Между нами – всё лучше

Несколько дней спустя Эд впервые трахнул Стида. Эд делал всё медленно; по мнению Стида, почти мучительно-медленно, но Эд уверил его, что первый раз может быть несколько шокирующим, и лучше не торопиться, чем поспешить и потом жалеть об этом. Стид напрягся от первого пальца внутри, делая дрожащий вдох. Эд поднял на него взгляд, светящийся беспокойством. — Ты в порядке? — спросил он. — Да, просто… — Стид закрыл глаза и попытался выровнять дыхание. — Просто нужно расслабиться. — Слушай, мы можем остановиться в любой момент, если ты не уверен… — Нет, — уверенно возразил Стид, — я хочу этого, Эд. Действительно хочу… Я просто… нервничаю. Эд опустился и поцеловал его в живот. — Все время мира в твоем распоряжении, любовь моя. Я никуда не спешу. Он оставлял легчайшие поцелуи, заставляющие Стида растекаться по кровати. Эд продолжал готовить его, останавливаясь всякий раз, как чувствовал напряжение. И, наконец-то, спустя вечность, Эд вошел в него и начал двигаться, и Стиду пришлось закрыть свой рот ладонью, чтобы заглушить крики. Итак, это ебля, подумал он. В этом не было ничего вульгарного или уродливого. Он был окружен и заполнен мужчиной, которого он любит, которого он обожает безо всяких причин. Он обхватил Эда собой и желал только держать его еще крепче, быть еще ближе, чем сейчас. Когда все закончилось, Эд взял носовой платок (Стид положил стопку около кровати) и очистил их обоих. — Было ли это… хорошо? — спросил Эд. — Я люблю тебя, — ответил Стид. Эд ухмыльнулся и прижался к его боку.

***

Месяцы текли на борту «Мести». По мере развития их романтических отношений развивался и их физический аспект. Стид выяснил, что ему нравится узнавать Эда: что доставляло ему удовольствие, а что заставляло его терять контроль и плавиться. Еще он выяснил, что ему нравилось дразнить Эда, а Эду нравилось, когда его поддразнивают, даже если он и ныл по этому поводу. Но из всего, что они делали вместе, Стид никогда не трахал Эда. После первого провала Эд никогда не просил его об этом, но Стид знал, что тот хочет. Он мог видеть это в его глазах, иногда после того, как Эд трахнул его: задумчивый, тоскливый взгляд, который Стид никогда не комментировал. Иногда, когда они были в постели, и Стид спрашивал, чего хотелось бы Эду, а тот поджимал губы — Стид знал, о чем он хотел попросить. Но Эд никогда не произносил это вслух. Стид ненавидел себя из-за этого. Он хотел доставить Эду удовольствие всеми способами, на которые только был способен. Он так страстно желал дать Эду то, чего он так очевидно жаждал. И это было не только об Эде — Стид и сам хотел. Идея была соблазнительной, прекрасной, манящей. Но это было слишком похоже на то, что было с Мэри. Когда он представлял себя с Эдом в таком виде, картинка постоянно заменялась на старую кровать, разделенную с Мэри, и его кожа покрывалась липким потом. Разумом он понимал, что с Эдом все будет иначе. Но… что, если нет? Что, если он будет трахать Эда и увидит взгляд, как у Мэри, полный нежелания и нетерпения? Что, если он не сможет сделать это как следует? Что, если он заставит Эда чувствовать себя грязным, как это было с Мэри, разрушит его так же, как разрушал все прекрасное и чистое? Он не мог. Он не мог сделать это. Так что Эд не просил, а Стид не предлагал. И иногда, в одиночестве, он плакал.

