По ту сторону

Стоит ли говорить о том, что разговор об инциденте не состоялся ни по приезде домой, ни после этого. Все члены семейки продолжали молчать, не рискуя заговорить первыми. Отчасти это происходило и из-за того, что чета Ан не только невероятно переживала за состояние дочери, но и не знала, как подступиться к теме, о которой столько умалчивалось. Минджон же как могла изображала шок — хотя убедить пораженных обстоятельством, едва не ставшим трагедией, взрослых было парой пустяков — и про себя радовалась, что это несколько облегчит реализацию ее безумного плана. Дживон по обычаю сохранял спокойствие, ну или по крайней мере умело притворялся. Лиен же подвела ее излишняя эмоциональность: в первую ночь она так и не уснула, несмотря на все упорство, как ее, так и мужа, на работе стала рассеянна, едва не пропустила важную встречу. Новость об Утопленнике быстро расползлась, в шутку его стали называть «мальчиком, который выжил», а Минджон сильнее укрепила свой «статус жнеца смерти». Причем неправильного. Все рассчитывали, что с ее появлением парень непременно умрет, а она «заберет его душу», тем не менее, этого не произошло: хоть номер «56» на тот момент находился в больнице в тяжелом состоянии, он все еще был жив. Это возносило Жнеца на седьмое небо и неимоверно злило Высокородную. То, что Минджон удалось убедить родителей разрешить ей продолжить ходить в школу, вполне можно считать чудом света. Факт пережитого ей стресса подпитывался явной опасностью для жизни во время пребывания в здании школы. Никто в здравом уме не решится утопиться в раковине школьного туалета — это было понятно всем. Как и то, что проблемы, едва не приведшие к трагичному исходу, зародились не дома. Хотя бы потому, что корейские школьники, в выпускном классе особенно, проводят большую часть дня не дома с родителями, которые скорее всего и сами работают допоздна, а в бесконечных занятиях: школьные уроки, горы домашних заданий, внеклассная деятельность, дополнительные занятия и подготовка к предстоящим экзаменам — все это стало неотъемлемой частью жизни едва ли ни любого школьника. И номер «56» не является исключением. Так что неприятности, «породившие Утопленника», берут истоки непосредственно в школе. В общем, в гневе Высокородной нет ничего удивительного, ибо живая жертва за пределами школы — это слишком рискованно. Жнец прекрасно видела ее «тайные» переписки со Старцами. Одну из таких застал Ван Ё во второй день «сотрудничества» с Минджон. Пользуясь тем, что кроме девушки его никто не видит, жнец периодически заглядывал в телефоны тройки и читал их переписку. -Попасть в больницу? Этого они хотят? -Что? Ты это сейчас о чем? — спросила растянувшаяся на лестничных перилах Жнец. -Высокородная. Она хочет, чтобы кто-то отправился в больницу и позаботился о том, чтобы парнишка не выжил. -Да… этого следовало ожидать. Она запаниковала не на шутку. Добивать тех, кто не умирает по-хорошему, в стенах школы очень легко, особенно, когда все, что от тебя требуется — дергать за ниточки. Сейчас эти ниточки ей надо поставить под жесткий контроль и направить. Но, полагаю, нам беспокоиться не о чем. -Это еще почему? -Жнец, — Минджон приняла серьезный вид и встала в более устойчивую позу. –тебе сколько лет? Насколько мне известно, должно быть не одна сотня. Тогда просто подумай: как по-твоему подростки должны не просто пробраться в больницу, в палату к человеку, который находится в тяжелом состоянии, так еще убить его так, чтоб это походило на несчастный случай? Они что, профессиональные киллеры? -Ну не знаю. Все же у Высокородной тут серьезная организация… ну а даже если не она? Уверен, в этом заинтересованы ее родители. А они люди влиятельные и, могу поклясться, способны провернуть подобное. -Ладно, допустим. Даже если в теории это можно организовать. Это серьезная операция. Требующая затрат. А номер «56» сын какого-то бизнесмена, обычный представитель среднего класса. Из приличной семьи и весьма влиятельной, но недостаточно, чтобы так заморачиваться. Я имею ввиду, что Утопленник сейчас не в сознании, и никто не знает, когда он придет в себя, то бишь пока разоблачение никому не грозит. А если вдруг он в итоге не захочет