь не сбить её с намеченного пути. — Я ещё вам всем покажу! — воскликнула Камилла в пространство, обращаясь к воображаемой толпе. — Вы запомните моё имя! Я оставлю свой след в ваших жалких умишках! Я молча оттопырил кверху большой палец. На большее у меня энтузиазма уже не осталось. Вскочив с дивана, она сделала по комнате несколько энергичных кругов… И схватилась за мобильный телефон. — Алё, Саша?.. Привет, мой дорогой… Слушай, ты говорил, занимаешься веб-программированием? Да, да… Мне нужен свой сайт. Срочно. Да, у меня тут появились кое-какие идеи… Ага… Хорошо, перезвони мне, обсудим. Положив трубку, она вперилась горящим взглядом прямо в шкаф. Гримуар манил её своими тёмными выплесками… И я точно знал, на какой странице она откроет его в следующий раз. Обряд выхода на контакт с самим Люцифером — вот что она собиралась предпринять. Наша претенциозная мадам вознамерилась стать ченеллером Сатаны. На полном серьёзе. Полномасштабным и полновесным — таким, к трансляциям которого будут прислушиваться тысячи людей… А может, и десятки тысяч. И угадайте, кто откликнется на её призыв? Хе-хе-хе… Пока я хрипло смеялся, развалившись на диване и почёсывая волосатые икры, мой собутыль… эээ… то есть, подельник аккуратно пригладил ладонью свои белокурые локоны, медленно поднялся, поправил тогу и развернулся ко мне. — Ну что, Эллрой… Кажется, мы с тобой неплохо поработали… Пора и по домам, как ты считаешь? — Давай, мой сладкий… Удачи. Береги свою красивую попку. У Эссуса тоже уже не было сил корчить презрительные физиономии в ответ на мои плоские шуточки, так что он лишь устало покачал головой, вздохнул и отбыл в окно. Я, в свою очередь, послал Камилле воздушный поцелуй и вылетел следом.

