Твой личный Подлец

В приёмной у Маарбека сегодня было почти пустынно — в огромной зале с высокими каменными сводами обычно было не протолкнуться, и бесовня сновала здесь туда-сюда беспрестанно, решая различные дела. Сейчас же по углам жалось всего лишь несколько зашуганных чертей, да пара демонов негромко переговаривались между собой около входа в кабинет. А в самом центре залы, плавно помахивая хвостом из стороны в сторону и высоко подняв подбородок, стояла стройная наглая демоница. Я хмыкнул, наблюдая за тем, как самоуверенно она себя держит, рассматривая многочисленные символы, начертанные над дверями. Так, будто вокруг никого и ничего не существует, кроме неё самой и её желаний. Похоже, она была здесь впервые, иначе сейчас не читала бы так пристально и сосредоточенно фразы, призванные аккумулировать силу и одновременно являющиеся мощным охранным контуром. Древние письмена, глубоко врезанные в толщу камня, были созданы давними поколениями наших предков, и уже одно столкновение с ними могло породить в бессмертном целый каскад энергетических процессов. Я сам через это уже проходил, так что примерно понимал, что она сейчас испытывает. А ведь ей неизбежно придётся ощутить воздействие арки на себе, так что я ей не завидовал. И одновременно мне было любопытно, как она выдержит это испытание. — Могу подсказать, как пройти без потерь… — проговорил я, подходя ближе. Она обернулась, смерив меня с ног до головы презрительным взглядом, и брезгливо дёрнула плечом. — Держись от меня подальше, бес… Обойдусь и без твоих непрошеных советов. Я усмехнулся. Ну, а чего ты ожидал, Эллрой? Странно было бы, если бы такая цаца снизошла до простого инкуба. Её реакция была вполне закономерна. Я обошёл её, проходя вперёд, намеренно чуть задев по пути кончиком крыла. Её глаза загорелись злобным зелёным огоньком, и она издала тихое рычание, оскалив аккуратные небольшие клычки. Побесись, побесись, стервочка… Попомнишь ещё мои слова. — Даарен Эллрой… Пройдите на аудиенцию, — послышалось из открывшейся двери, и я ощутил, как по всему моему телу, от макушки до пяток, пробежали быстрые вибрирующие токи. Пора было встретиться лицом к лицу со своим прошлым… С которым, честно признаться, мне встречаться не слишком-то и хотелось. Маарбек сидел, расставив руки широко в стороны и опершись ими на массивную дубовую столешницу. Он не спеша окинул меня пристальным взглядом, задержавшись на самых кончиках рогов, и лёгким кивком молча указал мне на стул, стоящий сбоку. Я сел, выпрямив спину, стиснув челюсти и чуть задержав дыхание. Минута прошла в полнейшей тишине. Я не прерывал молчания куратора — слишком многое сейчас зависело от того, как именно я себя поведу. Я знал, что он внимательно сканирует мои энергии, и постарался оставаться в максимально спокойном состоянии — как бы волнительно мне ни было от происходящего. — Давненько ты у меня не появлялся… — послышался, наконец, его низкий утробный голос. И снова молчание — напряжённое, изучающее… Я, как мог, пытался держать себя в руках. — Мне не нравится твоя нестабильность, — процедил сквозь зубы Маарбек. — Похоже, ты слишком вцепился в сегодняшний день… — Да, патрон… — склонил я голову в знак согласия. — Ваш вызов для меня очень значим. Демон хмыкнул. — Раньше тебя это не слишком волновало… — Был молод и глуп, алькади́… С тех пор многое поменялось. Маарбек одобрительно кивнул. — Я наслышан о твоих похождениях. Но, прежде чем оценить твою деятельность, я хотел бы услышать твой собственный разбор. Что считаешь полезным для себя и братства… А что — недостойным. Я снова слегка напрягся. Если демон заводит речь о моих промахах — значит, я и вправду где-то облажался. Вот только где?.. Но юлить, подстраиваясь под мнение начальства, я никогда особо не любил. Так что решил резать правду-матку. Как есть. — Я доволен своими достижениями, патрон… Если бы я заметил за собой недостойные деяния — я бы непременно их исправил. Но всё, что я делал — лишь увеличивало масштабы и моей силы, и энергий окружающих. Был лишь один промах в поединке — но и там я не был его инициатором. — Ты действительно судишь себя по общепринятым меркам? — неожиданно повысил голос Маарбек. — Ты, потомок древнего рода, всегда находившегося у самой верхушки власти? Ты — отступник, посеявший смуту среди соплеменников, поправший честь клана, сбежавший с позором от своего предназначения?! Мой позвоночник прошило сверху донизу острым ледяным копьём — слова демона