возвращаться в эту школу, то они придумают более аккуратные и менее затратные способы заставить его не болтать о травле и попытке самовыпила…. -Погоди, это ты сейчас так самоубийство назвала? Ладно, допустим… Да и группа по управлению рисками в большей степени, мы с тобой в меньшей степени, сможем о нем позаботиться. -В общем да. Группа по управлению рисками… — произнеся это, Минджон вновь мечтательно откинулась на перила. –Надо поскорее это все организовать. -Слушай…мне начинает казаться, что ты решила сделать Утопленника частью своего попадания на тот свет. Ты же так пытаешься достать Высокородную. -И да, и нет. Если помнишь, это случилось за два дня до твоего появления. Я не знала про возможность стать жнецом. Ну…настоящим. Но это действительно мне на руку. И Высокородная, и Старцы в курсе о моем прямом участии во всем этом, а шумиха лишь раззадоривает их. Уж обучающиеся прекрасно осведомлены о мафии, в большей или меньшей степени мы все являемся ее частью, хоть никто и не скажет. А этот случай явно выбивается из привычного порядка вещей. Для достижения цели мне не хватает лишь триггера… И Миджон протягивает Ван Ё одноразовый телефон. -Что это? — он берет его недоверчиво, хмурясь поглядывает на экран. На телефоне записано одно единственное видео. Видео с родителями Высокородной. -Там ясно слышно, как они заключают контракт с одной фирмой, одним из условий которого является продажа той фирме одного склада у порта. Дело в том, что тот склад является стратегически важной точкой, ибо он используется не по назначению, а скорее как посредник между водой и сущей. А самое интересное, что этот склад был обещан другой фирме, дети владельцев которой являются в этой школе не просто шестерками, а одними из подручных Старцев, если те будут исправно выполнять приказы. Склад-то никто никому отдавать по идее не собирался, Старцы делают все, чтоб дети тех бизнесменов никогда не сделали ничего достаточно хорошо, однако тут появилось слишком выгодной предложение, и склад отошел вот той фирме. Если это всплывет, Высокородная лишится весьма важных фигур. Остается лишь убедится, что она получит запись. -Так, погоди. Откуда у тебя вообще столь ценное видео? Девушка ехидно улыбнулась, глаза засияли озорным блеском. -У меня свои источники. -Минджон? — теперь его голос звучал более настойчиво, но ответом была все та же улыбка. –Ан Минджон! К тому моменту девушка уже не слушала: на клочке тетрадного листа она черкала послание Высокородной. «Раздавая обещания, надо быть осторожным. -целую, Жнец» -Так, ладно. Как ты вообще можешь быть уверена, что за тобой придет именно она? -Не могу. Это могут быть и Старцы. Однако глобально это не имеет значения: уж они не могут позволить себе допустить ошибку, ибо с них выйти на Высокородную — раз плюнуть. *** Телефон подкладывал непосредственно Ван Ё, по понятным причинам. Ответ не заставил себя долго ждать. Это случилось буквально на следующий день. Уроки закончились; солнце опустилось за горизонт, окрасив небо в иссиня-черный. Стоило Минджон переступить порог школы, как ее рот зажала влажная горячая рука. Жнец попыталась изобразить сопротивление, посчитав, что в противном случае это бы выглядело чересчур подозрительно. Ее силой волокли за территорию школы, туда, где не станут искать. Толчок. Голова с гулким стуком бьется о стену, перед глазами начинают бегать блестки. Перед ней вырастает тонкая фигурка Высокородной. Острие ножа сверкает в лунном свете. Она смотрит на Жнеца с тупой звериной яростью. Тело Минджон пронзает резкая боль, она пытается закричать, но изо рта вырывается только немой хрип. Лезвие пронзает грудную клетку, в вечерней тишине отчетливо слышно, как с хрустом ломаются кости. Высокородная всем весом наваливается на нож, вдавливая его по самое основание. Жнеца начинает трясти, как в лихорадке; рот наполняется горячей кровью, она захлебывается ей. Тело слабеет, становиться ватным, ноги перестают держать. Высокородная с силой вынимает нож и отлетает на несколько шагов назад; Минджон с грохотом валится на землю. Картинка перед глазами плывет и темнеет. «О чем люди обычно думают перед смертью? Допустим о том, что было в жизни хорошего или о чем они сожалеют. О