Песнь тысячи ночей

Клод едва удерживал взгляд, чтобы не смотреть на бриллиантовую заколку в форме цветка. Он купил её для любимой и с нежностью представлял, как она будет носить эту изящную вещицу, изредка вспоминая о нём. Спустя некоторое время император направился в библиотеку, поручив советнику завершить текущие дела. Дженнет сладко спала в глубоком кресле. Её каштановые волосы разметались по плечам, а лицо казалось безмятежным. Ещё ни одна женщина не была ему так близка. Клод отчаянно тосковал по ней, даже когда их разделяли часы работы. Она являлась к нему в сновидениях, и нередко он просыпался с её именем на губах. «Спишь с книгой в руках?» — едва заметно улыбнулся Клод, глядя на возлюбленную. Он протянул руку, чтобы аккуратно поправить прядь, упавшую ей на лицо. Раньше император никогда не придавал значения простым прикосновениям, но когда Дженнет находилась рядом, ему нестерпимо хотелось чувствовать её тепло. От этих мимолетных касаний кровь быстрее бежала по жилам. Девушка проснулась от ласкового прикосновения к щеке и удивлённо спросила: — Что вы тут делаете, Ваше величество? Вместо ответа Клод поднес её ладонь к губам, принимаясь по очереди целовать изящные пальцы. Дженнет замерла, ведя подушечками свободной руки по его твердым, но удивительно податливым губам. Когда же император, шутя, слегка прикусил её пальцы, она вздрогнула и удивленно отдернула руку. Клод собственническим движением склонился над ней, покрывая поцелуями лоб, кончик носа и, наконец, вовлекая в глубокий, желанный поцелуй. — О, если бы это счастье могло длиться вечно… — прошептал он, сгорая от переполнявшего его чувства. — Ваше Величество… я ношу ребёнка под сердцем, — внезапно призналась она, со страхом и тревогой вглядываясь в его лицо. Её холодные пальцы задрожали в его широкой ладони, а бледные щёки залил лихорадочный румянец. Дженнет попыталась улыбнуться, но улыбка мгновенно угасла, стоило ей увидеть, как изменился его взгляд. — Давно? — Клод с подступающим ужасом посмотрел на её округлившийся живот. — Больше пяти месяцев, — тихо ответила она. — И ты всё это время молчала? — Не хотелось говорить тебе то, чего ты явно не желал слышать, — Дженнет тяжело вздохнула, видя, как стремительно темнеет его лицо. — И поэтому я узнаю обо всём последним?! — Клод резко развернулся и принялся раздражённо расхаживать между стеллажами библиотеки. — Если бы ты призналась раньше, мы, возможно, могли бы… Он внезапно осёкся, почувствовав острое отвращение к собственным мыслям. — Не надо, Клод! Прошу, не говори этого, — прошептала Дженнет. Она поспешно отвернулась, скрывая блеснувшие на глазах слёзы. Император глухо выдохнул, и в его голосе прорезалась горькая, холодная усталость: — Да, ты права. Знаешь… я бы не стал тебя ни к чему принуждать. Он развернулся к выходу. — Наверное, всё случилось в ту самую ночь. Мне следовало сразу отправить тебя обратно в Рубиновый дворец. — Что ты такое говоришь?! — Дженнет со страхом уставилась на его удаляющуюся спину. — Я ухожу к себе в кабинет, — ледяным тоном объявил Клод, уже переступая порог библиотеки. — Тебе нужен отдых и покой. И это ещё одна причина, по которой стоило рассказать всё сразу. Чистая удача, что за эти месяцы с тобой ничего не случилось. В следующий миг Дженнет осталась одна посреди библиотеки, ошарашенно глядя на закрывшуюся дверь. На секунду ей захотелось броситься следом, чтобы продолжить этот тяжелый разговор, но она сдержалась. Гордость не позволила унижаться, к тому же девушка понимала, что сейчас ничего не добьётся — Клод был слишком потрясён, чтобы слушать разумные доводы. Мысленно назвав его упрямым дураком и добавив про себя ещё несколько нелестных замечаний, она немного успокоилась. Ему просто нужно время, чтобы прийти в себя. Однако следовало помнить и о другом: когда император всё же решит вернуться, её положение станет настолько очевидным, что им обоим будет уже не до любовных утех. Обида на Клода помешала Дженнет разделить искреннее ликование слуг, когда те узнали о её беременности. Обитатели дворца, конечно, давно обо всём догадывались, и теперь не скрывали восторга от того, что тайное наконец стало явным. Дженнет рано ушла в свои покои, оставив празднующих придворных в зале. Лёжа в постели, она печально думала о том, что лично у неё нет повода для радости. Сейчас они могли бы вместе разделять счастье от скорого рождения малыша, а вместо этого Клод наверняка упивался вином в своем кабинете. Засыпая, Дженнет мстительно надеялась, что утром этот алкогольный побег от реальности обернётся для императора жуткой головной болью.