вонзались в меня безжалостно — оживляя боль давно ушедших дней, напоминая о том, что я страстно хотел бы позабыть и никогда больше к этому не возвращаться. Сжав кулаки так, что когти нещадно впились в ладони, я промолчал, неподвижно уставившись в пространство прямо перед собой. В воздухе висел немой укор. Потом куратор, устало и протяжно вздохнув, поднялся из кресла. Я встал синхронно с ним — сидеть при старшем демоне было плохим тоном. — Я много думал о тебе и твоих деяниях, Даарен, — Маарбек сложил руки на груди в замок и вперился в меня тяжёлым взглядом тёмно-красных глаз — И пришёл к выводу, что ты слишком много времени провёл в бездействии и заслуживаешь наказания. «Ova Diaboli… Вот дерьмо… Этого только мне не хватало…» — пробормотал я про себя. — «Сидишь себе смирненько, не высовываешься, стараешься для блага этого мира… А тебе ещё и пиздюлей хотят отвесить. Просто прекрасно». — Если один из ценнейших членов нашего общества не желает развиваться — он становится грузом на его ногах. Бесполезным балластом, висящим на его щиколотках и мешающим идти дальше! — громогласно возвестил демон. — И я считаю своим священным долгом дать ему хорошего пинка, чтобы пробудить в нём должный энтузиазм. Я проглотил застрявший в горле комок и состряпал каменное лицо, чтобы не выдать обуревающих сейчас меня эмоций. Что, конечно же, было бессмысленно, ибо он и так мог прочитать меня, как раскрытую книгу, если бы захотел. — Если ты думаешь, что я вечно буду потакать твоему бездействию — ты сильно ошибаешься, — уже чуть тише продолжил он. — У тебя было достаточно времени на отдых. Сегодня я настрою арку на максимальный масштаб твоей ёмкости. И ты вернёшься туда, откуда начинал свой путь. Ясно? Несмотря на то, что Маарбек обманчиво понизил тон, я ужаснулся — его слова означали, что мне придётся пройти под аркой на тех же условиях, что выставляли для демонов рангом на несколько порядков выше моего. И это могло обернуться непредсказуемыми последствиями. — Можно ли мне взять несколько дней на размышление? — прохрипел я. — Никаких отсрочек! — рявкнул куратор. — Я не желаю больше наблюдать за твоим падением! Либо ты делаешь это сейчас, либо убираешься из города, дабы влачить своё жалкое существование и дальше. Но в своём муниципалитете я такого вопиющего нарушения устоев больше не потерплю! Возразить мне было нечего. Бодаться с приказом вышестоящего тёмного не имело никакого смысла — ведь тогда я просто потеряю всё — подведомственную территорию, связи, наработки, статус… И я уже давно перестал быть тем бестолковым юнцом, который имел достаточно безрассудства, чтобы пойти против системы. Я действительно устал быть ренегатом — это утомляет. Особенно, когда длится не одну сотню лет подряд. Но пройти под аркой в том режиме, который был мне уготован — грозило превратить меня в калеку, если что-то пойдёт не так. А в том, что процесс пойдёт криво — я даже не сомневался, потому что день, когда я добровольно сошёл с пути высшего демона, остался слишком далеко в прошлом. Сейчас я могу и не выдержать такой уровень вибраций. Мои мозги уже лихорадочно соображали — куда и как улизнуть из этой ловушки, чтобы оттянуть момент «страшного суда»… Но Маарбек, словно почуяв мои внутренние метания, крепко схватил меня за основание одного из крыльев и зловеще прошипел мне в ухо: — И не вздумай мне тут устраивать ещё один спектакль… Я делаю это ради твоего же блага. Стража! В кабинет вошли четверо бесов с короткими копьями наизготовку, и я понял, что запланированной экзекуции мне не избежать. Я мог бы пойти наперекор судьбе во второй раз в своей жизни — но, похоже, в этот раз мне не хватит духу снова начать всё с нуля… И я расправил плечи, хрустнул костяшками на пальцах и, дёрнув крыльями, первым решительно вышел из кабинета. Маарбек внимательно следил за мной глазами всё то время, пока мы шли по длинному сумрачному коридору мэрии — видимо, ожидая от меня повторения того самого поступка, который много десятков лет назад вызвал бурю гнева и осуждения всего клана и ополчил против меня большинство его членов… Арка зловеще очерчивала проём в холодном каменном теле скалы. Демон приблизился к ней, встал, широко расставив ноги, и развёл руки в стороны. Символы, обрамляющие вход, мягко замерцали в ответ на его присутствие. Потом я услышал, как он негромким речитативом произносит текст заклинания. — Evigila, potestas antiqua, audi vocationem meam, suscipe filium tuum, imple me fortitudine