***

— И в чём только душа держится у этой молодёжи… Даже борща себе путного сварить не могут… Посмотри, отощала совсем… На селёдку недокормленную похожа… Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не рявкнуть что-нибудь в ответ ворчливой старушке, так и норовящей наехать на меня своей тележкой, в которой одиноко лежала буханка хлеба в компании с таким же маленьким и печальным мешочком конфет «Коровка». — Пропустила бы пенсионерку… Ты ещё молодая, у тебя ноги не болят, постоишь, не переломишься… — продолжала бубнить бабка, и я со вздохом подвинулась. — Да идите, мне не жалко! Та, поджав губы, подъехала к кассе, нарочито долго шебуршала мятым дырявым пакетом, складывая в него свои покупки… Потом целых две минуты выясняла у кассирши, почему на эти конфеты нет скидки, а на ценнике она указана… Потом достала большой коричневый кошелёк, ещё советских времён, с защёлкой из двух металлических шариков… А когда из кошелька показался на три узла завязанный платочек с мелочью, то я уже начала тоскливо озираться по сторонам, ища свободную кассу. Но, как водится у нас в супермаркетах, чем длиннее очередь — тем в более дальние углы почему-то прячется весь персонал. Особенно к вечеру, когда тебе, как назло, одновременно хочется сразу трёх вещей — в туалет, есть и спать. Героически отстояв за бабкой, я с облегчением рванулась на улицу, но и тут она меня не захотела оставить в покое — только было я начала спускаться мимо неё по ступенькам, как вдруг с изумлением затормозилась, ощутив, как цепкие бабуша́чьи пальцы сграбастали меня за рукав. — Постой, внученька… — проскрипела она, явно никуда не торопясь. Вот что за хрень? Я прямо диву даюсь с этих пенсионеров! В магазине — вечно им очередь уступи… На последние секунды зелёного светофора бегут так, словно место себе на кладбище застолбить не успевают… А как начнут говорить — так и хочется их на ускоренную перемотку поставить, чтобы добраться, наконец, до сути. — Ну, чего вам? — взмолилась я, безуспешно пытаясь высвободить локоть из этого капкана под названием «захват Мумии», но бабушка, кажется, решила основательно вправить мне мозг. — Ты такая умница, красавица… — Вы же меня пять минут назад селёдкой обозвали! — Не перебивай старших… Мы жизнь прожили… — Да давайте хоть с лестницы спустимся! Кое-как доведя бабку до горизонтальной поверхности — теперь уже в качестве носильщика её добротной вельветовой сумки, явно сшитой из чьих-то штанов — я застыла напротив, разрываясь между двумя порывами — дослушать, чего там старшие мне решили поведать, или просто развернуться на месте и дать дёру. Всё равно ничего хорошего про себя не узнаю… — Так вот… Ты послушай меня… Видно, что ты хорошая девочка… — начала шелестеть бабушка, подслеповато вглядываясь мне в лицо сощуренными глазами. — Зачем ты кушаешь всякую дрянь? Пойди на рынок, купи себе картошечки, супу навари… — Да не люблю я эти ваши супы! — возмутилась я, уже намереваясь уходить, но не тут-то было! Бабушкина сумка до сих пор была при мне. Поставить её на землю означало, что ткань мигом пропитается грязной жижей — только что прошёл дождь — и та самая буханка хлеба будет безнадёжно испорчена… А эта старая карга руку за сумкой протягивать и не собиралась. И, похоже, решила дочитать мне свою нравоучительную лекцию до конца. Минут десять я стояла, как привязанная, и за это время выяснилось, что меня такую лентяйку и неряху и замуж-то никто не возьмёт, и умру-то я в одиночестве, и детей у меня не будет, да и вообще — как таких, как я, бесполезных членов общества земля носит?.. Под конец своей пламенной речи бабка убедительно заверила меня в том, что это всё ради моего же блага, и она желает мне лишь добра и, выхватив сумку у меня из рук, шустро посеменила в противоположном от меня направлении. Видимо, специально… Чтобы не дать мне шанса успеть сказать что-то в ответ. Потому что всё, что для этого ей было нужно — это отдалиться от меня на полметра. А на большее расстояние радиус бабушкиного слухового аппарата, как я догадывалась, уже не распространялся. До дома я дошкандыбала уже в совершенно растрёпанных чувствах. Ещё и мама добавила — распекла меня за то, что я не позвонила ей вчера и не отчиталась, как обстоят дела на работе… А чего там отчитываться? У меня каждый день один доклад — платят столько, что я деньги в руках подержать не успеваю… А работать приходится так, будто меня этому растреклятому магазину в пожизненное рабство продали. Я тут же ярко представила, как все продавцы «Холо-Маркета» бредут, согбенные под тяжким гнётом месячного плана, в кандалах удержаний из зарплаты стоимости всех украденных гаджетов, а надсмотрщики… то есть, менеджеры отдела маркетинга… зловеще щёлкают у нас над головой кнутами, под девизом «все отстающие будут лишены премии». И, с тяжким вздохом, достав из пакета полпалки самой низкобюджетной копчёной колбасы, я принялась делать себе бутерброды.

***

Ну и дерьмо же ты ешь. Я не стал бы потчевать такими отбросами даже худшего из своих подшефных… А ты у меня не в самых последних рядах, детка… Скорее, я бы сказал, что ты сейчас находишься прямо в авангарде моих бесовских интересов. И все мои питомцы должны быть в отличном состоянии. Накормленные, ухоженные и бодрые. Что там наша бабуся тебе говорила? Дай-ка я тебе напомню… Я не спеша подошёл, наклонился и обнял её, положив подбородок ей на плечо. Мои когтистые руки нежно обхватили её за талию… И я дал ей почувствовать тепло своего дыхания на щеке. Осторожно, осторожно… Не поперхнись. Да, я понимаю, ощущение моего присутствия всё ещё слишком странно для тебя… И тебе кажется, что ты не одна в своей привычно пустой кухне… Но сейчас не об этом речь. Я всего лишь хочу, чтобы ты приготовила себе нормальную еду.