***

Сделав попытку встать, император тут же со стоном упал обратно на подушки. Кое-как открыв глаза, он различил склонившегося над ним хмурого Феликса. — Это на тебя не похоже, — сурово произнес рыцарь, заставляя Клода выпить воды. — Чтобы ты — и так напился? — Отстань… — глухо отозвался тот. — Ты целый вечер демонстративно не подходил к леди Дженнет, — не отступал Феликс. — Лилиан Йорк просила передать, что ты ведёшь себя непозволительно жестоко. По-твоему, Дженнет ничего не боится? Это её первый ребёнок, ей безумно страшно! — Она знает, что я думаю по этому поводу, — недовольно проворчал Клод, хотя в груди шевельнулось глухое чувство вины. — Я просто не хочу рисковать её здоровьем. — Тогда хотя бы постарайся не смотреть на неё так, словно она уже одной ногой в могиле. Клод честно пытался следовать совету названого брата и не обременять Дженнет собственными страхами. Он просто хотел присматривать за ней, лично убеждаясь, что она жива и здорова. Своё поведение император считал вполне приемлемым до сегодняшнего вечера. Они вместе сидели в гостиной: Дженнет сосредоточенно вышивала жёлтую лилию на белом платке, а он делал вид, что читает книгу. — Прекрати! — неожиданно прервала тишину девушка. — Что именно я должен прекратить? — Клод поднял на неё взгляд. — Ты всё время смотришь на мой живот! — Вовсе нет, — попытался запротестовать он, хотя втайне понимал, что пойман с поличным. — Всё будет хорошо, слышишь? Не волнуйся так, — Дженнет отложила рукоделие в сторону и мягко положила ладони на округлившийся живот. — Тебе… очень больно? — Клод осторожно придвинулся ближе и робко коснулся её. Вдруг его глаза удивленно округлились — ладонь ощутила отчетливый, сильный толчок изнутри. — Не больно, просто уже очень неудобно, — с улыбкой ответила она, когда малыш внутри немного поутих. Осторожно поднявшись с дивана, Дженнет подошла к окну и распахнула створки, впуская в комнату бодрящий морозный воздух. — Дженнет, ты с ума сошла?! — рассердился Клод. Он мгновенно вскочил на ноги, подхватил теплый плед и заботливо накинул на её плечи. — На улице стужа, ты же простудишься! — Ещё секунду, посмотри! Идёт снег… — заворожённо прошептала она. В темноте за стеклом кружились первые робкие пушинки, но Феликс предупреждал, что к ночи начнется настоящий снегопад. — Ты так любишь снег? — уже тише спросил Клод, обнимая её сзади и утыкаясь носом в макушку. — Да, — согласилась Дженнет, прижимаясь к его надежной груди и наблюдая за падающими с небес хлопьями. — Скоро родится наш малыш.