***

Когда волею судеб «Месть» пришвартовалась поблизости от Барбадоса, Стид решил навестить свой старый дом. Когда они расставались с Мэри, та дала ему понять, что он будет принят в любое время, пока он будет осторожным и не разрушит легенду о своей кончине. К тому же, сказала она тогда, подмигнув, она ждет не дождется встречи с его Эдом. Его Эд. Когда она назвала его так, его сердце затрепетало не только от радости, но и от беспокойства: что, если Эд больше не его? Что, если он не примет его обратно? Теперь, когда они заходили в порт, а Эд обвивал его по-осьминожьи, Стид принялся думать об этом. Его Эд. Он не мог дождаться знакомства Мэри с его Эдом, теперь, когда он был «его» безо всяких сомнений. Мэри и дети — и, на удивление, даже Даг — были счастливы видеть и его, и еще больше — одетого в кожу мужчину, которого он с гордостью представил как «Эдвард Тич, мой бойфренд». Мэри и Эд легко сдружились, если судить по смеху, доносившемуся из гостиной. Между тем, Стид выяснил, что у него с Дагом больше общего, чем он мог бы себе представить. Даг, в конце концов, был художником, и их представления о прекрасном были схожи. Они провели несколько часов в мастерской, где Даг показывал ему великолепные пейзажи своего авторства и недавно законченные натюрморты Мэри с полевыми цветами. И, конечно же, дети обожали Эда. Стид знал, что так и будет, но Эд очень нервничал перед встречей с ними. Его волнение не продлилось долго, и вскоре они втроем уже играли в пиратов, бегая по двору и размахивая деревянными мечами. Вечером, после того как дети были уложены спать, Эд разговорился с Дагом (Даг сильно заинтересовался татуировками Эда, которые тот, в большинстве своем, набивал сам), а Стид расположился в южном кабинете, глядя на звезды через окно. Пришла Мэри с бутылкой вина и двумя бокалами и села в соседнее кресло. — Ты нашел себе отличного мужчину, — сказала она, когда Стид глянул на нее. — Правда, — ответил он, — и ты тоже, кстати. Даг очень мил. — О да, он такой, — Мэри вздохнула, — я очень рада, что у вас с Эдом все хорошо. Я помню, что ты переживал об этом. — Ну, я буквально стоял перед ним на коленях, умоляя о прощении. Но, должно быть, я унижался достаточно хорошо, раз это сработало. — Могу сказать, почему. Этот человек совершенно опьянен тобой. Все время, что мы разговаривали, он находил способы вернуться к тебе и тому, насколько ты замечателен. Стид то, Стид это, он такой милый, такой очаровательный, такой смешной и добрый… — Мэри закатила глаза, улыбаясь. — Это могло бы раздражать, если бы не было так умилительно. Стид почувствовал, как краснеет. — Это он замечательный, — сказал он, — не знаю, что я сделал, чтобы заслужить его. — Эй. — Мэри передала ему бокал вина. — Мы оба были лишены шанса на нормальные отношения в течение десяти лет. Думаю, если кто и заслуживает настоящей любви сейчас, так это мы с тобой. Стид улыбнулся: — Склонен согласиться. Мэри налила себе вина, и они чокнулись. — За мужчин, которых мы заслужили, — сказала она. Они выпили. Стид несколько мгновений рассматривал вино в бокале, смакуя его. — Мэри, — сказал он наконец, — Можно спросить тебя о… довольно личном? — Хм? Конечно. — Как тебе было, когда вы с Дагом впервые переспали? Глаза Мэри распахнулись: — Ох. Это и впрямь довольно личное. — Извини, — быстро сказал Стид, — Я не хотел вмешиваться, мне просто… — Нет, нет, все в порядке. — Мэри махнула рукой. — Если и есть кто-то, с кем мне не должно быть странно говорить о сексе, то это должен быть человек, с которым у меня двое