***

Бабкины слова так и стояли в ушах. Вот гадина! Испортила мне весь ужин… В мозгу упорно крутился страх — я и так ни фигурой, ни лицом не блещу… Должны же у меня быть хоть какие-то достоинства! Как мне личную жизнь-то устраивать, если я парню даже предложить ничего не могу?.. А что, если… Что, если мне и правда прокачать свои кулинарные навыки? Вот возьму и ка-а-ак стану крутой домохозяйкой! Буду печь пирожки, делать суфле, тушить брокколи и закатывать маринованные помидорчики на зиму! Как известно, путь к сердцу мужчины лежит через вкусовые сосочки! Ну, допустим, не только через вкусовые… Но сейчас меня эта тема не слишком волновала — успею ещё проявить свои постельные умения — а вот соблазн стать ценной партией, благодаря умению готовить — это была вполне себе такая ничего идея… — Хотя, если бы не это, то меня и колбаса бы устроила… — пробормотала я себе под нос, представляя, как это напряжно — выдумывать какое-то блюдо, потом варить его целый час… И это даже никто не попробует, кроме меня самой. Никто не скажет, как это круто. Впрочем… Почему никто? Блоги ещё никто не отменял! Стану известной блогершей, буду выкладывать всякие интересные видео… Глядишь, даже заработаю. И тогда с чистой совестью плюну на «Холо-Маркет» с высокой колокольни и от всего сердца пожелаю ему провалиться в преисподнюю. От этих мыслей на душе стало теплее… И я, вдохновлённая, быстренько дожевала свой бутерброд и залезла в телефон. Найду сейчас какой-нибудь офигенный рецепт и состряпаю блюдо! И все мужики будут у моих ног. «Не спеши, дурочка… Начни с самого простого. И я тебе даже помогу… Если у меня, конечно, хватит терпения созерцать твою симпатичную попку, обтянутую домашними штанами, и не залезть при этом под фартук, чтобы коснуться налитых грудей…» Я долго лазила по разным видеороликам, пытаясь понять разницу между фондю и бланманже, триста раз прокляла дождливую погоду, из-за которой снова выходить на улицу за продуктами не было никакого желания… И, в итоге, плюнув на всю эту непосильную для моего воображения хреноту, открыла дверку холодильника и замерла напротив, созерцая его содержимое. В нижнем ящике одиноко валялись четыре подвявшие картошины. Остальные полки были отличным красноречивым подтверждением моей абсолютной кухонной несостоятельности. Только транспаранта не хватало: «Еда давно не появлялась. А вот за плесенью — милости просим!» Я со вздохом потянулась к морозилке и так же тоскливо уставилась на кусок сала, который мне мама передала ещё на прошлой неделе, и до которого у меня до сих пор так и не дошли руки. «Прекрасно, детка!.. Ты что, до сих пор не можешь сообразить, что все нужные ингредиенты у тебя уже имеются? Ну же, давай, пошевели мозгами. Ни за что не поверю, что ты не додумаешься до такой элементарщины». Ну, один вариант потенциального блюда у меня, если задуматься, всё же был… Вот только я не была уверена, что у меня из него может получиться что-то нормальное. «Ммм... Умничка ты моя… Ещё не разучилась картофель чистить… Вот так… А теперь накрошить… Нет, это слишком крупно, моя ягодка. Чуть помельче давай. Тоньше ломтики делай…»

