Искупление

      Лес встречает его тьмой и неясным шелестом. До точки сбора осталось рукой подать, и именно сейчас Капелло сомневается больше всего. Что он скажет этим ребятам? Он им больше не капитан, он даже не может что-то обещать им из-за этого идиотского статуса, ему просто не поверят. Он ничего не может. А ведь они все хорошие бойцы, он лично формировал и тренировал свои отряды. Эти люди надёжные, крепкие и ему безумно жаль, что всё заканчивается вот так.       Мужчина подходит к точке сбора. Тихие, редкие голоса и свет костра стали его ориентиром. В иной ситуации он бы отчитал их за разведённый костёр, за шум, за такое расхлябанное поведение, но сейчас... Сейчас он им не командир, да и всем понятно, что сейчас никто ни на кого нападать не будет.       Капелло подходит ближе, выходя в свет костра, и первый солдат, заметивший его, подскакивает с земли, тут же вставая по стойке смирно. За ним, разворачиваясь лицом к капитану это действие повторяют все. Военный долго всматривается в эти лица. Они стараются держаться так, словно это очередное построение и ничего особенного не случилось, но их любопытные и непонимающие взгляды выдают их с потрохами. Мужчина тяжело вздыхает и садится на ближайшее бревно.       — Вольно, — негромко говорит он, глядя в костёр. Солдаты садятся следом за ним, образовывая вокруг Капелло пустое пространство. Банальное уважение к вышестоящему кажется ему сейчас бойкотом прокажённому. Мужчина смотрит на пляшущие языки костра молча, не двигаясь и почти не дыша. За сегодня это было самым спокойным и завораживающим зрелищем, что позволило ему хоть ненадолго очистить разум.       — Капитан, — начал было один из солдат, но замолчал под грозным взором Капелло. — Я вам больше не капитан, — говорит он и впервые чувствует вес всех этих слов. Он ведь уже думал эту фразу, думал, как она должна прозвучать, думал, как сказать её, но выскочила она всё равно случайно. Вышло как-то жёстко, но ведь это правда — он им больше не капитан.       — Я думаю, у вас много вопросов. Я попробую объяснить по порядку. Если что-то не понятно — сегодня вопросы разрешены, — Капелло позволяет себе короткий смешок, который тихо подхватывают и все остальные. Он волной прокатывается по всем сидящим возле костра и смолкает. Военный же думает, как бы ему продолжить.       — Как вы, наверное, слышали, я объявлен дезертиром. Возможно, кто-то из вас подумал, что это ошибка, но нет. Никакой ошибки в этом нет. Я мог бы долго разглагольствовать на тему того, почему я так поступил, но... Вы сами всё видели. Дельта должна была защищать людей, и то, что происходило в Амстердаме, совсем не было похоже на защиту, — мужчина делает вдох и медленно выдыхает. — Я не вернусь в Дельту. Да, в своё время я принёс клятву верности, но сейчас... Все, кто после услышанного всё ещё хочет идти за мной и со мной — я буду рад пожать вам руки. Все, кто считает, что я неправ, заслуженно получил статус и вообще полный кретин — можете проваливать. Никто не будет чинить вам препятствий.       Сначала наступает тишина. Солдаты переваривают полученную информацию, переглядываются, хмурятся. Потом слышится тихая возня. В свете костра два или три силуэта поднимаются, бросают на капитана и всех присутствующих очень недобрый взгляд и уходят, растворяясь в ночной темноте. Капелло внимательно оглядывает всех сидящих у костра и чувствует невероятное облегчение. Его люди оказались Его людьми, верными ему и тем идеалам, которым был верен он. Они не отвернулись, не ушли, не бросили его здесь одного и готовы идти за ним дальше. Получается, он всё делает правильно? Военный молчит ещё немного и продолжает: — Всех, кто остался, я благодарю за ваше доверие, но прошу вас подумать ещё раз. В Верфях многих из вас ждут семьи, родители, жёны, дети. Присоединившись ко мне, вы рискуете больше никогда их не увидеть, — капитан серьёзен, на его лице написана мрачная уверенность и непоколебимость, но кто-то из солдат внезапно смеётся. — Капитан, вы, видимо, забыли, что в контракте мелким шрифтом пишется: «вернётся один из ста», — раздаётся из толпы. — И то верно, мы и так рискуем никогда их не увидеть, даже если останемся с Дельтой, — вторит ему другой голос. — А так — хоть за то, что считаем правильным, за людей, — звучит третий. Его подхватывают все, начиная поддакивать наперебой, и Капелло улыбается. Улыбается впервые за долгое время спокойно и по-доброму, улыбается, глядя на этот весёлый гомон, улыбается так, что у него почти наворачиваются слёзы на глаза. Но всё же. Кашлянув в кулак, он снова становится серьёзным и поднимает руку, призывая всех к тишине. Голоса мгновенно умолкают, давая возможность мужчине продолжить.       — Спасибо. Вы не даёте мне терять веру в людей. Что ж, тогда у меня для вас новость, — мужчина дожидается, когда все навострят уши, — Амстердам предлагает нам дом, — завершает военный. Наступает тишина. Капелло хмурится. Это не та реакция, которой он ожидал, совершенно не та. Он ждал недоумения, радостных улыбок, непонимающих переглядываний, но солдаты хмурятся и опасливо смотрят на друга. — Капитан, мы разделяем ваш энтузиазм, но... Поймите нас правильно, это город, который мы чуть не уничтожили. Вы правда им верите? — вступает в диалог самый старший из них. Солдаты согласно закивали. Военный обводит своих людей пристальным взглядом и прикрывает глаза. А они всё же умны.       