Отбытие

      Улыбка усталости озарила лицо Робин, когда во второй половине дня сквозь голубую мутность ледниковых течений она увидела очертания своей базы — белоснежные стены строения, отливающие лазурным оттенком, и греющую душу надпись «HOME» на операторской. Айю была в дороге на мореходе всего два с половиной дня, но ей казалось, что прошла целая вечность с того момента, как она отплыла из знакомых синих вод. Дайвер подогнала транспорт к стыковочной шахте, предварительно отстыковав модули, и, едва перебирая ногами, прошла в базу. Позабыв на мгновение обо всем на свете, обессиленная женщина упала на ближайшую скамью. Так не хотелось подниматься… Но ещё пять минуток, и она встанет. У неё ещё остались невыполненные дела. «О, привееет!» — Робин ласково погладила подкатившихся к её ногам питомцев. Золотые и небесные тристворники ждали свою хозяйку всё это время, не привыкшие к расставанию с ней. Они, как верные компаньоны, обычно всегда сопровождали учёную во время её путешествий. В их присутствии любой биом воспринимался уютнее — озорные существа отвлекали от мрачности глубин своими яркими окрасками, умными глазами и задорным характером. Тристворники, как и их хозяйка, побывали во многих местах «сектора Ноль», за исключением кристальных гротов, в которые Робин побоялась их брать.       Набравшись сил и зарядившись позитивом, Айю приступила к бытовым делам. Пройдя в операторскую, она проверила состояние своего жилища и включила энергопитание в обесточенных комнатах. Затем обошла всю базу, предполагая, что тристворники могли от скуки что-то поломать, пытаясь поиграть с теми или иными предметами. Её догадки были подтверждены — в некоторых помещениях стоял небольшой бардак. Например, пол оранжереи, в которой Робин выращивала собранные со всех уголков арктики растения, был частично покрыт грунтом, а крупные, спелые дыни, соседствующие с растением Престона на грядках, оказались обгрызанными с разных сторон. Учёная, прицокнув языком, покачала головой и перевела взгляд на маленьких хулиганов, что в тот же момент быстро перекатились в другие части базы. На кухне всё было относительно неплохо, не считая хаотично разбросанных снэков возле торгового автомата. Ванная комната, будучи закрытой в отсутствие человека, и рабочий кабинет, находящийся на втором этаже, не пострадали. Самый большой ущерб от набегов питомцев, судя по всему, был причинён спальне — Робин даже ахнула, зайдя в свою комнату. Постель была вся взбита, одеяло стянуто в сторону и походило на текстильное гнездо морской обезьяны, лампа для ароматерапии упала на пол и разбилась, как и любимая кружка хозяйки, а научная литература в твёрдом переплёте находилась где угодно, но только не на книжных полках. «Как?!» — это был единственный вопрос Робин, мысленно заданный виновникам этого бардака. Приблизившись к кровати и подняв одеяло, чтобы выровнять его и аккуратно заправить постель, Айю внезапно подпрыгнула от испуга. Золотой тристворник, прятавшийся под каркасом, с бешеной скоростью пронёсся мимо её ног, когда та случайно обнаружила его личную «будку».       «Не думала, что в последние дни на этой планете мне придётся затевать генеральную уборку» — нахмурилась она.