***

Я примостился сзади, аккуратно взял её за запястья… И дело пошло на лад. Правда, чем тоньше становились картофельные брусочки, тем толще становился мой член, упирающийся ей прямо в поясницу… Но, в целом, это не слишком мне мешало. Пожалуй, даже делало весь процесс ещё более волнительным. С моей ненавязчивой подачи, она разогрела на сковороде немного растительного масла, расплавила кусочки сала на медленном огне… И неуклюже вывалила туда всё своё крошево, обрызгав себе живот и предплечья. Ну, ничего, ничего… Научишься ещё. Со мной у тебя не будет никаких иных вариантов. Пара месяцев — и мы с тобой отлично споёмся. Можешь даже не сомневаться. Лука нет? И что, это проблема для тебя — сходить к соседям и попросить одну луковичку? Ну вот… Видишь, как всё легко и просто… Да, чёрный перец здесь прекрасно подойдёт. Нет, чеснок не рекомендую, будет не тот вкус… Достаточно того, что был на сале. А вот мама твоя, кстати говоря, весьма недурна в домашних заготовках… Будь она помоложе — я бы и к ней наведался… Но у неё там и своих чертей навалом, так что без присмотра не останется. Не спеши, пусть подрумянится… Так вкуснее будет. А уж тебя подрумянить я всегда успею… Сначала девушку нужно накормить. Склонившись над сковородой, я вместе с ней прислушивался к запахам, которые издавала аппетитно шкворчащая картошка. Кажется, получалось вполне неплохо. Посолила вовремя, огонь убавила тоже вовремя… Не вовремя только в телефон залезла, и из-за этого чуть не прозевала момент, когда нужно перемешать. Ну, я, как водится, устроил кратковременный сбой связи, и ей поневоле пришлось переключить своё внимание на плиту. Вуаля, детка… Наше первое совместное блюдо готово. Правда, здорово?..

***

Я, торопясь и обжигаясь, поглощала самую восхитительную в мире жареную картошку с салом. Казалось, ничего вкуснее я в жизни не пробовала… И все эти дурацкие чипсы и луковые колечки не шли с ней ни в какое! Просто ни в какое сравнение. Ммм… Ну и кайф же… Каждый кусочек нежно таял во рту и радостно поступал по пищеводу в мой счастливый желудок. Я дважды брала себе добавки — настолько соскучилась по нормальной домашней еде… Хм… И что мне мешало приготовить себе вот что-то такое? Простое и одновременно сытное. Я так наелась, что сама себе удивилась — давно такого глубокого удовлетворения от еды не испытывала… Даже гордиться собой слегка начала. Такую хозяйку кто угодно с руками отхватит! Забросив грязную посуду в раковину, я завалилась на диван и закинула руки за голову, мечтательно глядя в потолок и покачивая тапком на кончике ноги. Жизнь казалась прекрасной. И даже все мои имеющиеся в ней неудачи сейчас как-то померкли в свете такого маленького, но приятного достижения. На меня медленно накатывала мягкая дрёма… «Погоди спать, моя сладкая… Мы с тобой ещё не все дела закончили. Вот кончим — тогда и пойдёшь…» И только было я почти провалилась в сон, как на меня снова внезапно нахлынули уже знакомые видения — то самое огромное мускулистое серое тело, какие-то жуткие когти на лапах, нагло обвивающий мои бёдра длинный упругий хвост… Я дёрнулась, пытаясь высвободиться из этого тесного захвата, не оставляющего мне никакой свободы в движениях… И вдруг с ужасом ощутила, как самый кончик этого хвоста тычется мне прямо между ног! Меня разбудил мой же собственный сдавленный вопль, который я издала сквозь пережатое горло, буквально подскочив на диване. Сердце бешено колотилось — то ли от испуга, то ли… Я поспешно отмахнулась от следующей за этим мысли и уставилась широко раскрытыми глазами в пространство, вновь и вновь прокручивая в голове это короткое, но такое яркое сновидение… Господи, да что же это… Почему этот уродливый монстр снится мне снова и снова? Чего он от меня хочет? Ф-фу, гадость какая… Хвост этот противный… Или это вовсе не хвост? Я тихонько взвыла сквозь зубы, пытаясь изгнать из своего тела не оставляющие меня в покое ощущения, и побежала в ванную — ополоснуть горящее лицо. «Думаешь, сбежала от меня? Не спеши так, кисонька моя рыжая, я ведь к тебе с чистейшими намерениями… Исключительно для твоего же блага. Куда ты денешь свою сексуальную энергию без меня? Опять спустишь на мелкое бездарное дрочево? И даже фантазий себе достойных не придумаешь, уж я-то тебя знаю… Успел изучить за эти несколько дней. То ли дело — со мной. Поверь, оргазмы будут высочайшего качества, зря ты сопротивляешься… Никто лучше демонов не разбирается в сексе. И я действительно дам тебе это почувствовать, ты только позволь мне… Расслабься. Я теперь так и буду ходить за тобой, след в след, сопровождая все твои дела, и вряд ли у тебя получится от меня отвертеться. Проще смириться, уверяю тебя… От Даарена Эллроя ещё никто не уходил. Скорее, я сам был вынужден покидать тех женщин, что слёзно валялись у меня в ногах, цепляясь за мои щиколотки и умоляя меня остаться ещё хотя бы на один день. Я не слишком люблю, когда передо мной пресмыкаются. Зато люблю строптивых… Таких, как ты. Стой… Да стой же! Куда тебя понесло?..» Я моментально натянула джинсы, кроссовки на босу ногу и выскочила на улицу с такой скоростью, словно за мной гнался целый отряд чертей. Или один здоровенный страшный бес… С рогами, как у бизона… До чего же вычурная рожа… Челюсть кирпичом, слегка торчащие из-под верхней губы ярко-белые клыки… Два светящихся, словно тлеющие в темноте угли, глаза… И увитые стальными буграми мышц, грубые руки, заключающие меня в бесстыдный плен. Я мелко стучала зубами, хотя на улице стояла тёплая летняя ночь. — Психушка по мне плачет… — едва слышно пробормотала я себе под нос и начала озираться, ища снаружи свои окна. Вот они… Эти задрипанные зеленоватые занавески цвета болотной тоски я узнаю из тысячи других. Я впилась взглядом в два тускло подсвеченных прямоугольника, пытаясь определить — мне показалось, или в квартире кроме меня действительно что-то есть?.. Что-то потустороннее… С чем находиться рядом я не имела ни малейшего желания. — Убирайся… — снова прошептала я, сама себе не веря, и одновременно надеясь, что этот наглый незваный гость меня всё же услышит. — Я не поднимусь к себе, пока ты не свалишь! Убирайся к чёрту!

