О праздниках, лисах и путанице

Шум праздника окутал их, и Майтимо прошипел: — Что значит «если захочет»?! — Ты сейчас грозный, прямо как дядя Феанаро! У ручья танцевали тоже, в основном парочки, но место потише нашлось: там восседала на большом камне, словно ожидая их, белка и чистила хвост. — Послушай, — попросил Финдэ, — я не говорю, что Ирмо не захочет, но предполагаю, что… Нет, не смотри ты так, дослушай! Когда твой отец обучал тебя ремеслу, разве он исправлял твои ошибки за тебя? Плохой учитель сделает все за ученика, но и работа будет его, а ученик только полюбуется умелыми руками учителя, да? Если Ирмо откажется помогать, это будет всего лишь значить, что его помощь не нужна и все не так уж плохо... Нет, не получается. Хватило секундного прикосновения к плечам Майтимо, чтобы сделать вывод. Что бы ни пошло наперекосяк, оно туда все еще шло... Если так можно говорить и про это нет какого-нибудь языкового правила. Майтимо выдохнул резко, выскользнул из-под рук и с шумом окатил себя водой. — Спроси у него! — потребовал, пока по щекам стекали капли. — Спроси, какое... какое условие. Отец, по крайней мере, образцы всегда показывал. Можешь же ты к нему обратиться, не тащась в сады? — Могу, — покладисто кивнул Финдэ и, отойдя подальше, сел на камень и закрыл глаза. Поначалу он всегда взывал к Ирмо по всем правилам: долго, следуя многочисленным обязательным формулам, и громко, считая, что обращаться к учителю вслух — это часть почестей. Ирмо долго делал вид, что все в порядке, пока однажды не сказал на прощание: "Достаточно имени и тишины, Финдарато". Имени и тишины оказалось достаточно и в этот раз. Финдэ старался изъясняться кратко и по существу, но мысли все равно путались, завязывались в узлы и искрили. Закончиться все могло простым "помоги, пожалуйста", и Финдэ не посчитал бы эту просьбу ни постыдной, ни унизительной, если бы не осталось ничего, кроме этого. Но могло статься, что осталось! — Я прошу совета, — сказал Финдэ. Под прикрытыми веками гуляли цветные пятна, где-то рядом наверняка стоял Майтимо, мокрый и взволнованный, и когда Ирмо изрек: — Совет, — Финдэ даже чуть подался вперед, готовый слушать. — Совет, Финдарато: насладись праздником. Все решит третья фэа. — Ирмо! Какая... третья фэа! — Финдарато уже понимал: другого ответа не будет, но Майтимо ждал, и если он будет вынужден сказать Майтимо вот это... — Какая, — словно бы вздохнул Ирмо — и замолчал. Вокруг снова был праздник, от ручья тянуло холодом, и Финдарато обернулся к Майтимо, гадая, не кинет ли тот в ручей его самого, услышав слова Ирмо. — Майтимо, ты пообещал не отчаиваться, да? Ирмо сказал, нам нужно веселиться. И... и вроде как все. — Что значит "вроде как"? Что ещё он сказал? Говори точно. Обещаю, что не стану швырять тебя в ручей. — Попробовал бы ты кинуть меня в ручей! Сейчас-то! Вот из чего сложили бы прекрасную историю. Об этом бы, пожалуй, даже пели! Финдэ рассмеялся и устыдился того, что где-то в глубине души ему по-прежнему было весело. Самое страшное, что их ждало — жизнь в чужом доме. Младшие братья Майтимо, с которыми Финдэ придется научиться ладить, у самого Майтимо — множество светлых пустых комнат, песни, уроки Ирмо, к которым он наверняка не приступит ни на минуту. И, конечно, гнев дяди Феанаро. Это ведь единственное, что пугало Майтимо по-настоящему. — Он сказал, что все решит третья фэа. Не сказал, чья, и не сказал, как. Это загадка, и разгадать ее должны, кажется, не мы, — он шагнул ближе к Майтимо, решаясь дотронуться до его