детей, верно? Стид пожал плечами: — Наверное. — Ну, в любом случае. Это было… — Мэри задумалась. — Это было… волнительно. Я имею в виду, очень. Я хотела этого, действительно хотела уже некоторое время, но я была напугана. — Она глубоко вздохнула. — Боялась, что я все испорчу, наверное. Но Даг был со мной, и он помог мне просто… отпустить себя. И после этого все было прекрасно. — Это… — Стид кусал губы. — Это всегда прекрасно? Мэри вздернула бровь: — Я думаю… думаю, нет. У нас бывает посредственный секс, если это то, о чем ты спрашиваешь. — Нет, это не… — Стид вздохнул и опустил голову на руку. — Я спрашиваю… бывало ли так, что это ощущалось… плохо? Мэри долго хранила молчание. Она мягко положила руку Стиду на плечо. — Стид, — сказала она, — почему ты спрашиваешь? Стид посмотрел на нее. На ее лице было написано такое искреннее беспокойство, что он решил сказать правду. — У нас с Эдом… не всегда все хорошо. В интимном плане. Но это не его вина. Иногда это… это просто слишком. — Слишком? Что ты имеешь в виду? — Во второй раз, когда мы попытались заняться сексом, у меня случилась паническая атака. Минуту назад все еще было хорошо, а в следующую я уже превратился в рыдающего идиота. Это было унизительно. — Стид закрыл глаза из-за нахлынувшего стыда. — И есть несколько… вещей, которые я просто не могу с ним сделать. Потому что это очень похоже… Это напоминает мне о… Он умолк. — О нашем с тобой сексе, — закончила за него Мэри. Он взглянул на Мэри. Она выглядела так, будто у нее разбилось сердце. — О, Стид, — мягко произнесла она, — мне так жаль. Слезы щипали его глаза. — Я не знаю, почему это происходит со мной. Мэри замерла на секунду, а потом: — Это случилось и со мной. Стид в удивлении приподнял бровь: — Правда? Мэри сжала его плечо. — В первый раз с Дагом были… моменты, которые ощущались очень похоже. И я вспомнила о том, что… было раньше, и отключилась настолько, что нам пришлось остановиться. И я сводила Дага с ума, постоянно спрашивая, уверен ли он, что хочет меня, что он не трахает меня из чувства долга. — Мэри кивнула. — У меня никогда до этого не было секса с кем-то, кто действительно хотел бы меня. Я долго боялась, что втайне он находит меня отвратительной. Горячий стыд разлился в груди Стида. Он вспомнил отвращение, которое ощущал глубоко внутри, когда вынужден был выполнять долг с Мэри, и впервые понял, что она должна была чувствовать, как он относился к этому. Каково ей было быть с кем-то, кто очевидно ненавидит каждую секунду секса? — Мэри, — прошептал Стид, — прости меня. Мэри задумчиво посмотрела на него: — Стид… Можно тебя спросить? — Конечно. — Тебе нравятся женщины? Сексуально? Вообще? Когда Стид ответил, он почувствовал, как какой-то узел внутри него наконец-то исчез. — Нет, я так не думаю. К его удивлению, Мэри засмеялась. — Боже мой, — сказала она, — ну конечно же. Это такое облегчение. — Что? Облегчение? Почему? — Что «почему»? Стид, я выросла в окружении женщин, которые рассказывали мне, чего ожидать с мужем. Как я должна буду ублажать его в постели, удовлетворять его сексуальные потребности и всю эту чушь. А когда я вышла замуж, мой муж не хотел даже касаться меня. Ты так очевидно ненавидел каждую секунду нашей близости. Я могла видеть, какое отвращение это вызывает у тебя. Так что я должна была думать, кроме того, что что-то не так со мной? — Мэри вздохнула. — Но теперь, зная, что дело не во мне… Зная, что я могла бы быть совершеннейшей из женщин, и ты бы все равно чувствовал себя так же, просто потому что женщины — не твоя сфера… Это