Они больше не притворяются

      Одно из самых любимых занятий Тецуро во всем проклятом мире - обниматься с Кенмой во время просмотра старых фильмов Диснея. Однако он никогда не сможет в полной мере насладиться этим – Кенма совсем не тактильный человек и обнимается с ним только тогда, когда Тецуро очень срочно нуждается в каком-то комфорте.       Точно так же, как сегодня.       Тецуро не провалил экзамен, но был очень близок к этому. Он был в ужасе, когда увидел последние пункты – буквальное определение того, что такое сдача экзамена. Его бросает в дрожь даже при мысли об этом ужасно низком числе на бумаге.       В старших классах он был бы зол на себя. Он бы начал бросать книги в стену или вымещать свой гнев на Кенме или Бокуто – никогда на Акааши, Акааши слишком страшный. Он бы ушел из дома, чтобы очистить высокий разум, только чтобы вернуться домой несколько часов спустя, замерзший из-за забытой куртки, и с новыми ранами в форме полумесяца на ладонях после того, как ногти вонзились достаточно глубоко, чтобы пролить кровь.       Но с тех пор, как он поступил в университет, у него больше нет сил злиться. Он разочарован, больше всего на свете. Последние несколько недель он провел ни с чем иным, как готовился к этому экзамену, отвергая любые приглашения своих друзей потусоваться. Но все было напрасно. Он переутомился почти до изнеможения, он не спал в последние семь дней, он неделями жил на кофе и лапше быстрого приготовления.       И что в результате? Чуть не провалил тест и вёл себя жалко до такой степени, что Кенма сжалился над ним, притянул его голову к груди и поставил их любимые старые школьные фильмы Диснея, чтобы Тецуро мог успокоиться.       Он мог бы выпить тот кофе с Яккуном. Он мог бы пойти на подписание книги с Каем. Он мог бы играть в пляжный волейбол с Бокуто, Акааши и Конохой. Он мог бы попробовать эту новую игру с Кенмой. Он мог бы, он мог бы, он мог бы.       Он ненавидит это. Ненавидит то, чем сейчас является его жизнь.       Телефон Кенмы начинает жужжать, но он сразу же тянется к нему, и, кто бы ему ни звонил, он скидывает. Чувство вины глубоко колет в груди Тецуро. У Кенмы, должно быть, сейчас миллион других дел, кроме как обниматься с Тецуро и смотреть фильмы, которые они оба смотрели бесчисленное количество раз. Итак, Тецуро поднимает голову с плеча Кенмы и садится на тренера. — Ты в порядке? — Кенма спрашивает осторожно, явно пытаясь звучать так же беззаботно, как и всегда, но беспокойство все еще заметно в его голосе.       Тецуро пожимает плечами. — Ты можешь идти и делать свое дело. Тебе не нужно страдать из-за моей жалости ко мне.       При этом Кенма сильно бьет его по руке. Каким бы слабым ни казался Кенма, он сильный. Тецуро взвизгивает от боли и начинает другой рукой гладить раненую руку, чтобы немного успокоить боль. — Эй, а это зачем было? — Он спрашивает, кладя. — За то, что ведёшь себя глупо, — легко говорит Кенма. Он тянется к пульту и ставит фильм на паузу. Таким образом, они могут спокойно разговаривать, не прерываясь на шум и события на экране. — Это был Шое, но у него сейчас практика, так что он, вероятно, просто хотел рассказать мне о новом быстром ударе, который он сделал с Кагеямой, или о том, как Цукишима оскорбил его. Если бы это было что-то серьезное, он бы позвонил мне снова.       Упоминание Цукки что-то путает внутри Тецуро. В старших классах у него каждый раз, когда он видел его, не говоря уже о разговоре с ним, появлялись бабочки, но теперь бабочки потеряли свою красоту и грацию, они забыли, как летать. Имя Цукки все еще заставляет их хотеть летать, но они больше не могут. Это отвратительное, невыносимое чувство.       Забавно, что он все еще думает о нем как о Цукки, хотя он не называл его так вслух почти год. С тех пор, как тот жалкий телефонный звонок посреди ночи, когда он умолял его притвориться, что они парни… Он едва мог смотреть ему в глаза во время национальных. И это было не только из-за нелепой влюбленности, которую он испытывал к парню, нет, это было также из-за смущения.       