чем думаю я: как, черт возьми, ей удалось прорубить ножом грудину?» Закончилось все примерно также быстро, как и началось. Из открытой раны на асфальт лилась кровь; Жнец рвано хватала носом воздух. Минуты казались вечностью, взгляд цеплял частые камни, валявшиеся на дороге. Выдох. Вдох. Тяжелый выдох. В миг все почернело. Ван Ё с интересом, несколько напряженно, наблюдал за этой картиной со стороны. Его поражало, на какую жуткую жестокость способны дети. Когда же Минджон умерла, следующая сцена едва не заставила его засмеяться: над телом стояли две женские фигурки в окрашенных красным одеждах и внимательно осматривали его — убийца и убитая. -Ан Минджон. 12 декабря 2004 г. — 10 сентября 2022 г. Это вы? -Ван Ё, ты сейчас по всему по списку пойдешь? — не отрывая взгляд от трупа, она лучезарно улыбнулась. Он улыбнулся ей в ответ. -Ну и как тебе умирать? -Я еще не до конца поняла. По началу вроде страшно, потом этот страх липкой черной жижей начинает течь по твоим венам, становится частью тебя и ты принимаешь его… интересный опыт. -Ахах ты единственная за мою службу, кто так считает. Жнец водрузил свою тяжелую ладонь на плечо девушки. -По списку мы не пойдем. Ты ж не собираешься стирать себе воспоминания. Отведу-ка я тебя сразу в компанию. Глаза Минджон тут же заблестели, хотя внутри поселилась тревога. Она столько хотела начать работать жнецом смерти, но никогда не думала о том, что она собирается сказать. Заметив перемену в ее лице, Ван Ё поспешил ее подбодрить. -Все будет нормально. Скажи все, как есть. Учитывая сложность ситуации, они рассмотрят твое предложение. Ну что самое худшее, что может случиться? Ты отправишься на тот свет и переродишься, а группа по управлению рисками продолжит заниматься этим самостоятельно. -Вот умеешь ты поддерживать. Ужасный ты человек, Ван Ё. -Да, я знаю. Ночами из-за этого не сплю. *** Как и обещал, жнец за ручку отвел Минджон прямо к дверям компании. Чжумадын внешне не отличался от любой другой корпорации. Огромное почти полностью стеклянное здание почти не выделялось на фоне высоток. Однако стоило молодым людям зайти внутрь, как перед ними предстал гигантский холл, почти полностью выстланный белым мрамором, по которому из стороны в сторону сновали люди в черных костюмах. Ван Ё шел быстро и уверенно по направлению к кабинету директора, Минджон семенила позади, крепко сжимая ее ладонь. Стук в дверь. -Войдите. Помещение оказалось таким же просторным и светлым. С платформы, на которой размещался письменный стол, на вошедших глядела женщина с виду средних лет, одетая в снежно-белое, расшитое серебряной нитью платье. -Ах, Ван Ё, дорогой, вы припозднились. Я уже заждалась. -Кто ж знал, что они везде понатыкали камер. Теперь даже способности использовать не выходит. Говорила она спокойно, однако без нарочитой важности или слащавости, как это нередко бывает, со жнецом она общалась скорее как с приятелем, нежели как с подчиненным. -Ну, Минджон, дальше давай сама. Если что, ты всегда сможешь найти меня. И он вышел, оставив девушку один на один с директором и голосами в ее голове. -Ван Ё рассказал мне о твоем желании работать у нас. Сказал, что ты способная и можешь быть полезна. Причин не доверять ему у меня нет. Но позволь спросить: отчего же ты хочешь стать жнецом? Минджон замялась. «Скажи все, как есть». Проще некуда. Однако сейчас она с трудом подбирала слова. -Дело в том, что раз по мою душу явился жнец смерти, а значит я должна скоро умереть, мне хотелось, чтобы моя смерть не была напрасной, понимаете? Я не один год пыталась остановить тот ужас, что происходит в Аокигахара и теперь у меня есть возможность правда что-то изменить… Да и вообще, после смерти я хочу быть полезной. Я думаю, что жнеца смерти напрасно делают кем-то страшным, кого стоит бояться. Просто задумайтесь: есть кто-то, кто берет души за руку и проводит на тот свет. Например я страдаю от вещи, прозванной в народе «топографический кретинизм». Без помощи Ван Ё я бы просто не дошла сюда. Директор внимательно слушала, как девушка, тараторя, пытается донести свою мысль. -Обычно так не делают, но твоя школа действительно доставила много проблем… Поступим так: я определю тебя в группу по управлению рисками на испытательный срок, походу ты будешь сдавать экзамены и пытаться преодолеть конкуренцию. Если пройдешь — останешься работать у нас. Нет — отправишься на суд, по окончании которого определят, где ты пробудешь до перерождения.