Твой личный Подлец

Зауген-Ойгиг обитал там, где его не мог достать никто. Зато сам он мог достать практически кого угодно — при условии, что этот «кто-то» окажется в радиусе хотя бы нескольких метров от зоны его влияния. Именно поэтому бессмертные в его вотчину старались без лишней нужды не соваться — особенно Тёмные, которые для него, судя по всему, являлись отдельным лакомством. Вы замечали, как дискомфортно иногда бывает наступать на канализационные люки? А пробовали когда-нибудь спускаться в подвалы жилых домов? Вот именно. Сам такого не делаю и вам не советую. Относительно вольготно в его владениях себя чувствуют лишь крысы да тараканы. Даже кошки — и те долго не выдерживают. Бомжи, наркоманы и алкоголики — вот его основная пищевая ниша. Кстати говоря, активно производящая вполне регулярные поставки. Если попасть к нему в гости пару раз — это, пожалуй, никак не скажется на вашем самочувствии. Но, если зачастить… Вот тогда он может весьма заинтересоваться вашей персоной и протянуть одно из своих гигантских щупалец, чтобы познакомиться с вами поближе. Продегустировать, так сказать, своё будущее блюдо… Я никогда не задавался целью выяснить, сколько их у него — этих сосущих отростков, подобных длинным гибким шлангам с множеством ворсинок на поверхности. Однако, с учётом того, как сильно он распространил своё влияние за последние полтора десятилетия, то количество их должно было быть не менее нескольких тысяч. Зауген-Ойгиг по сути представлял из себя огромную разросшуюся лярву, появившуюся на свет в результате какой-то странной мутации. И если обычные, рядовые лярвы были довольно безобидны и с ужасом расползались по углам от одного намёка на малейшую угрозу со стороны бессмертного, то эта раскормленная тварь не боялась никого. Более того — это МЫ рисковали быть съеденными заживо, если неосторожно сунемся на его территорию. Несколько раз его пробовали убить, но все эти попытки неизменно заканчивались одинаково — где-то в дальних закоулках городской канализации оставались недобитые щупальца, за счёт которых он выращивал своё студенисто-зловонное тело заново, и всё возвращалось на круги своя. Поговаривали, что у него есть разум. И что в месте, где все щупальца собираются воедино — светится во тьме одного из самых крупных отстойников гнилостно-зелёный, испещрённый желтоватыми прожилками вен, единственный подслеповатый глаз. Но воочию этого, конечно же, никто и никогда не видел. Лишь передавали из уст в уста бесконечные байки о том, как время от времени в городе бесследно пропадают черти. И вот к этому неоднозначному существу нам и предстояло наведаться с Эссусом. Ангел долго сопротивлялся и плевался, стоило мне лишь только заикнуться об этой идее, но разве старину Эллроя это когда-нибудь останавливало? Хе-хе… Я долго расписывал ему преимущества, которые мы с ним оба получим, если провернём это грязное дельце — а грязным оно было в самом буквальном смысле, если вы понимаете, о чём я… И он с большим трудом, но постепенно сдался. Тем более, что грех было не воспользоваться чудеснейшим стечением обстоятельств, благодаря которым наша задумка имела хорошие шансы на успех — семья, с которой мы имели дело, жила на первом этаже.