Единственное, о чем он сожалеет о своей школьной жизни, так это о том, что он никогда не признавался Цукки. Он не знает, что могло случиться – он даже не уверен, что Цукки нравятся мальчики. У него есть предчувствие, что так оно и есть, и его гейрадар обычно на высшем уровне, но в таких сложных ситуациях нельзя быть достаточно осторожным, верно?       Кенма выводит его из задумчивости равнодушным взглядом – он ждет ответа.       Тецуро прочищает горло. — Да, хорошо. Итак, тебе больше нечем заняться? — Кенма качает головой. — Хорошо.       Тецуро откидывается на плечо Кенмы, огромная часть его испытывает облегчение от того, что он не удерживает своего лучшего друга от важных дел.       Это напоминает ему, почему они здесь в первую очередь, и совершенно новая волна разочарования и печали ударяет его в живот. Но теперь он не только оплакивает все время, которое он потратил на подготовку к экзамену впустую, но и скорбит о потерянном шансе, который он получил за признание Цукки.       У него не было никаких контактов с ним после национальных в прошлом году. Тогда Тецуро думал, что у него еще есть время, но потом он больше никогда его не видел. Он задается вопросом, если бы он не был так смущен всей этой фальшивой историей с свиданиями, хватило бы у него смелости признаться?       Нет, наверное, нет. Но он думал, что они продолжат дружить.       Он ошибался.       Иногда он просит Кенму спросить Хинату о Цукки, но Хината всегда говорит одно и то же. — Он оскорбляет меня каждый день, он постоянно дразнит Кагеяму, первокурсники его боятся, он больше закатывает глаза, чем говорит настоящие слова. — Это все, что Тецуро знает о Цукки прямо сейчас.       Но он хочет знать гораздо больше. У него выросли волосы? Он вырос? У него все те же очки? Ему нравится волейбол в эти дни? Тецуро хочет знать все – его планы на окончание старшей школы, его цели, его мечты, все.              Он чувствует себя жалким, когда думает об этом. Теоретически, он должен был уже отойти от своей школьной влюбленности, познакомиться с новыми людьми и повеселиться. Но он не глуп – его чувства к Цукки выходят далеко за рамки влюбленности, хотя он и не знает, как это возможно. Он не знает его достаточно хорошо, чтобы влюбиться в него, так почему же он чувствует, что может умереть от одной мысли о нем?       Это несправедливо.       Несколько часов спустя Тецуро просыпается от своего легкого сна, все еще на плече Кенмы, но на заднем плане идет другой фильм. Он просыпается от громкого жужжания, в котором узнает свой телефон. Он резко поднимает голову с плеча Кенмы, заставляя другого на секунду потерять равновесие.       Тецуро тянется к своему телефону, чтобы проверить сообщение. Это его очень удивляет – он почти уверен, что с его губ слетает недоверчивый звук, но он не знает. Кенма смотрит на него с интересом в глазах. — Что случилось? — Спрашивает он, указывая подбородком на телефон.       Неправильно? В этом нет ничего плохого. Он немного шокирован и не знает, как реагировать, но в остальном все в порядке. Все в порядке. На самом деле, более чем хорошо. Цукки: Куроо-сан, мне нужна твоя помощь       Он сует свой телефон в руку Кенме, который осторожно смотрит на него, а затем его глаза расширяются. — Что мне делать? — Тецуро спрашивает, и Кенма просто пожимает плечами. — Парень, в которого ты влюблен, написал тебе- — Я не влюблён в него. — ... так что, очевидно, ты отвечаешь. — Я не влюблен в Цукки, Кенма. — снова говорит Тецуро, на этот раз более твердым голосом. От равнодушного взгляда, который бросает на него Кенма, у Тецуро по коже бегут мурашки. Он дуется. — Хорошо, хорошо.Я напишу ему ответ. Куроо Тецуро: привет, Цукишима. ты в порядке?       