***

      Прошло несколько часов с момента прибытия ксенобиолога на базу. День плавно, но быстро (что свойственно планете 4546В) перешёл в сумерки, и сквозь стеклянный купол комнаты было видно, как поверхность воды в лучах тонущего за горизонтом солнца расслоилась на янтарные драгоценные грани. К счастью, Робин привела в порядок свой дом к этому времени и теперь могла спокойно наслаждаться тишиной, лёжа на кровати в домашней одежде и запрокинув голову к небу. После душа и вкусного ужина она чувствовала себя расслабленно и безмятежно. Пока тело покоилось на мягких простынях, её ум всё ещё активно работал, перебирая в памяти пункты, которые она выполнила, и стараясь понять пока не поздно, что дайвер забыла сделать.       Помимо уборки, занявшей не более полутора часа, Айю разобрала ядерный реактор и утилизировала топливные стержни. Больше он ей не понадобится, а оставшейся энергии с лихвой хватит на остаток дня и следующее утро. Она отключила водоочистную станцию — шкафчики и так были вдоволь заполнены большими бутылками питьевой воды и солью. Комната сканирования тоже была деактивирована. Робин давно позабыла о проблеме под кодовым названием «дефицит ресурсов». Всё остальное в базе осталось неизменным. Уничтожение изготовителя, шкафов, кофейного аппарата, холодильника и прочего убранства не имело смысла и воспринималось ею как вредительство. Кто знает, быть может они с Аланом ещё вернутся сюда! Будет обидно увидеть свой дом пустым и необорудованным.       «Оранжерея… — пробормотала Айю, прикрыв глаза, — Она будет совсем заброшена…» Эта мысль, однако, вовсе её не печалила. Будучи ксенобиологом, Робин понимала, что сила природы должна взять своё. «Быть может, эта комната по прошествии времени преобразится и будет похожа на миниатюрные арктические джунгли, — сотворенный фантазией образ пышного дикого сада заставил её мечтательно улыбнуться, — Как же здесь будет красиво!» Хозяйка базы, вдохнув всей грудью, сладко потянулась.       Северное сияние переливалось всеми возможными цветами прямо над ней, где-то высоко-высоко в слоях атмосферы, накрывая океаническую планету тонким радужным платком. Было так тихо и мирно, что даже резвые пиннакариды за окном на какое-то время успокоились и перестали охотиться на рыбу… «Забыла!» — Робин одним рывком поднялась с кровати. Пробежав по коридору в большую комнату, она снова повторила про себя: «Как я могла забыть?» Наскоро отыскав дайверский костюм и надев его, Айю подошла к аквариуму. Он находился в центре комнаты и занимал много места. Прислонившись к стеклу, женщина стала всматриваться в искусственную водную среду. Среди красочных эндемичных растений бесцельно плавали всевозможные виды мелкой фауны — кольцевики и хребеточники, арктические пискуны и бумеранги, рыбы перья, волчки, симбионты, дискусы, стреловидные скаты, триглазы и пузыри. Любого наблюдателя поразило бы обилие форм и цветов, ксенобиолога же восхищали ещё и эволюционные изменения живых организмов, их необычайные и уникальные механизмы приспособления к жизни на планете… Косяки рыб слегка отплыли от появившейся на их территории фигуры человека. Доверчивые, не знающие опасности с рождения, уже спустя секунду они приближались к ней и наворачивали вокруг её тела круги. Для Робин не составило труда поймать пассивных созданий — вскоре пустоту аквариума украшали лишь подвиды водорослей.       «Вот так» — последний выпущенный из женских рук дискус сначала дезориентированно замер, не узнавая пространство, в котором оказался. Позже его невозможно было отследить среди десятков таких же рыб, затерявшихся в заводях извилистых мостов. За время своего пребывания на 4546В Робин вырастила и выпустила в разные биомы огромное количество «домашних» животных, среди которых также числились мелкие хищники и травоядные. Она тщательно просчитала последствия своих действий и пришла к выводу, что сотворённый ею «заповедник» не нарушит гармонию сосуществования разных видов и не изменит сложившуюся здесь пищевую цепочку. Её знаний и опыта хватало для того, чтобы уловить тончайший баланс в чужой экосистеме и не привести к его краху. Самые заметные последствия — широкое биоразнообразие в районе её базы, где северные особи делили пространство с южными. Как и ожидалось, бывшие подопечные относились к учёной либо дружелюбно, либо пассивно-нейтрально.       Робин, как истинный ксенобиолог, любила животных и была счастлива наблюдать за ними как через прочное стекло аквариума, так и в естественной среде. Она чувствовала себя диснеевской принцессой, когда мимо неё неторопливо проплывали пискуны, не проявляя никаких диких повадок, и когда арктические скаты, пугливые по натуре, не боялись её и подпускали к себе настолько близко, что можно было разглядеть мельчайшие детали анатомии их тела. Айю обожала всех без исключения, и отношение к ней выращенных в аквариуме созданий было взаимным. Подростки злобных акул утрачивали своё главное качество, отраженное в названии их вида, при её приближении, и сопровождали Робин со спокойным внутренним рычанием. Работая в своём кабинете, учёная часто узнавала о том, что за ней наблюдают, по мелодичным звукам, напоминающим дуэт шелеста блёсток и арфы — дрейфующая вблизи базы глазомедуза следила за человеком, передвигаясь в те части жилища, куда направлялась хозяйка. Айю была, мягко говоря, удивлена таким поведением, на первый взгляд, безмозглого существа. «Возможно, — думала она, — я должна лучше изучить этих животных. У них явно прослеживается частичка сознания.» Среди любителей подсматривать в окна, помимо глазомедуз, были и пиннакариды. Эти похожие одновременно на тюленей и пингвинов безобидные хищники отличались особым любопытством… и назойливостью. Утром, когда Робин, сидя за столом в обсерватории, пила кофе и наблюдала за просыпающимися глубинами, они тупо упирались клювом в прозрачные стены, упрямо глядя прямо на неё. В такие моменты ей становилось немного не по себе. Она пыталась выяснить причину, по которой пиннакариды путаются под ногами (что случалось и в буквальном смысле, если человек был за пределами базы). Айю регулярно подкармливала их, да и в живой еде недостатка не было. После долгих наблюдений ксенобиолог пришла к выводу, что основным мотивом всё же является их интерес к ней. Довольно высокий интеллект делал пиннакаридов тоже своего рода исследователями. Они, вероятно, по-своему изучали её, как дайвер изучала их.       Робин вложила столько времени и сил в обустройство своего дома, а теперь ей придется расстаться со всем этим — и с базой, и с садом, и с питомцами. Последнее особенно огорчало её. При других обстоятельствах она обязательно забрала бы с собой тристворников, к которым сильно привязалась, однако игривые существа вряд ли переживут такую резкую перемену мест. Чужая, неизвестная и, наиболее вероятно, заброшенная планета — родина её друга — наверняка полна опасностей даже для неё и архитектора, не говоря уже о домашних животных…