***

Первым делом ангел выманил мальчишку на солнце. Щурясь и поёживаясь, несмотря на тёплый сентябрьский вечер, он сидел на скамеечке возле своего подъезда и разглядывал воробьёв. Те активно чирикали и галдели, собравшись небольшой стайкой на кусте сирени в палисаднике, и создавалось впечатление, что у них сейчас важное собрание, на котором решаются какие-то животрепещущие вопросы по дальнейшему развитию птичьей общины. Правда, выступали все громко и одновременно, и разобрать было совершенно ничего нельзя, но самих воробьёв это, кажется, нисколько не волновало. В густой траве палисадника, старательно прижимаясь к земле, чтобы не быть рассекреченным раньше времени, к кусту медленно крался большой серый кот. На бледном, измождённом болезнью лице мальчика появилась слабая улыбка. — Кс-кс-кс… — тихонько позвал он. На морде кота отразилось досадливо-недовольное выражение, но охоту свою он не прекратил. Скорее, наоборот — весь тщательно подобрался и сконцентрировался, готовясь сделать один-единственный точный бросок… И мохнатой пулей выскочил из травы, заставив всю стаю в одно мгновение вспорхнуть вверх и с возмущёнными писками разлететься, кто куда, по окрестным деревьям. Никого поймать, конечно же, не удалось — охотник, видимо, был всё-таки не профессионал, а всего лишь любитель… И кот, разочарованно проводив взглядом недосягаемых теперь уже птичек, уселся сердито облизывать лапу. Мальчик поднялся со скамейки и подошёл поближе к низкому заборчику палисадника. — Кс-кс-кс, киса… Иди сюда… — снова повторил он свой зов и присел на корточки, протянув руку. Кот уставился на него с подозрительным видом, не спеша принимать приглашение — а вдруг какой подвох — но дальше у него уже не было выбора, потому что в дело вмешался я. Успокоив пушистого мурлыку, я внушил ему доверие к мальчику и аккуратно подтолкнул к нему поближе. В итоге, знакомство всё же состоялось, и ребёнок целых пять минут имел доступ к мягкой шёрстке, длинным гибким усам и фырчащей тушке этого независимого бродяги. Кот, конечно же, был домашним и вполне упитанным, но очень любил шастать по дворам, исследуя всякие любопытные закоулки. Вот и сейчас, насытившись обществом мальчугана, он с деловым видом махнул хвостом, направился прямо к маленькому окошечку подвальной вентиляции и, немного осмотревшись, нырнул внутрь. Ваня — а именно так звали мальчика — проводил его взглядом и разочарованно вздохнул. Родители не разрешали ему заводить ни кота, ни собаку, а животных он очень любил и всегда старался с ними поиграть, если появлялась такая возможность. — Интересно, а что там внутри? — ненавязчиво проговорил я, наклонясь к его левому плечу. — Быть может, кошак там ловит мышей, и было бы очень здорово посмотреть, как он это делает… А может, там вообще начинаются огромные городские катакомбы, оставшиеся со времён войны, и если хорошенько поискать, то можно обнаружить склад боеприпасов и оружия… Пацан, закусив губу, неотрывно глядел на так и манящую его своей неизведанностью дырку в подвал. Потом всё же родительские директивы пересилили, и он грустно опустил голову, развернулся и побрёл обратно к своему насиженному месту. Но я знал, что рано или поздно добьюсь своего. И не прошло и пары минут, как он, вертя головой по сторонам, неожиданно остановил свой взгляд на обшарпанной деревянной двери, расположенной под цоколем дома. Я удовлетворённо усмехнулся. Сегодня утром я хорошо поработал со слегка нетрезвым сантехником из ЖЭКа, который слишком рьяно принялся открывать навесной замок и поломал ключ. А, так как идти за новым замком ему было лень, то там он его и оставил, не закрыв, и достаточно было всего лишь слегка за него подёргать, чтобы стало понятно, что дверь не заперта. К счастью, мальчишка не был обделён интеллектом и здоровым любопытством, так что ему не составило труда проверить сей факт. Теперь нужно было только решиться. Я дал ему время отдышаться — всё-таки ослабленный недугом организм с трудом выдерживал даже небольшие физические нагрузки… И вот, наконец, он смог своими тоненькими ручонками приоткрыть дверь и заглянуть внутрь. В подвале царила почти полная темнота, но я вовремя подсказал ему поднять голову вверх, и он заметил расположенный прямо возле входа выключатель. Я тщательно отвёл глаза всем соседям, которые могли заметить его передвижения, помог спуститься вниз по крутым ступенькам, а дальше всё пошло как по маслу. «Оксана…» — мысленно позвал я на всякий случай. — «Ты ещё здесь?» «А где же мне ещё быть?» — ворчливо отозвалась она от соседнего подъезда. — «Сижу, наблюдаю тут за твоими тёмными делишками…» «Будь наготове», — предупредил я. — «Я могу скопытиться в любой момент». «Ничего, я напишу тебе красивую эпитафию», — съехидничала она. Но я был в ней уверен. Жажда денег ещё и не до того людей доводила, не только с бесами по подвалам шастать. Мы с мальчуганом, в поисках блудного кота, прошли ещё несколько подвальных помещений… И, завернув за угол, уткнулись в боковой закуток, погружённый в кромешный мрак. Здесь пахло пылью и плесенью, а прямо перед порогом валялась сухая крысиная шкурка. Пацан застыл, не решаясь заглянуть