Ты- мой отец.

Стук сердца Евы, кажется, отдавался эхом по всей гостиной. Казалось, что его слышат все присутствующие. В ушах всё ещё мучительно гудело, относительная тишина, что ранее была для Евы лишь успокоением, напрягала, а бензин в огонь подливали бледные, напуганные чуть ли не до смерти лица миссис Джоли и Кристины. Девочка смотрела в их глаза, ничего долго не говоря, а они ожидали, когда та возьмет глубокий вдох и начнёт свою речь. Секунды длились часами, головная боль всё не проходила, а лишь только усиливалась. Тишина была не гробовая и для остальных- от Евы были слышны судорожные вздохи, всхлипывания, которые сама она не замечала. Внезапно в голову стали долбиться мысли: а что рассказать и как рассказать? При одной только мысли о том, что ей придётся поделиться всем тем, что она сделала со своей матерью, чтобы вырваться из оков, ее вновь бросало в дрожь и всё начиналось по новой. Джоли же, замечая то, что девочка успокаиваться будто бы не собиралась, перебила поток ее мыслей, спросив: —Хочешь, я заварю тебе чаю? Успокаивающий, муж из Китая привёз…Хочешь? —повторила она, пытаясь достучаться будто бы до Евы. А та, в свою очередь, лишь кивнула медленно, закрывая глаза. —Отлично. Кристина, достань чашки из сервиза! —Будет сделано! —невольно вскрикнула она и прикрыла рот рукой, боясь, что напугала Еву больше. —Ой…—И побежала в сторону шкафа-витрины. И вот, спустя несколько минут, чай был подготовлен, а Ева к разговору-нет. Как только она глотнула громко жидкость с ароматными травами один раз, заговорила вдруг: —Я…Я…—скорее было похоже на бормотание под нос, но обе, что сидели напротив, навострили уши. —Мама… Она… —…Что мама? — нетерпилось Кристине. —Тише…Не дави на нее…—шикнула Джоли в сторону дочери, совсем тихо. Горестный всхлип раздался по всей комнате, что все затаили дыхание. И снова будет молчание? Джоли подождет, а вот у Кристины нервы были на исходе. —Я вчера оступилась… Грешно, признаю…Предала маму, она разозлилась утром. Стала нападать, а я… Защитилась… Боялась, что убьет меня, а ведь может! —голос повысился, но стал хриплым, прямо как у того мужчины-брюнета. Как его там звали...? —Она постоянно сердится… И всегда мне больно… Вот скажите мне, миссис Джоли, я правда ужасна? —подняла виноватый, словно у щенка, взгляд на женщину, а она тяжело вздохнула, сжав в ладонях свои колени. —Нет, Ева, далеко нет… Ты самый добрый человек, которого я когда-либо встречала…—Кристина косо поглядела на мать, кажется, заревновала, но слово вставить так и не смогла. — И давно так у вас? —подбирала слова Джоли, пытаясь не слишком сильно задеть, итак, натянутые струны Евиной души. —Давно…Очень давно…Кажется, всегда такая была мама… Я ее и не помню не злой… Женщина видела миссис Уилсон всегда прилежной дамой, набожной по-хорошему. Они часто встречались в церквях и переговаривались у входа. Та рассказывала ей о своих достижениях, хвасталась, что девочка у нее прилежная растёт, "вся в меня!"- помнились её слова. А как же не помнить, раз каждую встречу миссис Уилсон загоняла одну и ту же шарманку? А Джоли всё радовалась за них, думала, правду говорят, что семья-то их самая правильная, а дочь- воспитанная, с хорошим будущим, раз уж такая умная растёт! Только вот сейчас поверить Джоли не могла, что так ужасно всё было… Мир с ног на голову перевернулся! Внутри хорошо обустроенного домика, с всегда вокруг ровно подкошенным газоном, с прекрасным садом рядом, на которого всегда светило яркое солнышко, творился жуткий мрак, самый настоящий фильм ужасов! И всё же, после секунд сомнений, женщина поверила ребёнку. Детская душа ее была светлой, не стала бы она так наговаривать на мать… После немногих слов Евы и объяснение синякам нашлось, и чрезмерной ее скромности, зажатости, пугливости… Всё прояснилось за секунду. —Евочка, дорогуша, ты не виновата. —Сейчас- виновата! Очень виновата, миссис Джоли…Боженька наш не простит за то, что я сделала… —Что сделала? —Мне кажется, я убила маму… Кристина ахнула, да так громко, что на нее обратила взор Ева, сама перепугавшись этого звука, распахнув широко глаза. —Как убила?! Да не может быть…—помотала головой, нахмурив брови, женщина. —Вазой ударила…Не знаю куда- я не смотрела! Так страшно было, а еще страшнее от ее крика…—признание было слишком волнительным. Евочка больше всего сейчас боялась того, что дома у нее больше не останется. Этого дома…Где хорошо и понимают, не кричат и не ругают… Сколько же мало нужно было ей для того, чтобы назвать место «домом» …— Я защищалась…—захныкала. Отложив