все меняет, Стид. Абсолютно все. Слеза скатилась по щеке Стида. — О, Мэри, я никогда… никогда не думал о том, как это было для тебя. Мне так жаль. — О, боже, не надо. Это не твоя вина. — Мэри всхлипнула и вытерла собственные слезы. — Кроме того, теперь, когда я знаю про тебя… Я даже не могу представить, каково тебе было. Я имею в виду, мне по крайней мере нравятся члены. Но ты… боже. Это должно было ощущаться так неправильно. — Так и было. — Стид всхлипнул. — Я всегда чувствовал, что делаю что-то совершенно не так; почему еще это было бы так плохо? И я думал… я чувствовал… Слезы теперь текли всерьез. — Я чувствовал такой стыд, Мэри. Мне казалось, что я тебя разрушаю каким-то образом, что я делаю все совсем не верно. Как будто я отравляю тебя своей неправильностью. Оскверняю тебя. Мэри наклонилась и притянула его в объятия, крепко сжав. — Ох, Стид, — прошептала она, — Стид, клянусь, я никогда так не чувствовала. Стид всхлипнул ей в плечо. — Нет? — Нет, нет. Скорее, я всегда чувствовала, будто я заставляю тебя делать что-то, что ты ненавидишь. — Мэри вздохнула. — Боже, Стид. Мы действительно хлебнули дерьма, да? Стид рассмеялся сквозь слезы и обернул руки вокруг Мэри, обнимая ее в ответ. — Вот уж точно. Мэри немного отодвинулась, не убирая рук с его плеч. Слезы струились по ее щекам. — Это не было твоей виной, Стид. И не было моей тоже. Мы просто… просто не были предназначены друг другу в этом смысле. — Мы делали то, что должны, — сказал Стид, — ну. То, что мы думали, что должны. — Но теперь-то мы свободны? — Мэри улыбнулась. — И теперь у нас может быть секс, который нам нравится, с нашими прекрасными и сексуальными бойфрендами. Стид засмеялся, наклоняясь, чтобы спрятать лицо в плече Мэри. Закрыв глаза, он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. — Мне жаль, что я не мог быть лучшим любовником, — сказал он. — О, перестань. Я могу сказать то же о себе. Не то, чтобы я была энтузиастом в постели. — Мэри пробежалась по его волосам. — Секс — не улица с односторонним движением, Стид. Он между двумя людьми. Они оба должны хотеть этого. Стид отсел обратно. — Знаешь, Эд сказал то же самое. — Это потому, что мы оба очень мудры, — сказала Мэри, усмехаясь, — Слушай, Стид. Я знаю, что у нас с тобой были очень плохие моменты, и нам может потребоваться много времени, чтобы избавиться от этого. Может, пройдут годы прежде, чем я перестану спрашивать Дага, не испытывает ли он ко мне отвращения. Но я хочу, чтобы ты знал: тебе не за что испытывать вину. Мы оба старались делать как лучше в ужасной ситуации. Я не виню тебя, и тебе не стоит винить себя. Стид мягко улыбнулся. — Спасибо, Мэри. Честно. Мэри улыбнулась ему в ответ. — Всегда пожалуйста, Стид. Я надеюсь, у тебя все станет лучше. — Я надеюсь, и у тебя тоже. — Уверена, так и будет. У нас обоих. — Мэри отсела обратно и подняла бокал. — За исцеление, — провозгласила она. Стид стукнул их бокалы. — За исцеление. Они пили и пили, пока оба не опустошили бокалы. Мэри потянулась за бутылкой. — Так, расскажи мне. Эд, он… хорошо оснащен? — О боже. И ты туда же, — застонал Стид, — Почему все спрашивают меня про член Эда? Мэри захохотала. — Отвечай на вопрос! — Боже, я не знаю! Мне не с чем сравнивать! Не то, чтобы я был… близко знаком с какими-то другими, знаешь! — Хах. Я просто дразнюсь. — Мэри шлепнула его по руке. — Но со всей серьезностью… тебе хорошо с ним? Физически? — Это… чудесно, — улыбнулся Стид, — Я имею в виду… я его люблю, знаешь? Мэри улыбнулась в ответ. — Я точно знаю, что ты имеешь в виду.

