Искупление

      Следующие две недели слились в одно цветное пятно. Туда-сюда сновали люди, выясняли какие-то важные вопросы, спорили, иногда громко, иногда тихо, но всегда с таким лицом, будто готовы вгрызться в глотку собеседника. Они кричали, шипели, язвили, могли совершенно внезапно начать плеваться ядом и говорили сложными терминами.       Во всём этом шуме островом спокойствия для капитана стала Аника. Девушка всегда оставалась спокойной, холодной, местами даже безучастной, ни разу за всё это время не повысила голоса и, бывало, тихонько поясняла мужчине какой-то термин или вопрос, завидев его насупившиеся брови. Капелло всё это время стоял рядом с ней, стараясь сохранять спокойное выражение лица, лишь иногда позволяя себе усмешку или снисходительный взгляд. Как мэру удавалось сохранять спокойствие, когда эти люди так нагло демонстрировали своё мнимое превосходство? Отвратительно. Более того, его подозрения оправдались — из всех Дрезденцев хоть что-то о жизни за стенами знали одни только Скитальцы и ещё буквально пара человек. И переговоры вели не они. Люди, что вели переговоры, иногда выдавали такую откровенную хрень, что остаться невозмутимым казалось задачей непосильной. Аника после каждого такого диалога, когда делегация удалялась, прикладывала пальцы к вискам, так, словно у неё невероятно болит голова. В какой-то момент она опустилась в кресло и откинулась с невероятно тяжёлым вздохом. Капитан больше не мог игнорировать её состояние.       — Аника, тебе бы отдохнуть, — начал было капитан, но наткнулся на грустный и слегка насмешливый взгляд девушки. — Может, хотя бы обезболивающее?       — Во мне уже три таблетки, не переживай, — вздыхает Джерда, прикрывая глаза. Она делает глубокий вдох и встаёт, выпрямляется, хрустит шеей и поправляет пиджак на плечах. Военному было даже немного жаль девушку, столько хлопот и забот на её хрупкие плечи. Она всегда этим занималась? И ладно бы только Дрезден был проблемой, нет, волки так же крайне сложно ассимилировались с людьми. Это было чуть ли не самое тяжёлое. Спорить с Авророй, считающий себя заранее правой, выбивающей для стаи всё самое лучшее, было заранее провальной идеей, но у Джерды получалось. Каким-то невероятным образом она каждый раз договаривалась с волчицей до того, что устраивало бы обе стороны. Глядя на эти дебаты капитан думал, что он бы, наверное, так не смог. Да, он мог договориться раз или два, но эти постоянные споры, голова начинала болеть даже у не участвующего в них Капелло. Впрочем, именно поэтому он не лез в политику. Все крупные договоры были либо на О’Доноване, либо на представителях Верфей. Думая об этом сейчас капитану кажется, что в большой политике он бы не выжил и дня.       Люди снова шумят и галдят, Дрезденцы о чём-то спорят друг с другом, совсем забыв о наличии Амстердамцев рядом. Капелло косится на стоящую рядом Джерду. Та уже привычным жестом приложила пальцы к виску, ожидая, когда люди наорутся. Её глаза прикрыты, а брови сведены к переносице, губы слегка поджаты. Весь её вид выражает крайней степени недовольство этой ситуацией. Мужчина решает немного помочь.       — Прошу прощения, — громко окликает он делегацию. Достаточно громко для того, чтобы те обратили внимание на говорящего, — кажется, вы забыли, что госпоже мэр тоже есть что сказать, — капитан ловит слегка удивлённый, но благодарный взгляд Аники и замолкает, когда та начинает говорить. Наконец они уходят и девушка тяжело вздыхает.       — Спасибо, Капелло, — негромко роняет она, что-то записывая. Военный кивает, но хмурит брови. Капелло. Честно говоря, после того, как Аника спросила, как его зовут — мужчина надеялся, что хотя бы девушка начнёт обращаться к нему по имени. Но этого не случилось. Мэр упрямо продолжала называть его по фамилии. Не то чтобы он был против, нет, просто зачем тогда было спрашивать?       — Ты понял, о чём мы договорились? — интересуется девушка. Капитан морщится и кивает. Понял, он не глухой. Аника, Призрак и несколько Серых вместе с делегацией посетят Дрезден, чтобы посмотреть, как там всё устроено и подумать о том, насколько Амстердаму стоит жить также как они, или, может, Дрезден что-то подчерпнёт у Амстердама. В общем поход обещал быть дальний, нервный и тяжёлый. Кажется, в сопровождении должны были быть ещё и Скитальцы, что тоже не добавляло радости.       — Это правда необходимо? — интересуется мужчина и прикусывает язык. Оспаривать приказы вышестоящего начальства всегда каралось жестоко, но Аника не сердится и даже не награждают его грозным взглядом, лишь вздыхает и качает головой, что слегка удивляет Капелло.       — Навряд ли мы узнаем или увидим что-то полезное, но для поддержки хороших отношений это важно, — отвечает мэр и одёргивает пиджак, — выдвигаемся из города завтра в полдень, можешь идти, подготовься, объясни своим ребятам ситуацию. Сегодня больше переговоров не предвидится, — Джерда кивает Капелло и направляется наверх.       — Аника, можно вопрос? — окликает её военный. Девушка останавливается на первом пролёте лестницы и внимательно смотрит на мужчину.       — Всё же, почему я? — военный всё никак не мог взять в толк. Он ненадёжное звено для всей этой системы, потенциальный предатель, лис в курятнике, как бы иронично это теперь не звучало. Но почему-то именно ему доверено сопровождать девушку в длительном и опасном путешествии. Капитан смотрит на Джерду. В её глазах он отмечает мелькнувшую весёлую искру, кажется, её забавляет это непонимание со стороны капитана. Капелло хмурится.       — Может быть, я просто хочу, чтобы ты был мне должен, — усмехается Аника. По её голосу непонятно, шутит ли девушка, но понятно, что сейчас ответа он не получит.       — Я вас понял, госпожа мэр, — беззлобно усмехается капитан, кивает и выходит из ратуши.       Идя по городу его внезапно посещает мысль: «А если она не пошутила?» Этот вопрос, зазвучавший у Капелло в голове, заставил его остановиться на месте. Что, если Аника действительно так думает и все её действия действительно для того, чтобы он чувствовал себя должным? Мужчина морщится. Нельзя сказать, что он не чувствовал этот долг. Этот город отнёсся к нему и его людям куда лояльнее, чем ожидалось и капитан хотел оправдать их доверие. Не просто хотел, но считал, что обязан это сделать, иначе... А что иначе? Разве они с людьми не могут просто уйти? Разве не могут всё бросить, сняться с места и пойти странствовать? Могут. Вполне, их даже скорее всего не будут останавливать. Но они все устали. Устали жить в палатках и под открытым небом, питаться едой, приготовленной на костре, пить воду из рек и умываться в них же. Ему и его людям нужен был покой, и Амстердам мог его дать. Не сразу, нет, сначала им надо было доказать, что они будут полезны городу. Так что даже если Джерда не шутила — они никуда не уйдут.       Военный продолжает путь к разбитому лагерю, где должны были отдыхать его ребята. А если это шутка... То мэр либо невероятно глупа, либо наоборот. В вариант, где Аника действительно так сильно доверяет им — ему не верилось. Не выглядела она сейчас как человек, который так легко мог довериться тому, кто был врагом буквально день назад, девушка далеко не глупа. Это значило одно из двух. Первое — Капелло она не доверяет и поэтому предпочитает держать его ближе к себе, присматривает, наблюдает и делает выводы. В таком случае нельзя было давать ей усомниться в чистоте его намерений, хотя, впрочем, это не было трудно, так как делать что-то «не то» он и не собирался. Второе — Джерда действительно старается оказывать капитану знаки доверия для того, чтобы тот «был должен». Но не совсем в прямом смысле. Тут скорее подходит «был благодарен и хотел ответить