– закончив говорить, женщина откинулась на спинку стула, явно не желая возвращаться к заполнению бумаг, что стопкой лежали перед ней. — Твоей начальницей станет Ку Рён. Ее кабинет на самом нижнем этаже. Он там только один, не ошибешься. Лифт в холле ты видела. Я дам тебе знать о начале первого экзамена. Все то недолгое время, что Минджон спускалась, она не переставала думать. Сперва о том, как за нее, должно быть, сейчас беспокоятся родители. Она взглянула на экран мобильника: 10 пропущенных от отца, в два раза больше от матери. А ведь ей потом надо будет вернуться домой и делать вид, что все в порядке, что она жива. Да и придумать какое-нибудь мало-мальски приемлемое объяснение тому, почему к 12 ночи она не только не была дома, но и не отвечала на звонки. «Может вообще домой не возвращаться? Останусь у Ван Ё или еще где-нибудь… Так, Минджон, соберись. Если хочешь, чтобы все шло по плану, придется работать с тем, что имеешь. Надо вернуться домой.» Когда девушка опустилась на нижний этаж, она попала во что-то наподобие подсобного помещения. Факт того, что она находилась над землей, подтверждался лишь наличием окон. Бетонные стены были изрядно потерты, лестница, ведущая к кабинету, также не вызывала доверия. Поднявшись по ней, Минджон попала в небольшую освещенную через одни окна бетонную коробку, в которой теснилось два полноценных письменных стела и один небольшой стоик с пластиковыми стульями. За каждым из них сидело по жнецу: Отшельница, Ворон и Безмолвный Брат. Помявшись у входа, девушка вошла. Все трое повернулись к ней. -А вот и наша новая сотрудница. — сказала девушка с ярко-розовым каре и того же цвета тенями на глазах. Отшельница, Ку Рён. –Что ж, Ан Минджон, добро пожаловать. Это Чхве Чжун Ун. — она указала на Ворона. — А это Лим Рёнгу. — следующим она показала на Безмолвного Брата. Ворон наградил ее дружеской улыбкой. Тут он выглядел иначе, чем в школе. Как и все остальные, возрастом на школьника он не тянул, и сейчас это было заметно сильнее. Растянувшись на пластмассовом стуле у небольшого столика, он кутался в толстовку и потягивал кофе из стеклянной кружки. Внешне он не был примечателен — обычный молодой человек приятной наружности. Но было в нем что-то, что выделяло его среди знакомых Минджон. Нечто светлое у него в душе оставило отпечаток на его внешности. -Надеюсь, мы сработаемся. -Да, надеюсь. — произнес Безмолвный Брат. -Ухты, Вы умеете говорить? А я и не знала. Рёнгу смерил ее прожигающим взглядом. В отличие от немного сурового вида Рён, он изображал безразличие. Его взгляд скучающе скользил по девушке, оценивая ее. -Да что ж сейчас стали набирать народ без проверки? Почему я заработал это место, а тебя, Чжун Ун, и тебя, как там тебя зовут, взяли за красивые глазки? Госпожа Ку, разве это честно? -Лим, ее будут тестировать. Походу дела. Просто наша работа сейчас не может быть отложена. Сам знаешь, сколько уже людей погибло. Ответом послужило тихое фырканье. Казалось, помимо Ворона, присутствие Минджон не нравилось никому. Иметь одного неквалифицированного сотрудника — это одно, а двоих… Ей хотелось доказать, что она может быть полезной. С верхних этажей она притащила картонную коробку, по высоте подходившую для стола, забрала у Чжун Уна один из стульев и принялась за бумажную работу, порученную госпожой Ку. Сама же группа вскоре разошлась, пожелав ей доброй ночи и хорошей работы. Еле тикавшие настенные часы отсчитывали секунды, пока Жнец писала отчет по делу, с которым знакома только на словах и через выданные бумажки. Казалось, еще немного и мозг вскипит и вытечет. Глаза горели от длительной работы за компьютером. -Я же умерла. Тогда отчего так тяжело? *** Час ночи, два, начало третьего. Спустя несколько часов разбирания бумажек Минджон пошла искать Ван Ё, чтобы тот довел ее до дома. Как выяснилось, просто захотеть найти кого-то в Чжумадыне недостаточно: там множество коридоров и путей и, если ты плохо ориентируешься в