внутрь… Тут даже у меня волосы на голове зашевелились от ощущения потусторонней опасности… Но я всей задницей чуял, что мы на правильном пути. В этом закутке как раз и проходила самая крупная в доме канализационная труба, через которую я планировал приманить Зауген-Ойгига. — Достань свой брелок… — тихо сказал я. И Ваня, сунув руку в карман, достал и включил маленький фонарик, которого хватило ровно на то, чтобы высветить один из углов. И здесь я тоже заранее подготовился. Выпивоха сантехник давно таскал в кармане робы крупную старинную монету, найденную в одном из подвалов, а проткнуть когтем дыру в подкладке мне не составило особого труда. Монетка блеснула во тьме, и Ваня застыл на месте, не решаясь пройти дальше, одновременно снедаемый изнутри азартом охотника за сокровищами… Эта пауза была мне на руку. Я метнулся вперёд, быстро сунул руку в трубу по самое плечо… И изо всех сил послал вниз большой сгусток собственной энергии. Прикормка есть. Плыви ко мне, моя «рыбка»… Мальчик тем временем сделал несколько неуверенных шагов… И, уже не выдерживая давящей на него со всех сторон неуютной темноты, поспешно наклонился, подобрал свой трофей и выбежал из закутка в спасительный свет. Я же ещё уходить не планировал и придержал его на месте, внимательно прислушиваясь к движениям под домом. Но, сколько бы я ни сканировал пространство, никаких откликов пока не было. И я решил повторить манёвр. — Вдруг там есть ещё такие же? — добавил я азарта пацану, восхищённо разглядывающему нежданную добычу. Хотя самому мне было вовсе не до веселья — я понимал, с чем играю, и какими последствиями мне грозит любой неверный шаг. Мальчишка развернулся и пошёл на повторную разведку. А я снова отправил вниз по трубе порцию энергии — теперь ещё более концентрированную и насыщенную. А когда буквально через минуту в толще укатанного земляного пола подо мной почувствовалось какое-то неясное движение — я понял, что добился, чего хотел. Разбудил Лихо одноглазое… По всему телу прошла нервозная дрожь… Будь я свободен от своего авантюрного замысла — сейчас драпал бы из этого подвала на всех парах. Уж очень отвратным и опасным было существо, которое уже тянуло ко мне своё щупальце. Я встал за спину мальчика, схватил его за плечи и присел на корточки, максимально ужавшись в размерах — насколько это было возможно… И приготовился к атаке. Сначала из трубы вынырнула одна-единственная зеленоватая «сосисочка»… Покрутилась немного, словно перископ… И нацелилась точно на меня. Я невольно сжал пальцы чуть сильнее, чем нужно, и пацан охнул, потирая вдруг резко заболевшее плечо… Впрочем, к боли ему было не привыкать, так что я особо не озаботился его ощущениями — да и не до того мне сейчас было. Мы оба медленно попятились назад, чтобы не быть слишком лёгкой мишенью… Потом труба вдруг ощетинилась целым пучком таких же отростков, похожих на чудовищно разросшуюся, да притом ещё и сдохшую и основательно протухшую актинию… А в следующее мгновение все они резво ринулись ко мне. — Блядский потрох! — завопил я от неожиданности и ломанулся наружу, таща мальчугана за шкирку — да так, что он едва поспевал, спотыкаясь и чуть не падая… С огромным трудом мы одолели крутую лестницу наверх, чуть не отдав концы по дороге, а в затылок нам дышали извивающиеся и мерцающие фосфором голодные щупальца Одноглазого. — Ванёк! Держись! — гаркнул я, перетаскивая его через порог, после чего он рухнул навзничь без сил прямо на щербатый бетон, а я с силой захлопнул дверь и проворно просунул дугу замка в металлические ушки. Нет, реальная дверь, конечно же, осталась открытой… И закрыть её придёт кто-то из смертных, откликнувшись на мои действия. Но энергетически я это уже сделал, и зелёные шланги, оставшись без ориентира, сразу же опали и утянулись назад, не добравшись даже до ступенек лестницы. К нам тут же подлетел давно караулящий нас на улице Эссус, и я передал мальчика с рук на руки ему. Ангел сразу начал наполнять его своей целительной энергией, и прерывистое дыхание, сотрясающее грудь этого бедолаги, начало постепенно успокаиваться, а на бледном лице, искажённом перенесённым ужасом, понемногу восстанавливалось нормальное выражение. Мальчик был совсем без сил, и нам пришлось позвать на помощь пожилую соседку, которая спустилась к двери, помогла ему встать на ноги и отвела домой. По дороге я тщательно стёр ей память о том, где именно она нашла Ваню, так что она сама благополучно придумала для родителей версию о том, что он хлопнулся в обморок возле скамейки, и сама же в неё и поверила. — А эта тварь шустрее, чем я думал… — поделился я своими наблюдениями с Эссусом, и ангел брезгливо передёрнул плечами. — Ты уверен, что нам стоит продолжать? — обеспокоенно спросил он. — Конечно стоит, светлый! — убеждённо заявил я. — Уж в следующий-то раз я его точно возьму на крючок! Ангел лишь приподнял брови и, вздохнув, отправился вновь дежурить у постели Вани. Пережитые ребёнком приключения не пройдут бесследно, и ему, скорее всего, понадобится ещё пара дней, чтобы восстановиться. А мне самому тоже нужно было немного очухаться после знакомства с легендой городского говноотстойника.

