Обречённая на жизнь

      Из своей шкуры не вылезешь, не выпрыгнешь, не выползешь, не вынырнешь, не спасёшься. Внутри всё одно: те же жёлтые кости и мясо к ним прикреплённое; та же плоть на костях гниющая заживо; та же мутная тёплая кровь, по сетке из вен бегущая и тоже зловонно гниющая.       Внутри всё одно: те же мысли скучные, прелые, душные; те же идеи, которые были вчера и которые будут завтра; те же тупые сюжеты, как из дешёвой мелодрамы, сочинённой такой же бездарностью вроде меня, а то и кем-то похуже. Играющие в голове без остановки, будто бы на репите. Без пауз, без кнопок «вкл» или «выкл». Без возможности услышать благословенную тишину, подумав о вечном, простив себя и отпустив.       Испишись хоть замертво — до мозолей на пальцах кривых и тонких, до изрезанных поперёк запястий об острый край своего стола, до звонкого стука в полых костях, до нервного тика под глазом, до души, до сакрального смысла. Испишись хоть до боли в мышцах, до морального истощения, до пустоты в голове, до безумия, скорби, до исступления — получится всё одно. Получится то же самое, абсолютно то же. То же, что и вчера, и сегодня. То же, что будет завтра.       Ничего не меняется. Не меняется ничего.       Не меняется, как ни переставляй слова.       Как ни меняйся сам, если угодно.       От себя не убежишь, выше головы не прыгнешь. Я и не пытаюсь толком, этот урок мной усвоен довольно давно. Мне бы только с места сдвинуться — не в высоту, так хотя бы в сторону. Не в длинну, так хотя бы в ширину. Не к облакам, так хотя бы ко дну поближе. Хотя бы куда-то, только подальше отсюда. Подальше от себя. От тебя бы подальше тоже.       Мне бы только немного нового. Что-то, что можно будет вкусить, понять, изучить, повертеть и обмозговать. Мне бы только воздуха свежего сделать глоток поглубже. Жаль, что старая плоть нужный доступ перекрывает наглухо. От нутра своего не избавишься: хоть ножом ковыряй до печени, хоть жизнь проживи обеспеченно, хоть блохастой дворнягой завой на луну и сдохни.       Вывода здесь не будет.