***

Следующей ночью, после того как они закупились в порту и отчалили от Барбадоса, Стид с Эдом ушли в капитанскую каюту. Они уже переоделись ко сну (Эд стащил себе одну из кружевных ночнушек Стида, в которой, по мнению Стида, выглядел очаровательно) и в обнимку лежали в постели, обмениваясь ленивыми поцелуями. Когда Эд с намеком провел рукой вверх по бедру Стида, задирая рубашку, тот чуть отодвинулся, чтобы посмотреть на него. — Эд, — сказал он, — думаю, я могу это сделать. Эд сначала посмотрел на него вопросительно, а потом понимание проступило на его лице: — Ты имеешь в виду… — Я готов к тому, чтобы трахнуть тебя. Я… хочу попробовать снова. Глаза Эда широко распахнулись: — Правда? Ты уверен? — Ну… нет. Я не уверен, — признался Стид, — Я не уверен, что могу сделать это. Но я думаю, что могу. И я уверен, что хочу. — Ох, черт, класс! — сказал Эд ошеломленно, — Я имею в виду, если ты действительно готов… — Ты этого хочешь? — спросил Стид. — Хочу ли я — блять, Стид. — Эд сжал его бедро. — Ты… не представляешь, как сильно я этого хочу. Но… я не хочу, чтобы тебе было больно снова. — Помнишь, что я обещал? Я скажу тебе, если что-то будет не в порядке. Улыбка загорелась на лице Эда лесным пожаром. Он прижал Стида к себе и страстно поцеловал его. — Блять. Да, хорошо. Отлично. Давай сделаем это. — И… Ты дашь мне знать, если я что-то сделаю не так? — Ты не сделаешь. — Эд… — Хорошо, ладно. — Эд закатил глаза, улыбаясь. — Если ты сделаешь что-то не так — а ты не сделаешь, — то я скажу. Стид улыбнулся, мягко целуя Эда. — Спасибо, любовь моя. Эд застонал ему в губы: — Не думаю, что я когда-то привыкну к тому, что ты так называешь меня. — Как? Моя любовь? — Стид поцеловал его в щеку. — Как насчет «мой дорогой»? — Поцеловал в другую. — Мой нежный? — Поцелуй в лоб. — Мой драгоценный? — Бля-я, — простонал Эд; его веки, затрепетав, сомкнулись. — Ты убьешь меня. — О, я не могу принять этого. — Стид потянулся и сжал его задницу. — Не раньше, чем мне представится случай трахнуть тебя. Эд открыл глаза и по-злодейски улыбнулся: — Ну, тогда нам следует продолжить. Он стащил ночную рубашку и дотянулся до стола, чтобы взять банку кокосового масла. Стид какое-то время пытался хранить ее в менее заметном месте, но вскоре понял, что это бессмысленно. Вся команда знала, чем именно капитаны занимаются в постели. Так что вряд ли банка масла могла кого-то шокировать. Кроме того, Роуч жаловался ему, что масла для готовки исчезают из кладовки с удручающим постоянством. Стид вынырнул из своих мыслей о пополнении запасов масла ради спасения сексуальной жизни команды и ради благополучной готовки, от того, что Эд погрузил пальцы в банку. — Подожди, — сказал он. Эд подождал. — Позволь мне сделать это. Эд поднял бровь. — Уверен? — Да, абсолютно. — Вот это мне нравится слышать. — Эд улыбнулся и убрал руки из банки. Он откинулся на подушки и томно развел ноги. Дыхание Стида застряло в горле от этой картины. Красивый, подумал он. И мой. Стид покрыл пальцы густым слоем масла, потер их друг о друга, чтобы немного согреть, и обвел вход Эда. Тот запрокинул голову с роскошным вздохом, и Стид увидел с ослепляющей ясностью, насколько отчаянно Эд нуждался в этом, насколько сильно хотел. «И я отказывался так долго», — подумал он с толикой