Тецуро не может отрицать, что он немного обеспокоен. Почему Цукки написал ему после года отсутствия связи? Это вызывает беспокойство, если не сказать больше. У него проблемы? Ему что-то нужно? Он ранен?       Тецуро бросает взгляд на Кенму. Он снова начал играть, но Тецуро знает, что он обращает внимание. Он знает его достаточно долго, чтобы знать, что Кенма может идеально разделить его внимание, когда дело доходит до видеоигр и людей, которых он любит. Но прежде чем он смог высказать свои мысли Кенме, телефон Тецуро звонит, когда приходит еще одно сообщение от Цукки. Цукки: Ты все еще у меня в долгу       Тецуро хмурится. Не то чтобы он забыл об этом, или он не хочет сдержать свое слово, но это немного странно. Зачем поднимать этот вопрос прямо сейчас?       Подождите, это то, с чем ему нужна его помощь? С одолжением? Черт, он мог бы начать с этого, тогда Тецуро не забеспокоился бы сразу, как только увидел его сообщение. Куроо Тецуро: да. тебе что-нибудь нужно? Цукки: Я могу тебе позвонить? — Кенма, он хочет позвонить мне, — говорит он, даже не уверенный, что это связно, только надеясь, что Кенма сможет понять его идеально после всех этих лет крепкой дружбы.       Тихие звуки из игры Кенмы прекращаются, когда он делает паузу и смотрит на Тецуро такими же широко раскрытыми глазами, какими они были, когда Тецуро показал ему сообщение. — Зачем? — Тецуро пожимает плечами. — Скажи ему ”да".       Он кивает, сглатывая.       Он не может поверить, что ему нужен Кенма, чтобы сказать ему, что делать. Ответь ему. Скажи "да". Это не сложные вещи, Тецуро должен делать это без приказа, но он чувствует, что его мозг заморожен, и он не может сформировать правильные мысли. Куроо Тецуро: конечно Цукки, должно быть, кажется, что Тецуро такой же невозмутимый, как всегда – он понятия не имеет, насколько он сбит с толку и, по большей части, в панике. Цукки: Мы парни. Подыгрывайте. И зови меня Цукки. Что за черт? Куроо Тецуро: ???       Цукки не отвечает, но телефон Тецуро начинает звонить. — Кенма, он звонит мне!       Кенма снова приостанавливает игру, чтобы посмотреть на Тецуро. — Хорошо? Ответь.       Тецуро яростно качает головой. — Нет, я не могу. Он сказал, что мы парни, чтобы я подыграл и называл его Цукки. Кенма, что происходит?       Кенма закатывает глаза; он явно раздражен Тецуро и его нынешним поведением. — Он делает то же самое, что и ты в прошлом году. Он просит тебя притвориться его парнем.       Это действительно имеет большой смысл. — Да, хорошо, — говорит он, затем делает глубокий вдох и, наконец, берет трубку.       Все в порядке, Тецуро. Ты только притворяешься парнем своей пассии. Ничего особенного. Просто подыграй. Все будет хорошо. — “Привет, Цукки”, — приветствует его Куроо. Он чувствует себя торжествующим, что ему удается придать своему голосу самодовольство и что он не раскрывает своих настоящих чувств. Это было бы не идеально, если бы его голос звучал неуверенно и нервно, не так ли? — “Привет, Тецу. Ты на громкой связи.”       Если бы Тецуро пил прямо сейчас, он бы наверняка подавился.       Он представлял, как Цукки называет его по имени бесчисленное количество раз. Он умирал от желания услышать это в течение долгого времени, хотя прошло много времени с тех пор, как он признал, что никогда этого не сделает. И теперь, хотя это фальшивка, Цукки не только назвал свое имя, он назвал Тецу. И то, как он это сказал? Это было мягко и нежно – если бы Тецуро не знал, что все это притворство, он бы поверил, что Цукки влюблен в него.       О, что бы я сделал, чтобы он называл меня так все время! — “Помнишь, я говорил тебе о вечере сплочения команды, который мы проведем сегодня?”       Нет, потому что он ничего ему не сказал. Но Цукки сказал подыграть, так что это то, что он делает. Если Цукки нужно, чтобы он знал о ночи сплочения команды Карасуно, то Тецуро знает о ночи сплочения команды Карасуно. — “Конечно, малыш” — отвечает он. Он думает, что перестарался, но давай! Он определенно назвал бы Цукки бейб, если бы они были настоящей парой, так почему бы не быть настолько искренним, насколько это возможно? — “Что насчет этого?” — “Мы играли в Never Have I Ever- — “Вау, ты играешь?”       