***

— А он действительно может тебя убить? — Теоретически — я бессмертен… Но высосать меня до дна вполне возможно, если постараться. Так что буду я там валяться, как та крысиная шкурка, пока кто-то сердобольный меня не подберёт и не откачает, рискуя собственным благополучием. — А друзей у тебя разве нет, которые могут помочь? — Так-то есть… Но с тобой мне работать проще, Оксана… Резервами, в которых я нуждаюсь, обладает лишь человек. Здесь, в низах, тёмные сами сидят на смертных, как на игле. И мало кто готов делиться своими ресурсами. А светлая энергия, как ты понимаешь, в качестве источника пропитания для меня не годится. — Значит, ты из меня тоже энергию тянешь? — Нет, конечно… Ты сама мне её прекрасно даёшь, козочка моя… Иди же сюда. — Уйди от меня, не смей меня лапать своими… своими… — Бесстыжими граблями? — Неважно. Не хочу я сейчас ничего… Дай мне подумать. — Ммм, мы научились-таки думать… Какой невиданный апгрейд. — Да! Это только ты меня за дуру держишь, между прочим! — Кто тебе сказал про меня такие плохие вещи? Я к тебе очень даже хорошо отношусь… — Вот об этом и следующий вопрос! И я заклинаю тебя, демон! Отныне ты говоришь мне только правду! — Только правда, и ничего кроме правды, моя огненная девочка… Неси же скорее Библию… — Чего? Это ещё зачем? — Ну, как зачем… Клясться буду… — Хватит дурака валять. Отвечай — зачем я тебе понадобилась? — Влюбился я в тебя, дурочка… В глазки твои красивые, в веснушечки твои миленькие, в жопку твою толстень… — Стоп! Вот дальше продолжать не надо! — Ну, как скажешь… — Даарен! Ох… Кхм… Ну, скажи мне честно… Почему именно я? Вокруг столько девчонок — и красивых, и умных… А у меня из достоинств только один талант — парней вокруг себя распугивать… — Ошибаешься… Разве не заметила, как все на тебя в клубе смотрели? — Ну да, а толку-то! Платье только Настино стирать пришлось, вот и весь профит… Так! Не уходи от ответа! — А нет здесь никакого ответа. Каждый бессмертный имеет своего протеже. А многие — даже и не одного. Твоя энергия мне подходит, вот и всё объяснение. — Ты точно не водишь меня за нос? — Точно, точно, малышка… Это обычный контракт — всё открыто и прозрачно. Ты мне — я тебе. Ты ничего не теряешь, поверь… Лишь приобретёшь.

***

Она вздохнула, насупив губки, и, кажется, успокоилась. Ну, вот и хорошо — не пришлось объяснять ей всю многослойную структуру моих мотивов. Если бы я сейчас озвучил ей полную версию — вряд ли она согласилась бы. Ни одна женщина в здравом уме на такое не пойдёт. А для того, чтобы привести её в нужное мне, слегка полубезумное состояние, у меня впереди была ещё уйма времени.