tua… В принципе, он мог бы обойтись и без него — письмена реагировали не столько на слова, сколько на энергии того, кто стоял под аркой… Но таков уж был обычай. Затем он медленно обернулся ко мне, принял ту же позу и впился в меня горящим взглядом. — Даарен Эллрой, сын Нигумеда Эллроя, член клана Ойрах, отступник и предатель завета древних, вольнодумец, опустившийся на самое дно, не пожелавший исполнить свой долг… Готов ли ты исправить свои ошибки? «Да ебись ты в зад рогом Сатаны, Маарбек…» — подумал я. — «Засунь себе в дупло и все свои заветы, и долг, и всю остальную чушь, которую ты пытаешься мне сейчас навязать». Но другого выхода я не видел. От себя не убежишь… Да, я оттянул неизбежное на целых двести пятьдесят лет, пошёл против клана, против воли отца и жил так, как мне заблагорассудится… Но я вдоволь наелся этой нищей свободы. Сейчас я хотел власти, хотел роскоши… Хотел добиться чего-то более ощутимого в своей жизни. И если для этого нужно будет пойти на риск — значит, так тому и быть. — Я готов заплатить эту цену… — оскалился и прорычал я. — In nomine Baphometh! Маарбек испытующе смотрел на меня исподлобья ещё несколько мгновений… А потом отошёл назад на несколько шагов. Теперь был мой черёд. Я вступил под каменный свод, уже наполненный лёгкими вибрирующими токами, сразу же пронизавшими моё тело… Расправил крылья на всю ширину, сделал глубокий вдох, запрокинул голову и прикрыл глаза. Перед моим внутренним взором вдруг проплыла череда воспоминаний — церемония посвящения, огромная зала — в два раза большая, чем та, где я сейчас стоял… Сосредоточенная и безмолвная толпа тёмных из моего и ещё двух приближённых кланов… Жёсткое, тонкогубое, властное лицо отца… И его яростный, наполненный бессильной злобой рык, когда он понял, что я в очередной раз разрушил все его упования. Сейчас на меня смотрел лишь Маарбек — единственный демон из клана, который согласился взять меня под своё крыло после того, как я устроил тот разгромный и обескураживший всех побег. Последние пятьдесят лет я прожил в более или менее спокойной обстановке именно благодаря ему. А до этого была почти сотня лет скитаний по подпольям, по пустошам, по самым заброшенным и недоступным уголкам земли — там, где меня никогда не смог бы обнаружить мой деспотичный и свирепый папаша. Я стал главным его разочарованием. Я был уверен, что он и до сих пор недоумевает, как из его собственной энергии могло получиться такое бестолковое, своевольное, непокорное и блудливое чадо. Сам он никогда не интересовался взаимоотношениями полов, сосредоточив все свои усилия на организации войн и восстаний — и это было то, чем он хотел заставить заниматься и меня. А мне до глубины души было противно и тоскливо наблюдать за тем, как огромные массы народов уничтожают друг друга. Да, это высвобождало колоссальные объёмы энергий, и именно на это рассчитывал мой отец, когда обучал меня тактике и стратегии, умению воздействовать на коллективное сознание, курированию организаций по разработке и производству оружия… Но вся беда была в том, что это не доставляло мне никакого удовольствия. Самым любимым моим занятием было работать с сексуальной энергией, сводя между собой влюблённые парочки. И когда высший демон Нигумед Эллрой, один из приближённых советников самого Астарота, обнаружил, что его единственный сын, вопреки всем его урокам и наставлениям, предпочитает просто трахаться и организовывать пьяные пенные вечеринки с полуголыми девицами… Он пришёл в чертовски паршивое расположение духа. Это обернулось для меня месяцами заключения в пещерах, телесными и энергетическими наказаниями, лишением различных привилегий… И, в конце концов, противостояние с отцом так меня измотало, что я решил сбежать. Избрав для этого тот самый сакральный день, в который он никак не мог предположить, что я вообще способен такое провернуть. Да, это повлекло за собой жесточайшие последствия… Я потерял всё — соратников, учителей, возможность строить карьеру, увеличивать свой вибрационный уровень со скоростью, в десятки раз превосходящей ту, с которой я продвигался сейчас… Но я отвоевал свою свободу. И теперь мог принимать решения сам — проходить через обряд инициации, или нет. Заниматься мне тем видом деятельности или другим. Я мог жить по своим собственным правилам. По большому счёту, я мог бы нарушить и сегодняшний приказ, если бы захотел… Но Маарбек, в силу своей мудрости, видимо, почуял, что время пришло. И первоначальный