пространстве, ничего не стоит потеряться. Кабинет она так и не нашла, однако, спустя пятнадцать минут плутания, задумавшись, она врезалась в него, как в первую встречу. -Ты же обещала, что будешь внимательнее. — мужчина наградил ее теплой улыбкой и повел в сторону выхода. — Ну, как прошел первый рабочий день? -Я им не нравлюсь. -С чего ты так решила? -А что бы ты чувствовал на их месте? Они заняты важным делом, а тут им подсовывают непутевую школьницу, которая даже не прошла тестирование. Продуктивности им это не добавит. -Не принимай все так близко к сердцу. Ты пришла вечером. Все устали, они впервые тебя видят, у каждого свои предрассудки. Уверен, вы сработаетесь. Когда Ван Ё довел Минджон до дома, они, попрощавшись, разошлись. Пока они шли, мысли девушки суетились вокруг ее нового состояния. Теперь она действительно жнец смерти — посредник между миром живых и миром мертвых. Но будто ничего не поменялось и ее это ужасало. Тем не менее, она никак не могла отделаться от ощущения пустоты, будто в миг она лишилась чего-то чрезвычайно важного; она шла, держась за сердце, будто проверяя, бьется ли оно. И оно не билось. После тяжелого рабочего дня люди торопились по домам. Блестящие под светом уличных фонарей и ярких вывесок машины тащили за собой вереницы пожухших листьев. Порывы холодного ветра время от времени пролезали под слои одежды, заставляя сильнее кутаться в мягкую куртку. Тело ныло от долгой бумажной работы, а веки все продолжали тяжелеть от усталости. Минджон все не прокидал вопрос «почему». Почему мертвые тревожатся, чувствуют усталость, как и живые? Прохожие продолжали идти, не обращая на них никакого внимания, будто их не было вовсе. Впрочем, как и в любой другой день. Утомленные от бесконечных переработок, жители мегаполиса спешили попасть домой и, казалось, даже землетрясение не смогло бы привлечь их внимание в тот момент. Дальше было все самое сложное. До квартиры она поднялась почти бесшумно, что, в общем, не имело смысла, ибо дверь квартиры была приоткрыта, а изнутри доносились голоса. Про себя она ужасно жалела, что, став жнецом в группе по управлению рисками, она теперь была видима для живых. Кровь пульсировала в висках, дыхание участилось. «Что я им скажу? Мам, пап, извините, я умерла и теперь работаю жнецом смерти? Черт, там внутри явно есть кто-то еще… Может полиция? Тогда дела совсем плохи…» Далеко за спиной раздались шаги. Вариантов было немного. В целом, можно было убежать выше по лестнице и продолжить прятаться, но ради чего? Чтоб ее сочли похищенной, без вести пропавшей или, еще лучше, убитой? Тогда она больше не сможет ходить в школу и заниматься работой. Шаги слышались все громче. Еще немного, и Минджон бы точно поймали, надо было думать быстро. Она открыла дверь и вошла. В квартире пахло дождем. Сквозь приоткрытое окно в комнату проникал прохладный осенний ветер, щекотал лицо и весело играл с тканью одежды. На диване в гостиной сидели ее родители. Лиен облокотилась на руки, зарывшись пальцами в волосы. Дживон держал руку на ее плече, пыталась успокоить. Если приглядеться, можно было заметить, как тяжело вздымается и опускается его грудь. Напротив стоял полицейский: молодой парень с измотанным видом черкал ручкой пометки в небольшом блокнотике по мере того, как Дживон говорил. Приглушенный желтый свет напольной лампы делал обычно обманно-добродушное лицо отца суровым и немного старческим. Когда Минджон вошла, все взгляды устремились на нее. Лиен едва ли не подскочила на месте. -Где ты была? — ее голос звучал то ли строго, то ли обеспокоенно. -Понимаешь, мам, дело в том, что… Полицейский прервал ее на полуслове, давая время на то, чтобы придумать отмазку. -Это вы Ан Минджон? -Да, я, — ответила она несколько растерянно. -Хорошо… — он с шумом захлопнул блокнот и облегченно вздохнул. –Хорошо, что ты нашлась и что с тобой все в порядке, но впредь не забудь предупредить родителей, прежде чем уходить гулять с друзьями. Юноша определенно был рад, что смог наконец отделаться от работы и завершить свою смену. Уходя, он заговорчески подмигнул Минджон, будто он только что спас ее от объяснений. «Что-то срочно нужно выдумать такооее…» -Минджон, мы ждем пояснений, — голос отца