вины. Он потряс головой, отбрасывая мысли. Здесь не было места вине. Эд ждал этого, ждал терпеливо, когда Стид будет готов, и Стид любил его за это так сильно, что это было почти больно. Он собирался дать Эду все, чего он ждал. Все и еще больше. — Посмотри на себя, — пробормотал Стид, на пробу погружая один палец. Он надавил сильнее после довольного оханья Эда. — Ты ждал так долго, не правда ли? Ты был так терпелив. Ты так хорош для меня, Эд. — Стид, — застонал Эд, вцепляясь в простыни. — Ты был так хорош. Я хочу наградить тебя за твое терпение, мой любимый. — Стид вставил второй палец, и Эд задохнулся. — Ты же скажешь мне, как? Расскажешь, как именно ты любишь, когда тебя трахают? — Блять, Стид, — голос Эда уже прерывался; его самоконтроль исчезал быстрее обычного. — Да, любовь моя, я скажу, скажу тебе, как — блять! — Это хорошо? — Стид старался повторить то, что делал Эд, когда готовил его, двигая пальцами и массируя вход Эда. — Я делаю это правильно? — Черт, да, ты делаешь это правильно, очень правильно, так охуенно идеально, любовь моя. — Эд смотрел на него широко раскрытыми глазами, его щеки полыхали. — Я готов. Давай, трахни меня. Стид не остановился. — Ты уверен? Я хочу убедиться, что не причиню тебе боли… — Боже, да, обещаю, я готов. Был готов долбаную вечность назад, приятель. А теперь, пожалуйста, пожалуйста, вставь свой член в меня прежде, чем я действительно умру. Стид вынул пальцы и зачерпнул больше масла, нанося его на член. Он расположился над Эдом, одной рукой удерживая себя, а второй направляя член ко входу Эда. И тут он замер. Здесь все и пошло не туда в прошлый раз. Здесь все и рухнуло. Паника, воспоминания, ночные кошмары, все они — прямо здесь. Стид чувствовал отравляющую спираль ужаса глубоко внутри, готовую развернуться и ужалить, как кобра, но потом… Он почувствовал пальцы Эда на подбородке, поднимающие ему лицо. — Сосредоточься на мне, любовь моя, — сказал Эд, — ты здесь. Ты со мной. Ты в безопасности. Спираль испаряется. Слезы собираются в глазах Стида, но это хорошие слезы, те, что рука Эда нежно стирает с его щек. Стид здесь, с Эдом, любовью всей его жизни, мужчиной, который обожает его, и желает его, и боготворит каждую частичку его, и хочет заняться с ним любовью. Секс происходит между двумя людьми, как говорили Эд и Мэри — это партнерство. И это то, кто они есть, не так ли? Партнеры. Со-капитаны. Любовники. В жизни, и в любви, и в остальном. Стид улыбается и подается вперед. Его разум заволакивает удовольствием. Черт, он никогда не чувствовал ничего похожего. Эд стонет, и извивается, и обхватывает ногами поясницу Стида, и боже, Стид думал, что знал, каково это — трахать кого-то, но он ошибался, он так чертовски ошибался, потому что он не догадывался даже, что его член может так идеально входить в кого-то, и что это будет чувствоваться, как недостающий кусочек пазла, встающий на место. Эд вокруг него, вокруг члена, и вокруг талии, распростертый под ним, как какой-то павший бог, и Стид наконец-то понимает, как секс может быть не только актом продолжения рода, но актом любви. — Бля, ты чувствуешься потрясающе, — Эд задыхается, его голос низкий и тяжелый от желания. — Охуенно… я знал, что так будет, знал, что ты будешь так хорош внутри меня. — Я… — Стид сглатывет; у