тем же». Ему доверяли и после всего случившегося он просто не мог обмануть этого доверия. Мужчина усмехнулся. Если что-то из этого правда — он даже похлопает Анике. Был и третий вариант. Очень похожий на второй, с одной оговоркой. Джерда действительно оказывает ему доверие, но не потому что ей это выгодно, а потому что искренне хочет помочь, потому что верит в него. Но вспоминая её столь безучастный взгляд большую часть времени этот вариант кажется наиболее невозможным. Капелло встряхивает головой. Хватит забивать мозги всякой дурью, до истины ему всё равно не докопаться, по крайней мере пока.       Капитан созывает своих ребят, дабы дать им наставления и попрощаться. Люди снова собираются вокруг костра, смеются, перешучиваются. Мужчина в кои-то веки спокойно улыбается, глядя на эту картину.       — Так, ребята, у меня для вас новость. Её плохость оцените сами — Капелло усмехается, думая о том, что сейчас он наверное больше всего похож на маму-утку, которая оставляет своих детей и надеется, что те не будут особо буянить. И до чего он докатился...       — Я отправляюсь в Дрезден. Пока что я понятия не имею, сколько займёт этот визит. Вас оставляю на попечение главнокомандующего. Не подведите меня, слушайтесь его, — и немного помедлив, капитан с весёлой усмешкой продолжает, — ведите себя хорошо и не хулиганьте, — и последней своей фразой вызывает волну смеха среди солдат. Именно этого эффекта он и добивался. Кажется, его люди восприняли информацию просто и спокойно и действительно не будут доставлять проблем.       — Итак, а теперь серьёзно. Для вас ничего не меняется. Всё те же задания, всё та же работа, я понимаю, что многим из вас уже не терпится взять в руки оружие и пойти зачищать Потерянных, но это позже. Я надеюсь на вас и вашу благоразумность. Все вопросы с Амстердамцами решать через главнокомандующего. Мэр также будет в отъезде, — капитан прерывается, чтобы вдохнуть и обдумать следующую мысль.       — Это что, свадебное путешествие? — звучит шутка из толпы. Солдаты давят смешки, а Капелло окидывает людей хмурым взглядом. Этого ему ещё не хватало.       — Не смешные у вас шутки, — от холодного и спокойного голоса мужчины все выпрямляют спины и опускают взгляды, кто-то кашляет в кулак, кто-то трёт шею. Неудачность шутки поняли все ещё в момент её звучания, но не заставившая себя ждать реакция капитана почти пугает людей.       — Больше идиотских приколов не предвидится? Отлично, значит...       — Капелло, ты меня слышишь? — капитана прерывает его рация, внезапно заговорившая голосом Аники.       — Да, что случилось? — мужчина поднимается, напряжённое прислушиваясь в молчание стальной коробки.       — Планы поменялись. Выбери пятерых своих ребят, вооружитесь, жду вас в оговорённом месте в назначенный час. Есть риск, что по дороге придётся отбиваться от толп Потерянных. Завтра объясню. Как понял? — голос мэра хоть и источал обычное спокойствие, но в нём явно слышалась нотка раздражения.       — Понял, будет сделано, — говорит Капелло в рацию и поворачивается к своим людям.       — Итак, кто хочет в Дрезден? — хмыкнул он, оглядывая солдат. Люди переглянулись и вперёд, не очень уверенно, вышли трое солдат. Все — парни, хмуро переглядывающиеся между собой. К ним шустро присоединяется невысокая белобрысая девчонка, выполняющая роль медика отряда и с тяжёлым вздохом в ряд встаёт уже знакомая капитану широкоплечая женщина с собранными в косу волосами.       — Отлично, спасибо вам. Собираемся в длительную дорогу. Спальники и палатки обязательно, патронажи, оружие, блицы, сами знаете, выполнять. Подъём в одиннадцать утра, к двенадцати надо быть у ратуши, — командует военный.       — Остальные тоже всё слышали, — махнул рукой Капелло и сел на бревно. Что там такого случилось, что Аника попросила его взять с собой пятерых своих ребят? Странно.