Цукки щелкает языком, и кто-то на его конце провода громко смеется. — “Меня заставляли играть. В любом случае, как я уже говорил. Мы играли. И эти ублюдки- — “Грубо, Цукишима!”       Это определенно был их либеро. Нишиноя, не так ли? Да. Тецуро никогда не сможет забыть, каким громким он был. Он помнит одну ночь в одном из тренировочных лагерей, когда он проснулся посреди ночи от громкого смеха Нишинои.       Комнаты Некомы и Карасуно даже не были в одном коридоре, и он все равно слышал это кристально ясно. — Ты дашь мне закончить?” — Кей ждет секунду, затем: — “Итак. Мои товарищи по команде не верят, что я встречаюсь с тобой, поэтому они заставили меня позвонить тебе, чтобы доказать это ”       Наконец, Тецуро понимает, что происходит. Должно быть, был вопрос об отношениях – Тецуро обязательно спросит об этом позже – и по какой-то причине Цукки сказал своей команде, что встречается с Тецуро. Он задается вопросом, почему. Цукки не похож на человека, которому насрать на отношения, или на то, что он единственный одинокий человек в группе, или что-то в этом роде.       Он тоже спросит об этом. — “Видишь, малыш, это то, что я имел в виду, когда сказал, что тебе следует больше хвастаться нами” — говорит он самым самодовольным голосом, на который он способен в данный момент, стараясь звучать как можно более дерзко. — “Я почти уверен, что все в моем кампусе знают, что я встречаюсь с блондинкой, высокой, сексуальной центральной блокирующей из Мияги”       Он изо всех сил старается не обращать внимания на то, что его щеки с каждой минутой становятся все горячее и горячее. Он ненавидит нервничать, но, черт возьми, это безумие. Он даже не знает, как он формирует слова, все, что он говорит, просто вытекает из его рта без его согласия. Он называет Цукки малышом, Цукки назвал его Тецу, он только что придумал сценарий о том, что весь его кампус знает о Цукки. Это слишком, но часть его надеется, что это никогда не закончится.       Честно говоря, он даже не может винить себя за то, что покраснел. — “Заткнись” — резко отвечает Цукки, и это заставляет Тецуро по-настоящему рассмеяться. Он так давно не слышал, чтобы Цукки так много говорил. Он скучал по его голосу и резким словам. — “Я вешаю трубку- — “Нет, ты не сделаешь этого” — кричит Хината где-то рядом с Цукки.       В очереди происходит некоторое перетасовывание и беспорядок. Тецуро воображает, что это, должно быть, Хината пытается бороться или что-то в этом роде с Цукки, чтобы помешать ему закончить разговор. — “Хината, отпусти мой телефон!” — Цукки кричит, но его голос чем-то приглушен. — “Нет, дай мне, я тебе не верю!” — Слышен громкий стук – Тецуро задается вопросом, что его вызвало. Он надеется, что это не падение Цукки или что-то в этом роде. — “ Куроо-сан, ” — выдыхает Хината в трубку. — “Привет, Чиби-тян. Что ты делаешь с телефоном моего парня?” — Тецуро спрашивает, делая большой акцент на слове "парень".       Кенма подталкивает Тецуро к лодыжке? — “Шоё?” — Он произносит одними губами, и Тецуро кивает. — “Если он спросит, меня здесь нет” — шепчет он. Тецуро снова кивает. Хината, вероятно, спросит Кенму об отношениях Тецуро и Цукки, и Тецуро догадывается, что он не хочет ему лгать. Вполне понятно. — “Твой парень?” — Хината восклицает. — “Ты серьезно? Почему ты встречаешься с Цукишимой из всех людей? Ты мог бы найти кого получше!” — “Хината, хватит!” Кричит кто-то на заднем плане. Тецуро не помнит его имени, но он почти уверен, что это их нынешний капитан, который раньше был номером шесть. Как его звали? Эндо? Энокида?       Хината резко вдыхает. — “Прости, Энношита-сэмпай” — говорит он.       