Песнь тысячи ночей

Дженнет проснулась на рассвете морозного зимнего утра. Обычно она спала в своей комнате, но эта ночь принадлежала им двоим. Открыв глаза, она надеялась увидеть Клода, но постель оказалась пуста — император уже покинул ложе. Тяжело вздохнув, девушка уловила слабый, едва уловимый аромат его волос, всё ещё витавший над подушкой. Сон окончательно покинул её, и в этот момент тишину покоев нарушил робкий, тихий стук. — Это Атанасия, можно войти? — Входи, мой маленький ангел! — отозвалась Дженнет. — Я принесла сладости! — просияла Атанасия, прямо с порога демонстрируя плетёную корзинку с лакомствами, словно самое ценное сокровище. — Как аппетитно! Забота маленькой принцессы вернула Дженнет силы, которые, казалось, испарились без следа после тяжелого разговора с императором. — Ты хорошо себя чувствуешь? — заботливо спросила малышка. — Да, конечно, — Дженнет одарила её ласковой улыбкой. В её зелёных глазах заискрилось озорство, и она мягко призналась: — Я жду ребёнка от твоего отца. Скоро у тебя появится младший братик или сестрёнка! Но прежде чем Дженнет успела ласково коснуться золотистых волос принцессы, комнату ослепила яростная вспышка света. Оглушительный грохот потряс воздух, будто тысячи фейерверков разорвались одновременно в замкнутом пространстве. Вокруг испуганной Атанасии мгновенно выросли невидимые, пульсирующие стены чистой магии, не подпуская никого близко. Дженнет, отброшенная мощной ударной волной, рухнула на пол без сознания. Император Клод, ощутив внезапный и колоссальный выброс энергии в своих покоях, мгновенно переместился на место происшествия. Его взор, обычно холодный и отстраненный, теперь был прикован к бушующей, плотной силе, от которой даже стоять рядом было физически тяжело. — Ваше Величество, приближаться опасно! — испуганно выкрикнул ворвавшийся следом Феликс, преграждая путь своему правителю. — Спасите… принцессу, — едва слышно прошептала Дженнет, чудом уцелевшая после первого магического удара. Взглянув на бушующую аномалию, она снова лишилась чувств. Стало очевидно, что Атанасия оказалась в самом эпицентре тёмного вихря, обратившись в его нестабильное ядро. Оставалось лишь гадать, сколько минут осталось до рокового взрыва, способного уничтожить весь Гранатовый дворец. — Слушаюсь! Я уже вызвал магов, они на подходе! Ваше Величество, умоляю, подождите… — Ветер вокруг бушевал с такой силой, что Феликсу приходилось кричать во весь голос. Но Клод, не дослушав верного рыцаря, упрямо шагнул вперед. Феликс в ужасе замер, глядя, как золотые волосы императора развеваются на ураганном ветру, словно сотканные из чистого солнечного света. — Не шуми, выполняй приказ. Не обращая внимания на предостережения, Клод вошел в бушующую магическую бурю. Каждую секунду он ощущал острую, разрывающую боль — казалось, его собственное тело вот-вот разлетится на куски. По бледному лицу императора потекла кровь. Он намеревался подавить аномалию изнутри, понимая, что промедление смерти подобно. Если бы его магия грубо столкнулась с этой чужеродной энергией снаружи, Атанасия могла пострадать. Клод принял решение: весь сокрушительный удар отдачи он примет исключительно на себя. Без малейшего колебания император протянул руку к пульсирующей сердцевине вихря. В тот же миг Гранатовый дворец содрогнулся от чудовищного взрыва.