него во рту совершенно сухо. — Я подхожу идеально. Эд улыбнулся и посмотрел на него взглядом, в котором перемешались веселье и обожание. — Да. Да, идеально. А теперь давай, двигайся прежде, чем я… Стид вышел и снова толкнулся бедрами, и звук, вырвавшийся из груди Эда, был невозможно прекрасен. Он толкнулся снова, и боже, вид Эда, извивающегося под ним, был столь же пьянящим, как и сжимающиеся мышцы вокруг него. — Эд, — застонал Стид. Он двигал бедрами в естественном ритме, не быстром и не медленном. — Эд, это… это хорошо, дорогой? — О мой ебаный б-о-о-о… — Эд схватился за изголовье кровати. — Да, да, это так чертовски хорошо, просто идеально, просто… не останавливайся. — Даже не думал. Может, я могу — о-о-ох — немного быстрее? Глаза Эда стали абсолютно дикими. — Блять, да, боже, пожалуйста. Стид увеличил скорость, и выражение лица Эда стало чертовски восхитительным. Звуки, которые тот издавал, его вздымающаяся грудь, то, как он сжимался вокруг члена — это было ошеломительно, это было идеально, это было всем. — Эд, — задыхаясь, произнес Стид, — Я не… думаю, что продержусь, ах, дольше, я… прости, я… — Стид, любовь моя, что, о-о-ох, бля, я говорил про это? — Ох. Н-никаких извинений, — Стид улыбнулся и застонал. — Черт, дорогой, я так близко… — Давай. — Эд стиснул его талию. — Кончи внутрь меня. — Ты уверен, что это — это нормально? — Ты сказал, что дашь мне, что я хочу, да? — Эд потянулся и обернул руку вокруг шеи Стида, наклоняя его к себе. — Кончи. Внутрь. Меня. Что ж, это все решило. Стид закричал, его бедра дрожали, пока он выплескивался внутрь мужчины, которого любит. Это было идеально. Ошеломительно. Как озарение. Содрогнувшись в последний раз, он смог прорваться сквозь пелену удовольствия, накрывшую его разум, чтобы обернуть ладонь вокруг члена Эда, и потребовалось лишь одно движение, чтобы Эд последовал за ним, крича и сжимаясь вокруг него еще сильнее. Сердце Стида стало успокаиваться. Он посмотрел вниз и был встречен пристальным взглядом Эда, любящим и мягким. Он был довольным как кот, греющийся в солнечных лучах. — Это было… хорошо? — спросил Стид. Эд ухмыльнулся. — Я чертовски люблю тебя, — сказал он. Стид засмеялся; сумасшедшее счастье согревало его до костей. Он осторожно скатился с Эда и упал на кровать рядом, раскрывая руки. Эд сразу же прижался к нему, утыкаясь лицом в шею и переплетая их ноги. — Как тебе? — спросил Эд, — Хорошо? Стид зарылся рукой в его волосы. — Думаю, я только что открыл свою новую любимую вещь в постели. — Хорошо, я чувствую так же. — Эд отодвинулся и посмотрел на него, улыбаясь. — У тебя талант, приятель. Говорил же тебе. А даже если бы и не было, я бы все равно потерял свой гребаный разум, потому что, знаешь. Я полностью пропал в тебе и все такое. — Я не знал, что это бывает так. — Честно? Я тоже. — Эд потряс головой. — Никто меня так не трахал. Боже, я люблю, когда меня протыкают, но это было чем-то другим, приятель. — Ну, возможно это все потому, что ты влюблен в меня. — Ага. — Эд ухмыльнулся. — Все поэтому. — Хотел бы я заниматься этим все время. Не могу поверить, что я это упускал. — Ага, ну, это стоило ожидания. — Эд провел рукой по спине Стида. — И теперь мы можем наверстать упущенное. — И как ты предлагаешь это делать? — Ну… — Эд поджал губы. — на