резким движением, чуть не пролив почти до краев наполненный в кружке чай на белоснежно чистый ковёр, женщина бросилась к девочке, встала на колени перед ней, будто молясь, и положила бережно ладони на ее щеки, заглянув испуганно в ее глаза, не понимая даже, как успокоить. А страх всё пугал Еву, она разревелась снова, увидев его в очах нежного человека, которого так и хочется назвать «мамой» … —Все с твоей мамой будет хорошо, я уверена, дорогая! Всё хорошо будет…хорошо…— то ли себя успокоить чтоб, то ли Еву, повторяла она раз за разом, с каждым повтором всё тише и тише. — Хочешь, проведаю её вечером? Без тебя. —Не надо! —захрипела бедная. — Она догадается, что я у вас… Не стали же вы приходить просто так к ней… —Господи… Миссис Джоли приблизилась к лицу Евы и стала расцеловывать ее щеки и лоб, пытаясь успокоить. Раз не словами, то касаниями точно получится- уверенно думала она. Пока Кристина, огорошенная этими новостями и драмой, навалившейся так резко и без пометки, как в книге-внезапно, глядела на это зрелище, те нежничали, стараясь успокоить друг друга, а про неё будто бы позабыли… Да и чёрт с ним, Еве нужнее! Младшая Джоли была в таком же потрясении, как и мать. Пелена спала с глаз и всё стало понятно. Стало понятно то, почему Ева весь прошлый вечер тряслась и сомневалась, правильным ли был ее поступок- сбежать ночью; то, почему такая отрешенная от всех была, сама по себе, как белая ворона шаталась средь всех людей, боясь со всеми говорить; то, почему была так глупа и не разбиралась ни в чем новомодном… Всё прояснилось! Оттого и пот холодный накатил, лоб раскаленным стал, колени задрожали. —Тебе нужно отдохнуть, дорогуша… Давай уложишься спать, а к вечеру я тебя разбужу, на ужин… Побудешь немного у нас, хочешь? —последний поцелуй в лоб и миссис Джоли отстранилась, но холодные дрожащие руки не спешили слезать с худого лица. —Хочу… —Ты можешь поспать на моей кровати! —воскликнула инициативно подружка, пытаясь хоть как-то внести свой вклад в улучшении Евиного состояния. —И я могу вещи свои дать. —Мне неловко, давайте на диване… —Не скромничай, на диване не отдохнёшь вдоволь. Да и раз уж дочка не против, можешь смело брать всё, что предлагают. —Ева кивнула смущенно и стала допивать свой чай, а через несколько секунд от него в чашке не осталось ни капли. В горле ведь пересохло от волнения. —Пойдём, пойдём! —маску с поддельным счастьем натянула на себя Кристина, пытаясь разрядить обстановку, хотя у самой всё внутри замерло будто бы, только стук сердца в ушах был слышен, да такой, будто на барабанах играл какой-то сумасшедший человек. Только глаза на секунду Ева сомкнуть успела, как оказалась уже в спальне, а перед ней бегала подруга, раскидывая вещи на кровати и что-то бурча под нос. Не слышно было ничего, страдалица будто бы оглохла. И казалось, вроде всё хорошо, а сердце всё колотилось, будто говоря ей, что нужно спрятаться. Глотала воздух ртом, да всё мало было. В глазах было то темным-темно, то так, будто бы зрение ухудшилось аж на пять единиц ниже. Казалось, мутит, но в желудке был только чай- остальное вышло наружу ещё в том парке. В затылке похолодело, оттого паника увеличилась. —Да, да…—повторяла Ева…"Да, да…" А сама не знала на что отвечает. Всё прошло как в тумане. И вот, лежит она на кровати, глядит в потолок, а он расплывается, вырисовываются на нём какие-то заурядные узоры.” Да, да…" всё проносится в голове. —Ева-а…Ева. — окликнула ее Кристина. —Ты это… Не переживай так… Мама придумает что-нибудь… Обязательно всё лучше станет. Уверена! Ты счастлива будешь, не успеешь и глазом моргнуть, как всё наладится, вот увидишь, — она не могла дать честное слово, ведь сама была не уверена в том, что говорила сейчас. Наладится? А как? Мать её не исправишь, а как домой подруга вернётся, всё продолжится… А что делать-то?— Если не мы всё сделаем, то взрослые точно сделают!—запнулась она, натянув улыбку и приподняв плечи, чуть ли не вскочив с колен, на которых сейчас стояла прямо слева от Евы. Но не прошло и пять секунд, как её сочувственное лицо вернулось. Больше ничего она сказать не смогла. Не придумала что лучше. Да и Ева не отвечала, видно, сама не верила в то, что говорила подруга. А на деле-то ей эти слова были слышны лишь эхом. Хотелось бы Еве, чтобы это всё был сон. Просто ужасный, кошмарный сон… Даже щипки не пробуждали ее, а смириться со всем не хотелось… Лишь когда подружка ушла, Уилсон смогла вновь дать волю эмоциям и, прошептав кратко молитву себе под нос, заснула со слезами на глазах и щеках.