***

Я стоял прямо перед скамейкой, на которую она уселась, и с досадой чесал основание одного из своих рогов. Всё насмарку… Упрямая девчонка! Такой момент профукал… Где я ошибся? Был слишком настойчив? А ведь мне казалось, что она уже почти приняла мой образ… И он был вполне в её вкусе, если анализировать все её бессознательные предпочтения. Что её смутило? Хвост? Да брось, Эллрой, такие мелочи никогда не имели особого значения. Скорее, наоборот — придавали ещё больше пикантности моим отношениям с людскими самочками. Видимо, чего-то я в ней ещё не уловил, как следует. Ну, не хочешь, как хочешь. Занимайся рукоблудием в одиночестве, если тебя это больше устраивает. У меня и без тебя дел предостаточно. Ещё попросишь меня вернуться… Попомни мои слова. И я, раздражённо дёрнув хвостом, взмахнул крыльями и поднялся в воздух, так и оставив её торчать возле подъезда. Её жалкая, скрюченная со страху фигурка, с руками, нервно сжимающими плечи, быстро осталась далеко внизу, а мне навстречу раскрывалось ясное ночное небо, усыпанное мириадами звёзд. Люблю свободу… Люблю прохладный ветер, бьющий в лицо. Огни города, мерцающие во тьме… Ощущение силы. Тугие потоки энергий, послушно вибрирующие под моими руками, когда я управляю жизнями смертных. Люблю власть, дарованную мне Отцом — и то упоительное, экстатическое чувство собственного могущества, когда бессмертные, встречающиеся мне по пути, опускают свои взгляды, давая мне понять, что не претендуют на мои владения… Люблю свою жизнь… А ещё мне очень нравятся свингеры.