***

— Кто ты такая?.. — прошептала Дженнет, заворожённо глядя на женщину с золотыми волосами. Та сидела у окна, окутанная лунным светом, и по её щеке скатилась одинокая слеза. — Меня зовут Диана, — ответила незнакомка, мягко поворачивая голову. — Я так долго ждала этой встречи, чтобы поговорить с тобой. Надеюсь, ты сможешь мне помочь… — Что я могу сделать? — Дженнет робко сделала шаг вперёд. — Пожалуйста, не оставляй Клода и Атанасию. — Но разве… разве я им нужна? — голос Дженнет дрогнул от подступивших слёз. — Сколько бы я ни пыталась заслужить хотя бы тёплый взгляд Его Величества, мне никогда не быть частью их семьи. Его сердце полностью принадлежит тебе. — Я не забирала его сердце, — печально отозвалась Диана, и её силуэт дрогнул. — Сердце Клода может быть разбито на осколки, но оно всё ещё там… Готова ли ты помочь исцелить его? — Почему ты просишь об этом меня?.. — Дженнет прижала руки к груди. — Я ведь лишь… — Потому что твоё сердце полно чистой любви к ним, — тихо произнесла Диана, прежде чем окончательно раствориться в лунном сиянии. Перед глазами Дженнет всё поплыло, словно её стремительно утягивало на дно глубокого озера. «Знакомое чувство. Кажется, это был всего лишь сон», — отрешённо подумала девушка, с трудом открывая тяжёлые веки и узнавая очертания комнаты. — Слава богу! Я так боялась, что ты уже не очнешься… — Лилиан Йорк плакала, не сдерживая чувств и сжимая её ладонь. — Леди Дженнет, у тебя что-нибудь болит? — Слава небесам, всё позади, — тихо выдохнула Дженнет, чувствуя, как слабость сковывает тело. — Как долго я была без сознания? — Три дня, — вместо Лилиан ответил Феликс. Его голос, обычно весёлый, сейчас дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — Что?.. — Дженнет в испуге, взглянув на них. В комнате повисла гнетущая, тяжёлая тишина, а пламя свечей отбрасывало зловещие, неспокойные тени на каменные стены. — Где Атанасия и Клод? — устало, но требовательно спросила Дженнет. Несмотря на все уговоры Лилиан и Феликса, она упорно пыталась встать с постели. Дженнет рвалась к ним, но после трёх дней беспамятства тело совсем её не слушалось. Ноги подкашивались. — В таком случае… я хочу увидеть хотя бы Атанасию, — твёрдо заявила она, пресекая любые попытки уложить её обратно. — Хорошо, леди Дженнет, — наконец сдался Феликс, тяжело вздохнув. — Лилиан проводит вас к принцессе. Но, пожалуйста, обопритесь на неё и никаких возражений. Дойдя до покоев девочки, Дженнет тихо постучала в дверь. — Атанасия, можно войти? — мягко позвала она. — Я бы очень хотела поговорить с тобой. Дверь оказалась слегка приоткрыта. Надеясь, что малышка не прогонит её, Дженнет осторожно заглянула внутрь. — Ты не спишь, милая? Атанасия не ответила, лишь безмолвно отвернулась к стены. Слёзы в её глазах, казалось, уже иссякли, но плечи всё ещё мелко вздрагивали от тихих всхлипов. — Знаешь… — тихо произнесла Дженнет, с трудом присаживаясь на край кровати и ласково глядя на девочку. — Раньше я верила, что стала для тебя хорошей матерью. Мне казалось, я смогла завоевать твою любовь. И даже если у нас с твоим отцом родится ещё один ребёнок… Она на мгновение замолчала, судорожно вздохнула и слегка нахмурилась от подступившей боли. — Я думала, моя Атанасия знает, как сильно я её люблю, и понимает, как много значит для меня. — Но если у вас родится малыш, ты будешь говорить все эти нежные слова ему, а не мне! — вдруг воскликнула Атанасия, резко повернувшись. — Я снова останусь совсем одна! — Неужели ты правда так думаешь? — искренне удивилась Дженнет. — Да, да! — зарыдала девочка, и из её глаз вновь хлынули слёзы. — Вы с папой будете любить его сильнее, потому что он будет маленьким и хорошеньким! А про меня забудете! — Я буду любить его точно так же, как тебя, мой ангелочек. Но ни на каплю не больше. Дженнет с теплотой раскрыла объятия, и Атанасия больше не смогла сопротивляться. Она отчаянно бросилась к мачехе, прижимаясь к ней так сильно, словно искала защиты от всего мира. — Мама… Мамочка, я так виновата! — сквозь рыдания лепетала девочка. — Это всё из-за меня… Из-за меня папа не просыпается! — Моя любимая доченька, — шептала Дженнет, чувствуя, как у самой сжимается сердце. Она нежно поглаживала Ати по длинным золотым волосам. — Ну же, не плачь, не надо так убиваться. Ты ни в чём, слышишь? Ни в чём не виновата.