палубе, для начала. Потом на диване. В ванне… Может, на марсе… — О, тише, — Стид засмеялся, — ты прекрасно знаешь, что за секс на палубе команда нас убьет. — Ага, ну, это того стоит. Хороший способ умереть, в любом случае. — М-м-м, нет. Предпочитаю своего мужа живым и в добром здравии, спасибо большое. Эд резко замолчал и широко раскрыл глаза. Стиду потребовалась секунда, чтобы понять, что именно он только что сказал. — Я имел в виду… моего бойфренда, я… — он запнулся, — моего бойфренда, я хотел сказать. — Это не то, что ты сказал. — Нет. — Стид закусил губу. — Я… полагаю, я начал думать о тебе как о… В смысле, я знаю, что это довольно глупо, потому что мы не… знаешь, но, я планирую быть с тобой очень долго, если ты хочешь, и, полагаю… у себя в голове я думаю о тебе, как о… моем муже. Какое-то время Эд хранил молчание, так долго, что Стид нахмурился. — Это… нормально? — спросил он тихим и слабым голосом. — Нет, — сказал Эд, — Немного проблематично, вообще-то. Потому что я не твой муж, по правде говоря? — Понятно, — быстро ответил Стид, пламенея щеками, — мне… мне очень жаль, я был самонадеян, я… — Так что нам лучше начать планировать свадьбу, — перебил Эд, — Разобраться со всей этой свадебной чехардой, ага? Тогда я стану твоим мужем. Стид потрясенно уставился на него. Эд улыбнулся и погладил его по щеке. — Что скажешь, Стид Боннет? Хочешь жениться на мне? Стид подавил рыдание, подался вперед и впечатался в губы Эда. Тот держал его крепко, целуя, пока слезы катились по щекам. Когда они прервали поцелуй, оба улыбались. Стид всхлипнул и утер щеки. — Мне никогда не нравился брак, — сказал он, — Но… мне кажется, что с тобой это будет иначе. С тобой все по-другому. Глаза Эда сверкали, как океанская гладь в лучах солнца. — Это значит «да»? — Да, это да, конечно это да, как это может быть чем-то еще? — Тут Стид задумался. — Между прочим… Эд, если мы оба капитаны, кто нас обвенчает? Традиционно это делает капитан, но очевидно, что мы не можем сами… — Стид, чтоб меня, это то, о чем ты беспокоишься? — Засмеялся Эд. — Блядь, кому какая разница, кто венчает, мы можем это сделать, как нам угодно. Давай — давай заставим Иззи, он первый помощник. — Эд, ты с ума сошел? Он меня убьет. — Ладно, тогда… Оливия. — Чайка? — Ага, почему нет? Стид засмеялся и толкнул Эда в грудь. — Ты сумасшедший. — И ты тоже, приятель. Абсолютно чокнутый. И я люблю это. — Эд оставил поцелуй на его груди. — Люблю тебя. Стид крепко сжал его. — Я тоже люблю тебя, — сказал он, и (не в первый и не в последний раз) поразился тому, как легко слова приходят к нему, как они удивительно просты и правдивы. Он любил и был любим, и каждый проклятый день делал все еще лучше. На его сердце все еще было полно шрамов, но теперь он точно знал, что Эд будет здесь до конца своих дней, чтобы смягчать и исцелять их, и, может, даже придет день, когда все шрамы истончатся так, что будут едва различимы. До тех пор у него есть бальзам из любви Эда. А у Эда есть его, для любых ран, сокрытых внутри него. Секс, любовь, пиратство, приключения, боль, исцеление — и вся дорога, расстилающаяся перед ним. Все становилось лучше, когда Эд был рядом. И именно там он останется навсегда. Стид улыбнулся; его сердце трепетало, и он заснул в руках своего будущего мужа.