Верит? Людям, которых чуть не убил, людям, которым его появление принесло только страх и боль, людям, которые чуть не убили его, людям, которые спорили о его будущем не более пятнадцати минут. Мужчина открывает глаза. Нет, он им не верит. Он им доверяет. И то, даже не им, а одному конкретному человеку, что протянул ему руку. И он не оттолкнул её. Верит ли он им? Глупый вопрос.       — Они могли убить меня, запереть, отправить в Верфи под трибунал, но Амстердам предложил помощь. Да, я им верю. У меня есть на то причины — отрезает капитан. Жёстко, не давая усомниться в своих словах. И внезапно спотыкается. А почему он, собственно, должен доверять Анике? Она врала всё время, пока между Амстердамом и Дельтой шла война. Врала О'Донновану, Августу, врала ему, почему он так уверен, что сейчас её помыслы чисты? «Потому что она тебе не врала», — звучит тихий голос словно из глубины сознания. Капелло хмурится и трёт висок. Есть какое-то воспоминание, вторящее этому голосу. Что он должен вспомнить? Что? Ах да, их единственный разговор за всё это время. Когда Капелло в очередной раз высказал неудовольство тем, что Джерда в городе, более того, в управлении, и ей доступны почти все ресурсы. Высказался при ней же. Девушка подняла голову от своего планшета, посмотрела на капитана серьёзно, даже немного грозно, и произнесла: «Я делала, делаю и буду делать всё ради блага Амстердама». Капитан тогда фыркнул, не поняв истинного смысла этих слов. Аника делала всё ради блага Амстердама, только в её голове Дельта им не являлась. Так что, по сути, Джерда ему не врала. Капелло невесело усмехнулся и поднял взгляд на солдат, ожидая их ответа.       — А что взамен? — несмело спросил кто-то из самых молодых. Мужчина усмехнулся. Такой молодой, а уже понял как работает жизнь. Впрочем, ответ на этот вопрос у него был.       — Помощь и защита, ничего нового. Помочь жителям восстановить город — нас тут всё-таки много крепких парней — и в дальнейшем участие в различных мероприятиях: вроде патрулей, зачистки ближайших территорий, в общем-то, мы заменим собой Серых, а потом... Потом я буду договариваться, возможно, мы станем одним из подразделений Серых, возможно, будет что-то другое, — ненадолго он замолчал, обдумывая дальнейшую фразу.       — Например, что-то связанное с этими странными светящимися стенами. Все же заметили? — дождавшись согласных кивков, Капелло продолжил. — Надеюсь, вы понимаете, что при всех слухах о подобных стенах, это всё ещё защита неизвестного уровня надёжности. Крепкие мужчины с автоматами всегда надёжнее, и, я думаю, город это понимает, — Капелло снова позволяет себе короткую улыбку, после чего глубоко вдыхает и шумно выдыхает.       — Город поставил одно условие. Мы должны снять шевроны и другие опознавательные символы Дельты, — он серьёзно смотрит на ребят. Солдаты переглядываются, вроде как неуверенно. Кто-то из толпы встаёт и подходит к костру.       Капитан разглядывает лицо подошедшего. Солдатом оказывается женщина, по возрасту явно ближе к Капелло, чем к юнцам, стоящим позади неё. У неё грубоватые черты лица, волосы туго забраны в косу и убраны так, чтобы даже коса не свисала. Капитан думает о том, что она, вероятно, не расплетает эту причёску по несколько дней.       — Мы решили идти за вами, мы уже не служим Дельте, — она срывает с себя шеврон и некоторое время смотрит на него, после чего вновь поднимает взгляд на мужчину. — Мы с вами до конца, капитан Капелло, — с этими словами, и с весёлой улыбкой на губах, она кидает шеврон в огонь. Капелло смотрит на то, как горит символ Дельты. Вспыхивая красными и оранжевыми огоньками, он медленно сгорает. От шеврона остаётся только пепел и воспоминания. Примеру девушки следуют все остальные. Огонь рад новому угощению, он жадно облизывает отданный ему материал. Капитан думает, что вместе с шевронами сгорает и возможность этих ребят вернуться домой, но ему невероятно лестно, что они доверилась ему.       Капелло поднимается, глядя на людей вокруг. Молодые и не очень, опытные и совсем новички, они все преследуют одни и те же цели, руководствуются одними и теми же принципами, и своим капитаном они выбрали его. Именно выбрали, потому что он уже почти сложил с себя полномочия. Они всё ещё верят в великую цель, они всё ещё сражаются за людей, за человечество.       — Спасибо вам, — мужчина чувствует, как в горле встаёт комок. А он ведь так сомневался. Так сомневался в том, что делает, в том, что это правильно, в том, что его поддержит хоть кто-то, но теперь, теперь он понимает, что всё не зря. Он видит тех, кто готов идти за ним, с ним, рука об руку, плечо к плечу, защищать, спасать, помогать. Он видит тех, кому человечество важнее собственной жизни. — Спасибо вам всем — оглядев солдат, устало улыбается капитан. Со всем остальным они разберутся завтра.