звучал действительно сурово. Ладони девушки вспотели. Придумывать под таким давлением было просто невыносимо. -Дело в том, что один придурок на велосипеде сбил меня. Ну как? На ногах я устояла, но телефон вылетел из рук прямо на проезжую часть. Как вы понимаете, через какие-то секунды спасать там было нечего. Я пыталась подойти к кому-то взять телефон позвонить, но вы и сами знаете, как это обычно бывает. Все вечно заняты, черта с два ты подойдешь к кому-то посреди улицы. Пока я пыталась выловить хоть одного, я…эм…несколько заблудилась. Мягко говоря. Вы ж знаете, как я ориентируюсь на местности, а я вовсе забрела на какую-то незнакомую улицу. Так что пока я разобралась, куда идти, пока дошла (а идти достаточно долго)… прошло много времени, — она стыдливо опустила голову. Жнец старалась говорить ровно и естественно. Местами выходило даже весьма удачно, хотя внимательный бы заметил, как время от времени ее взгляд ускользает от родителей и начинает плавать по комнате. Благо, таких внимательных не нашлось. Оставалось только надеяться, что факт того, что телефон на самом деле цел, не вскроется. Чета Ан подошла к дочери и заключила ее в объятия. От намеков на злость не осталось и следа. Приятно было вновь чувствовать знакомый аромат специй и одеколона, ощущать тепло родных рук. Горячее дыхание разливалось по телу теплыми волнами. -Мы рады, что ты в порядке, — теперь голос отца звучал привычно мягко. –однако ты должна понимать, что после этого мы станем тебя контролировать чуть больше. — слово «чуть» было использовано скорее для смягчения эффекта фразы, нежели на самом деле имело вес. -Новый телефон-то мы тебе достанем, но теперь после школы сразу домой, поняла? Я больше не позволю тебе ходить по подружкам на ночь глядя. -Я поняла, мам. После обмена любезностями все со спокойной (или почти) душой отправились спать. Если не вглядываться, комната девушки выглядела вполне чистой: спальня была компактной и светлой, там стояли кровать, представлявшая собой матрас на деревянном каркасе, откуда на пол ниспадало воздушное облачно-белое одеяло, небольшой комод с безделушками на нем, письменный стол да кресло-«барашек» у самой двери. Однако внимательный посетитель заметит, что комод покрыт легким, едва заметным слоем пыли; «безделушки» на комоде скорее представляют собой кипы макулатуры, от которой забыли избавиться; за креслом, поставленная, чтоб не было видно, валяется школьная сумка. Единственным местом, которое являлось идеально чистым, был письменный стол. Все тетради и ручки были аккуратно расставлены в соответствующие контейнеры, на специальной подставке красовался новенький ноутбук. На ее рабочем месте не было ничего лишнего, остальное доставалось по мере надобности и убиралось по окончании работы. Единственным неуместным предметом в этом эталоне организованности и порядка была книга. Она менялась примерно раз в неделю и всегда находилась в одном и тем же месте: в правом верхнем углу стола, под подставкой с тетрадями. Если открыть ее на странице, где Жнец закончила чтение, можно было обнаружить одну из ее самодельных закладок с причудливым рисунком и, если повезет, обилие карандашных заметок, растекавшихся по всей странице. Минджон было готовилась выключить свет, как, после трехкратного стука, в комнату зашел Дживон и присел на край кровати. -Пришел пожелать моей булочке спокойной ночи. -Сладких снов, пап. -Минджон. -Да, что такое? -Ты ведь соврала. -Прости? -Про то, что заблудилась. Лиен я говорить не стану, не хочу ее еще эти беспокоить, главное, что ты целая домой вернулась. Но скажи мне, что случилось на самом деле? Минджон закуталась в прохладное одеяло, будто в облако. Этот вопрос больше не заставлял ее нервничать. Скорее всего, на это отчасти повлияло и умение Дживона «гипнотизировать» людей походу общения. Однако новых идей для выдумки не было. -Я, конечно, могу сказать… -В чем проблема? -В том, что мне никто не поверит. -Но мы же твои родители, булочка. -Никто в здравом уме в такое не поверит. Все ведь нормально. Пожалуйста, не спрашивай. Она умоляюще смотрела на него, пока он не сдался. Тяжело вздохнув, Дживон накрыл дочь одеялом, поцеловал на ночь в висок, выключил свет и вышел.