***

      Глухие громовые удары в далёких тёмных облаках слегка сотрясали верхние слои воды. Их унылый, протяжный звук сопровождался падением града. Ледяные пули с жестокостью врезались в океан, сброшенные с вершин туч, подобно небесным грешникам. Сколько же длится эта обычная, ничем не примечательная для планеты буря? И когда холодная завывающая ночь погрузит Робин в сон?..       Айю смотрела в стеклянный потолок, устав от бессонницы и будучи больше не в силах лежать с закрытыми глазами. Попытки расслабиться были безуспешны. День выдался слишком насыщенным, нервная система была перевозбуждена от эмоций, событий, новой информации и опасностей. «Я должна выспаться… Завтра у меня может не быть такой возможности, — она в очередной раз перевернула подушку, стараясь наконец отыскать удобное для тела положение, — Какого чёрта это становится невыполнимой задачей каждый раз, когда мне необходимо уснуть?!» Разозлившись, Айю отпихнула ногами запутавшееся одеяло. Подушка, попавшая под руку, была в мгновенной вспышке раздражённости отброшена в стену, чуть не задев фотографию. Робин вздрогнула. Это была Сэм…       Ксенобиолог приподнялась на постели и свесила ноги. Свинцовая тяжесть в теле вела войну с колючим ознобом, и женщина судорожно вдохнула, почувствовав ком в горле. Нарастающая тоска постепенно растекалась в груди, подобно яду, сковывала биение сердца. Отвратное состояние… Младшей Айю не оставалось ничего, кроме как вглядываться сквозь темноту. В ней, как за полупрозрачной траурной вуалью, находились привычные вещи — что-то личное, связанное с близкими и тем местом, которое Робин называет своим домом. Настоящим. Тем, что находится на много световых лет отсюда, в мире людей.       Частички светлого прошлого, заключённые в предметах, помогали ей сохранить разум в отчаянные и тяжёлые моменты, почувствовать себя в безопасности, даже если за стенами жилища небеса с штормовым воем разрывались на клочки, ненавистно топя молнии в своём дымчатом дыхании. Во время личного расследования она никогда не упускала возможность забрать из покинутых и разрушенных баз Альтерры вещи, принадлежавшие Сэм. Воспоминания, которые фотоаппарат надёжно и неизбежно впечатал в синтетическую бумагу, глядели на Робин весёлым и бодрым взглядом. Это немного смягчало боль утраты, создавало иллюзию, что всё в порядке, прямо как в старые добрые времена, когда старшая Айю ещё не работала на Альтерру, а младшая делала первые профессиональные успехи в компании Ксеноворкс… Определённо, это место в какой-то мере стало для Робин вторым домом. Здесь всё напоминает о сестре — фотографии, чертежи пингвикрылов-шпионов и их ранние разработки, её научные заметки, ожерелье… Даже кровать.       Голубоватый яркий свет от экрана включенного КПК заставил зрачки резко сжаться. Ксенобиолог, прищурившись, искала что-то в файлах. Мёртвую тишину вскоре нарушил родной голос: «Эй, Робин? Мне очень надо, чтобы кто-то знал… я боюсь, что произойдёт что-то ужасное. Ты была совершенно права насчёт «Альтерры», ладно? Ты была права. А я — нет. А кошку надо назвать Картошкой. Признаю. (натянутый смех) Прости. Неудачная попытка пошутить. Я просто… не знаю, что мне делать. Думаю, мне надо просто взять уже и сказать. Я и так уже много сказала. Мы нашли замороженного левиафана, заражённого хараа. «Альтерра» думает, что они могут использовать его для чего-нибудь… оружия, экспериментального лечения… целый спектр применений. Но один из концов этого спектра… гадкий. Опасный. Но, конечно же, выгодный! Что, если она вырвется на свободу, пока мы будем с ней возиться? Или того хуже, станет биооружием не в тех руках? Я надеюсь, что преувеличиваю, но… я так не думаю. Неважно. Ответь мне. Пожалуйста? Мне правда нужен друг. Ты моя сестра. Я люблю тебя.» Робин упала на кровать. Лучи спутника, напоминающего луну, проникали сквозь толщу воды и растворялись в тёмно-синей мгле. Буря подходила к концу.