руки, и все-таки дотронулся. — Как интересно, — произнес Майтимо, и от него захотелось отшатнуться: столько холода вдруг стало в его, Финдэ, глазах. — А мы ему фигурки, что ли? Пусть кто-то там проходит испытание, пока мы?.. — Это валар, — тихо сказал Финдэ, чувствуя, как зыбко дрожит уверенность, который он умел, когда хотел, наполнить голос. — Если Ирмо хотел этого и не стал объяснять — это в самом деле что-то важное... Но мне жаль, что это случилось с тобой, кузен. Я клянусь тебе, что сделаю все, что смогу, чтобы это была просто скверная шутка, а не кошмар, от которого не проснуться. Холод схлынул — как и не было. — Я тебе верю, — сказал Майтимо и попытался улыбнуться. И накрыл своей ладонью его ладонь. — Прости. Но как нам теперь... Как, они думают, мы станем веселиться… Он вдруг застыл, чтобы через мгновение обреченно добавить: — О, и мой младший брат, похоже, скоро будет здесь. Ты же даже не сможешь ничего ему сказать! — Твой младший брат из тех младших братьев, которых оставили дома? О, я отлично могу сделать то твое пугающее лицо и попытаться его прогнать. У меня, конечно, не получится, и придется прятать его ото всех, что тоже может не получиться, а если дядя Феанаро закончит свои языковые беседы... Кузен, уверен ли ты, что ты не хочешь, чтобы он знал? Чутье подсказывало Финдэ, что Ирмо, не дав никаких инструкций на этот счет, оставляет выбор за ними, и как бы ни было несправедливо заставлять Майтимо решать, когда он хочет сунуть голову в пасть медведю — сейчас или позже, никто другой сделать этот выбор не мог. — Я… не могу, — вздохнул Майтимо обречённо, — пока не могу. Хотя и стоило бы. А вот Кано, наверное, стоит знать, только нужно его поймать отдельно от отца. А Тьелко... Ай, да он сам, наверное, всё поймёт. А может, нет. — Тогда нам остается только последовать совету Ирмо и насладиться праздником, — заключил Финдэ с легкими нотками торжественности и скопированной у Майтимо обреченности. — И делать это так, чтобы неладное не заподозрил никто, особенно — твой отец. Хочешь ли ты, дорогой кузен, дать мне напутственные инструкции, как мне поприветствовать твоего брата? Тьелкормо, я правильно понял? Лучше стоило бы спросить, как вести себя с дядей Феанаро, но тут вряд ли помогут инструкции: суровый дядя или будет благосклонен, или пронзит в теле старшего сына чужую фэа с одного взгляда, и тогда праздник станет по-настоящему впечатляющим. — Скажи ему, чтоб шёл домой, — махнул рукой Майтимо. — Тогда он начнёт скулить, как ему скучно и как всё несправедливо, а ты скажешь, что это всё в последний раз. Он, вероятно, будет с собакой. Можно скинуть его на Кано, но тот не сумеет спрятать. Тогда отцу будет не до нас, но... Нет. Спрятать дитя и собаку? Хм. Спрятать собаку и дитя можно разве что поглубже в роще, поближе к леди Индис, куда дядя Феанаро, возможно, не захочет идти, или захочет не в первую очередь. Детям нравятся пляски у костров, собакам нравится лежать и смотреть на огонь — должно сработать. Финдэ улыбнулся и сжал руку Майтимо. — Не волнуйся, встречу твоего брата и уведу подальше от глаз. Не хочешь ли пойти потанцевать с девами? Там, у костров. Он еще не закончил фразу, как понял, что не ошибся: собака и впрямь была тут. Смотрела неодобрительно из ближайших кустов и, кажется, радовалась празднику примерно так же, как радовался ему сейчас Майтимо. Значит, и Тьелкормо где-то неподалеку? Незаметно подмигнув настоящему Майтимо, Финдарато кивнул псу, как старому другу, и громким отрывистым шепотом позвал: — Тьелко!