Энношита! Конечно! Я помню, как Савамура так много хвастался им, это было безумие. Как я мог забыть его имя? — “Теперь верни Цукишиме его телефон” — продолжает Энношита. — “Но- — “Нет, но у тебя есть доказательства, он встречается с Куроо-сан, теперь верни ему его” — Тецуро слышит какое-то тихое шуршание, вероятно, Хината неохотно передает Цукки его устройство. Затем, через мгновение: — “Хорошо, это все, что я хотел”, — говорит Цукки. — “Я сейчас повешу трубку”.       Тецуро не хочет вешать трубку. Но он не может заставить Цукки говорить с ним. Он хотел бы догнать его – он хочет знать все, что случилось с ним за последний год, и он хочет рассказать Цукки все о своем собственном году.       Но он знает, что не может. По крайней мере, не сейчас. Может быть, он сможет позвонить ему в другой раз и поговорить какое-то время. — “Конечно, малыш” — отвечает он. Он только что назвал Цукки малышкой в третий раз. Он задается вопросом, последний ли это.       Если мы снова не будем притворяться, я никогда больше не буду называть его малышом. Он ни за что не захочет встречаться со мной.       Отлично, теперь он чувствует себя еще хуже, чем раньше. Теперь он жалок не только из-за своего почти проваленного экзамена, но и из-за своих чувств к Цукки. Он такой глупый. Почему он должен был влюбиться в него? Разве он не мог влюбиться в кого-то более доступного? Он величайший идиот, которого когда-либо видела эта Земля, это точно. — “Мы поговорим позже” — добавляет он. — “Верно” — говорит Цукки. “Пока, Тецу”.       Сердце Тецуро замирает. — “Пока, Цукки”       Звонок заканчивается.       Он секунду смотрит на номер на своем телефоне, прежде чем отбрасывает телефон на край кровати и швыряет подушку в лицо. Он громко стонет. — Я хотел спросить, все ли с тобой в порядке, но я так понимаю, что это не так, — беспечно говорит Кенма, и это вызывает еще одно недовольство со стороны Тецуро. — Я назвал его малышом, — бормочет он в подушку. — Ты сделал. — Три раза. — Я знаю, я слышал.       Он поднимает голову с подушки и откидывается назад, кладя голову на спинку кровати. — Что мне теперь делать?       Он не видит Кенму, но когда тот говорит, Тецуро слышит, как закатываются глаза в его голосе. Он просто слишком хорошо его знает. — Признайся ему.       Это заставляет его выпрямиться и уставиться на Кенму, подняв брови. — Ты что, с ума сошел? — Недоверчиво спрашивает он. — Зачем мне вообще это делать? Он не чувствует того же!       Кенма бросает на него равнодушный взгляд. — И откуда ты это знаешь? — Это очевидно, — заявляет Тецуро, чувствуя себя очень уверенно в своих словах. Он ни за что не мог понравиться Цукки таким образом. Абсолютно невозможно. — Тогда почему он попросил тебя быть его фальшивым парнем? — Потому что я был у него в долгу, Кенма. Больше ничего.       Кенма пожимает плечами. Он отводит взгляд от Тецуро и, откинувшись на дюжину подушек, которые он сложил для себя, продолжает играть в свою игру. — Тогда перестань жаловаться, — говорит он. Хотя он не отрывает взгляда от своей игры, а его пальцы постоянно двигаются по кнопкам, когда он разговаривает с Тецуро, он не кажется менее внимательным, чем раньше. — Ты либо признаешься, либо смиришься и продолжишь. Вот и все.       Тецуро вздыхает. Кенма прав. Это просто пустая трата энергии - говорить о Цукки, когда он не признается ему. Он предпочел бы избавить их обоих от неловкости после того, как Цукки отвергнет его. Это было бы действительно неудобно для них обоих, и Тецуро хотел бы избежать этого.       Он просто продолжит следить за социальными сетями Цукки в тех редких случаях, когда он что-то публикует, и за социальными сетями его друзей, потому что они часто публикуют истории о тренировках или дружеских встречах, и Цукки обычно включается в них. Он просто будет продолжать просить Кенму спросить Хинату о благополучии Цукки. Он просто продолжит восхищаться Цукки издалека. Он просто будет продолжать думать, какой могла бы быть его жизнь, если бы Цукки любил его в ответ.       Он просто продолжит мечтать.