***

Белобрысый был вполне ничего. Регулярное посещение спортзала хорошо сказывалось на его внешности, так что та тёлочка, что стояла перед ним на коленках и увлечённо сосала его член, явно получала огромное удовольствие от процесса. Она, конечно же, не замечала, насколько близко моё лицо располагается от её головы, и как внимательно я изучаю выражение её глаз, когда партнёр плотно насаживает её горлом прямо на головку. Она давилась, истекала слюной и натужно краснела, но, конечно же, исполняла все его прихоти. Тем более, что прямо между ног у неё лежала жена белобрысого и так же старательно исполняла свою часть работы… В целом, было вполне весело. И я даже почти забыл об Оксане — так резво эти ребята вертели передо мной свою карусельку из разных выпуклостей, впадинок и щёлок. Я едва успевал отдавать команды — пожалуй, они неплохо справились бы и без меня. Но вот беда — не знали они, что у меня здесь совершенно иная цель. И не подозревали, чем закончится их поначалу вполне безобидная вечеринка на четверых. Ваши мужики считали себя гетеросексуалами? Увы. С сегодняшнего дня я заставлю их несколько изменить своё мнение. Причём обоих. — Вадечка… О, господи… Вадим! — приглушённо восклицает одна из девушек, когда её супруг вдруг тоже решает присоединиться к минету. Вторая только хихикает, видимо, уже не в первый раз наблюдая подобную картину, а вот у жены Вадечки явно произошёл слом шаблонов… И она молча и растерянно прикладывает руку ко рту, не решаясь вмешаться. Тем более, что вторая и не даёт ей опомниться, отвлекая своими ласками и активно помогая себе пальцами. Вадим разошёлся не на шутку — и теперь его призывно оттопыренный зад так и манит белобрысого… А в следующую минуту тот уже жарко шпилит его в очко, жёстко стискивая его бёдра скрюченными от напряжения пальцами, и пассив заходится в громких, отчаянных стонах, познавая радость мужской близости, по которой, судя по всему, давно плакала его девственная задница… Почти все довольны. И только шокированная супруга смотрит немигающим взглядом в потолок — как ни старалась вторая, она так и не смогла кончить, раздираемая на части голосом мужа, в котором уловила неслыханные ею доселе интонации… И, похоже, после того, как всё будет завершено, у них между собой состоится восхитительно откровенный разговор, во время которого я буду пожинать щедрый урожай мучительных эмоций, который будут в изобилии источать оба… Нет, одним обсуждением у них вряд ли закончится. Я не любитель одноразовых акций — обычно все мои проекты долгосрочные, и дивиденды с них капают мне ещё очень длительное время. Они ещё не раз будут жалеть о том, что произошло сегодня в номере снятого на ночь отеля — жена будет корчиться от отвращения, а муж — изводить себя сомнениями и стыдом. Ведь до этого момента он вполне обходился женским полом. И что это на него нашло?.. К белобрысому я тоже наведаюсь — подслушать его страх из-за порванного кондома и сомнения в собственной адекватности. Оба голубка сделали то, что и сами от себя не ожидали… А если бы они знали, кто так заботливо сопровождал их в этом процессе, то и вовсе бы окстились, от греха подальше, и забросили бы навсегда эти свои перекрёстные перетрахи. Но вы уже попали, ребятки… Теперь я не остановлюсь, пока не выжму из вас все соки. И в следующий раз вы совершите ещё на один шаг больше. А потом ещё. Расширим же ваше сознание… А заодно и все остальные сфинктеры. Вы и сами не заметите, как покорно примете от меня миропомазание бесовским семенем, которым я начертаю на ваших лбах метку самого Сатаны… А потом будете ползать на коленях, ища благоволения нашего всемогущего Отца, ибо отныне без его поощряющей длани вы не будете чувствовать от соития никакого удовлетворения. И лишь в милостивых лапах Даарена Эллроя вы обретёте покой. Amen.