Песнь тысячи ночей

Тишина в комнате казалась обманчивой, словно зыбкое марево сна. Единственное отличие от привычной картины заключалось в том, что Клод, вечно дремавший на диване, теперь лежал в своей огромной кровати с плотно закрытыми глазами. «Как странно… Почему он выглядит таким спокойным?» — промелькнуло в голове Дженнет. Она крепко, ободряюще сжимала ладошку принцессы. Атанасия несмело подошла ближе. Золотые пряди императора рассыпались по подушке, на лице не осталось ни единой суровой морщинки — оно казалось абсолютно безмятежным. Знакомые сильные руки неподвижно покоились поверх одеяла. Но исхудавшие шёки и пересохшие губы выдавали его критическое состояние. Клод по-прежнему не открывал глаз. — Папа, проснись же! — сквозь слёзы прошептала Атанасия, размазывая их рукавами платья. Дженнет осторожно взяла холодную руку мужа в свою, нежно поглаживая пальцы. Покои сковала давящая, зловещая тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами девочки. Казалось, этот мёртвый покой вот-вот раздавит их своей непомерной тяжестью. Дженнет обречённо опустила взгляд и медленно выдохнула, как вдруг почувствовала слабое движение — палец Клода едва заметно дрогнул. Сначала она подумала, что ей показалось. Но мгновение спустя ладонь императора шевельнулась снова, уже отчётливее. Дженнет резко вскинула голову. И в тот же миг Клод открыл глаза. Сначала он лишь слегка прищурился от света, а затем несколько раз моргнул, словно мучительно прогонял остатки многодневного забытья. — Папочка! — радостно вскрикнула Атанасия и, не помня себя от счастья, бросилась в объятия отца. — Любимый, ты проснулся! — выдохнула Дженнет, не веря собственным глазам. Клод медленно перевёл на них тяжёлый взгляд, едва приоткрыл пересохшие губы и тихо произнёс: — Кто вы такие? Этот вопрос прозвучал словно ледяной душ. Радость мгновенно испарилась, сменившись оцепенением. «Что он сказал?.. Неужели я ослышалась?» — пронеслось в голове у Дженнет. Сердце сжалось от предчувствия чего-то ужасного. — Разве я не спросил, кто вы? — недовольно повторил Клод, попытавшись приподняться. Вдруг он глухо застонал, резко схватился за грудь и бессильно упал обратно на подушки. Дженнет тут же забыла о его пугающих словах, охваченная паникой. — Тебе нельзя вставать! Ты только что очнулся, — она попыталась удержать его, но ослабевший император всё равно упрямо пытался сесть, игнорируя слабость. Ослабевший Клод все равно упрямо пытался подняться, несмотря на свое состояние. — Феликс! — хрипло позвал Клод. — Ваше Величество? — верный рыцарь, как и всегда, мгновенно возник на зов. Стоило ему переступить порог покоев, как его глаза расширились от изумления. Забыв о дворцовом этикете, Феликс бросился к постели и упал на колени, не на шутку взволнованный. — Ваше Величество, вы наконец-то открыли глаза! — Феликс, кто позволил тебе впускать в мою спальню посторонних? — ледяной тон императора заставил всех в комнате похолодеть. Дженнет почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Клод не просто шутил — он действительно не узнавал ни её, ни собственную дочь. Поняв, что её присутствие сейчас лишь злит его и вредит его здоровью, она приняла тяжёлое решение. — Ваше Величество… могу ли я в таком случае вернуться в поместье моего отца, герцога Альфиоса? — Дженнет из последних сил сохранила самообладание и сделала безупречный реверанс, низко склонив голову. — Конечно, можешь ехать, — равнодушно бросил Клод, даже не взглянув на неё. — Кто тебя держит? «Что?.. Неужели он потерял память? Этого просто не может быть!» — Дженнет похолодела под его ледяным взором. Клод смотрел на неё и Атанасию так, словно видел их впервые в жизни. — Что с моей маной?.. — вдруг нахмурился он. Договорить император не успел — его сотряс мучительный, раздирающий кашель, и из груди хлынула кровь. Комната в мгновение ока пропиталась резким металлическим запахом. — Папа! Тебе больно! — вскрикнула Атанасия, в ужасе распахнув огромные топазовые глаза. Клода лихорадило. Багровые капли крупными каплями сочились сквозь пальцы, которыми он отчаянно пытался зажать рот. — Ваше Величество! Я сейчас же приведу придворных магов! — в панике воскликнул Феликс и бросился к выходу. Дженнет, подавив страх, принялась судорожно вытирать кровь с губ мужа. Но её усилия были тщетны: Клод продолжал кашлять, и тёмное, пугающее пятно на белоснежном одеяле неумолимо росло. Вскоре в покои ворвались чародеи. Они плотным кольцом окружили постель правителя, непрерывно шепча заклинания и совершая сложные пассы руками. Атанасия, не выдержав столь жуткого потрясения, покачнулась и потеряла сознание. Девочку вместе с едва державшейся на ногах Дженнет тут же перенесли в Рубиновый дворец. С тех пор они целых полторы недели не видели Клода. Судя по редким вестям от Феликса, Его Величеству с каждым днём становилось лучше. Кровотечение прекратилось, и он постепенно шёл на поправку. Вскоре Клод вернулся к государственным делам, накопившимся за время его беспамятства. Услышав об этом, Дженнет почувствовала, как с её измученной души наконец-то свалился тяжкий груз. «Теперь я возвращаюсь домой. А бывшая принцесса стала моей приёмной дочерью», — грустно подумала она, глядя на спящую в карете Атанасию. Клод лишил девочку статуса, но Дженнет не собиралась её бросать. — Леди Дженнет, умоляю вас, позаботьтесь о ней, пока император не вернёт свои воспоминания, — тихо попросил на прощание Феликс, чей взгляд был полон боли. — Я сделаю всё, что в моих силах, сэр Робейн! — Счастливого вам пути, леди Дженнет, принцесса Атанасия! — сквозь слёзы крикнула Лилиан Йорк, и тяжёлый экипаж наконец тронулся с места. Дорога до поместья Альфиоса казалась бесконечной. Дженнет неотрывно смотрела на погружённую в тревожный сон девочку. Её маленькое личико выглядело таким хрупким и беззащитным, что сердце мачехи сжималось от невыносимой жалости. Как же тяжело Ати было видеть родного отца, который не просто забыл её, но и смотрел на неё как на досадную чужую помеху...