ужас, который обуял меня от одной мысли о том, что арка сейчас превратит меня в мешок из мяса и костей, и я буду валяться в своём логове, без какой-либо возможности восстановления, до тех самых пор, пока приспешники Нигумеда не приведут мне достаточное количество доноров… Он внезапно растворился. Я вдруг понял, что давно истосковался по былой силе. И моя тёмная суть жаждет раскрытия — такого, на которое я был способен изначально, но просто не мог его принять в силу жёстких разногласий со своим родителем. И внутри меня родилась странная уверенность. Уверенность в том, что я смогу одолеть этот рубеж. И мне даже не понадобится возвращаться назад. На это я был не согласен ни при каком раскладе. Нигумед никогда больше не получит меня в своё распоряжение. И мне плевать, что он выпестовал меня из куска собственной плоти, что он вложил в меня уйму сил и времени, и что он, наверняка, до сих пор рассчитывает, что я вернусь и оправдаю его ожидания. Нет, отец. Не бывать этому. Всё, что я сделаю — это верну свою силу назад. Но то, как я ею буду распоряжаться — это только моё дело. — Пробудись, древняя сила, услышь мой призыв, прими своего сына, наполни меня своей мощью… — прошептал я, стоя под аркой. Я не должен был произносить заклинаний в момент инициации. Я обязан был всего лишь подчиниться приказу куратора. Но на этот раз я решил взять судьбу в свои руки и вновь пойти против правил. Пусть даже это разрушит меня окончательно… Но сейчас только я буду решать — кто я и кем я хочу быть. Я не стал ждать, пока символы наберут силу и начнут перекраивать меня на свой лад. Я сам сжал в лапах нити энергий и потянул их на себя. Арка внезапно загудела… Сзади послышались тревожные возгласы моих конвоиров… Я знал, что никто из них не посмеет сунуться в уже начавшийся процесс — это было строжайше запрещено, да и грозило нешуточными увечьями… Я чувствовал, как сила сопротивляется мне — её потоки были похожи на норовистых коней, рвущихся из-под седла, готовых понести меня на бешеной скорости, чтобы сбросить прямо в пропасть… Но я настаивал. Я собрал всю свою волю, всё своё неумолимое намерение… И снова изо всех сил сделал рывок на себя — подчиняя, требуя, диктуя арке свою власть. Я знал, что я безумец. И знал, что слабость не будет мне прощена. Если ты посмел восстать против могущества древних — будь готов поставить на кон всё. И я поставил. «Любой ценой… Любой ценой… Любой ценой…» — стучала в ушах одна-единственная фраза. Я ощутил, как струны вибраций начали поддаваться — выворачивая мне сухожилия, разрывая мышцы на предплечьях… На лбу полопались вены — по щекам потекли горячие струйки крови… — Даарен! — словно сквозь какую-то пелену, донёсся до меня глухой вскрик Маарбека. — Любой… ценой… — рычал я сквозь клыки, стягивая на себя всю возможную силу арки — и уже не чувствовал под собой лап, не чувствовал тела, перестал понимать, где я… Остались лишь я и мощь вибраций, безжалостно рвущая на куски мою податливую плоть. Я вдруг понял, что если я продолжу — от моей прежней личности тоже ничего не останется. Я забуду, каким я был и зачем вообще живу — я потеряю память, я сожгу этими вибрациями внутри себя все свои чувства и переживания, меня за считанные мгновения испепелит в прах, превратит в пыль и развеет по ветру… Я перестану существовать. Передо мной разверзлась пропасть — голодной, пустой, бездонной пастью. Она сулила лишь забвение и тлен. Я исчезну навеки и больше никогда не смогу возродиться. «Так я не бессмертен?» — мелькнула в помутнённом сознании отдалённая мысль. «НЕТ!» — раздалось в ответ громогласное из пропасти. — «ТЫ НИКТО И НИЧТО! И ТЕБЯ ПОГЛОТИТ ПУСТОТА…» Одно лишь мгновение я висел над этой бездной. Один короткий и бесконечный миг я принимал самое главное решение в своей жизни. Я ещё имел возможность повернуть назад. Я мог вернуться к себе — такому, к которому привык, которого знал, в теле которого был способен чувствовать эту жизнь и радоваться ей… Если я сделаю шаг вперёд — тогда безвозвратно потеряю себя навсегда. Но если я отступлю — тогда я потеряю ещё больше. — ЛЮБОЙ!!! ЦЕНОЙ!!! — взревел я, уже не контролируя свой голос — мне казалось, что я взрываюсь, разлетаясь на части, и это кричит сейчас каждая клеточка моего тела, отделяющаяся от своего центра, а центр и вовсе перестаёт существовать, и я растворяюсь в пустоте, сливаясь с неизбежностью, разворачиваясь в огромную, стремительную, центробежную спираль… И превращаясь в бесконечность.