Это НЕИГРЫ здесь все серьезно!

Удивительно, как волнительно оказалось играть в эту проклятую игру. Ничего не понятно, все бегают и как тут кого-то незаметно убить? Эти мысли крутились в голове Арсения на протяжении всей первой игры. Его убили первым, блять, даже времени не дали разогнаться. И, самое главное, кто убил? Сережа блять. «Ну ахеренно поиграли», — думал Попов. В принципе первый тур он пережил достаточно просто, отсиделся, так сказать, но вот во втором началось что-то с чем-то: карточка убийцы была у него, теперь лишь оставался вопрос как незаметно всё сделать, да ещё и так, чтобы не проиграть. Он бегал по всем локациям, но на каждой вечно было по несколько человек: то Егорик с Масленниковым, то Даник с Никитой, ну кошмар какой-то, никого не убьешь! Он не успел даже продумать план, как прозвучала сирена: убили Егорика, а пока выясняли что да как, Масленникова очень быстро спалил Шаст, тем самым сделав счёт один ноль в пользу мирных. Арс, остался один на поле боя и как бы он не пытался поймать момент, когда хоть кто-то останется один, всё было бесполезно, все будто специально ходили по парам. Кроме Антона, но почему-то рука никак не поднималась его убить. Арсений столько раз бегал вокруг да около, но списывал всё на волнение, что его быстро спалят. Вот только всё было гораздо проще: ему, честно говоря, не сильно хотелось выводить из игры Шаста, всё-таки он его «коллега», ну, для всех уж точно. Да и тем более Антон — единственный, кто вполне возможно был бы на его стороне во время голосования, стратегически предполагал Попов. Так было ровно до того момента, пока он не забежал в локацию, где задание выполнял Шастун, в этот гребаный Египет. — Опять мы с тобой тут встретились! Не ездий туда, где я отдыхаю! — шуточно прокричал Антон и Арс быстро скрылся, хотя у него была вполне хорошая возможность именно сейчас кокнуть Шаста. Вот только слова Антона и правда задели за больное, несмотря на то, что были сказаны в шутку. Арс никак не мог забыть тот факт, что его возлюбленный проведет этот Новый Год без него на Бали, да ещё и в компании Иры. И пускай они с Кузнецовой были в чисто дружеских отношениях, а сама девушка только поддерживала двух возлюбленных и продолжала играть роль спутницы Шаста, в голове у Попова всё равно не укладывалось, почему он внезапно решил так поступить. Ну будет просто ахуенный Новый год! Да… Это действительно гложило актёра. Поэтому подумав, он не стал медлить и нашел люк, через который мог бы прокрасться в любую другую комнату. Нет, Арс не преследовал цели кого-то убить, ему нужно было хорошенько всё обдумать и прочистить голову, чтобы потом в кадре всё выглядело охуенно, как и всегда. Вот только он не учёл один момент: когда он пролазил в люк, Антон был как раз в том розовом секторе, где Попов мастерски скрылся от посторонних глаз. Увидев данную картину, Антон с прищуром обошел все локации, когда встречал на пути всех «членов экипажа», мысленно помечал в голове, что те как ни в чем не бывало продолжают выполнять свои задания, подозревая всё и вся. Тогда то до импровизатора и дошло, что Арс скрылся не просто так и, дождавшись пока в комнате Барби не останется никого, зашёл следом в «люк», где увидел Арсения, мерющего шагами серое пространство и, по всей видимости, никуда не собирающегося идти. Антон поставил запись на шлеме на паузу и спросил: — Ты чего тут делаешь? Думаешь как кого-то убить? — пытаясь вывести Арса на смех, спросил мужчина, потому что отчетливо чувствовал в атмосфере эту проклятую недосказанность и гнев со стороны актёра. — Да, что-то вроде того. — ответил спокойно Арсений, видимо не желавший продолжать разговор. И не знай Антон этого человека более десяти лет, ушёл бы наверное, но он знал Арса, знал слишком хорошо, поэтому с легкостью мог определить когда тот был обижен, врал, или просто хотел побыть один. Сейчас первые два пункта Шастун ощущал отчётливо остро, он пытался понять, что именно задело Попова, но так и не пришел ни к какому выводу. — Арс, может объяснишь, че случилось? — Ничего, Тох, просто хуйня в голову лезет, — слишком резко ответил импровизатор. — Иди там, заканчивай дела в своём Египте, или включай сирену, что там ещё тебе сделать надо, я скоро вернусь. Антон наконец-то понял, в чём именно крылась проблема: его слова про отдых. Ну, конечно, а что же ещё это могло быть это ведь Арсений — он цепляется за всё, что может увидеть или вообразить, а потом они срутся часа два. — Да блядский божий, Арс, мы же уже это обсуждали, я уеду всего на пару недель, сделаю пару тройку фотографий, Ира тоже, запилим их невзначай в инсту и всё, ничего такого, зато люди перестанут под нас копать, блять! — Блять, ты так спокойно об этом говоришь. А знаешь как для меня это выглядит? Ты просто хочешь съебаться от меня, и провести время с Ирой, да с кем угодно, блять, лишь бы там не было меня! — Может, ты и прав, наверное нам стоит отдохнуть друг от друга, потому что мы уже в край затрахали друг другу мозги! Особенно ты со своей беспочвенной ревностью! — Действительно?! Это же я играю идиота для фанатов: то одно в жизни, потом другое, там третье, пятое-десятое, да у тебя семь пятниц на неделе, Шаст! Хотя кому я об этом говорю, человеку, который даже дома не бывает, бегая по всем проектам, куда его только поманят. — Я деньги зарабатываю, между прочим, для нас, блять! Чтобы мы могли нормально жить, чтобы не прятались и не жили на два города, как подростки, блять! — А я просил тебя зарабатывать все деньги мира? Знаешь, что-то пару лет назад тебя не сильно беспокоил тот факт, что мы живем на два города, пока ты не начал страдать какой-то хуйней! То спец-фотосессия с Кузнецовой, о которой я узнаю именно от Иры, а не от тебя, то тысяча съёмок, непонятно откуда высрывшихся проектов и что это за обвинения в беспочвенной ревности? Тох, на дворе не восемнадцатый год, в этом мы уже давно разобрались. — Ну слава яйцам хоть в чем-то! — Но я понять не могу, с каких пор наши отношения превратились вот в это?! — Во что, вот в это? — передразнивая мужчину, переспросил Антон. — Ты серьезно? Шаст, мы видимся только на съёмках, время вместе проводим тоже только на них, и тебя я смотрю это нихерашеньки не смущает! И я бы промолчал, поняв, что ты хочешь пробиться выше и все дела, запомнится, но блять, когда у нас намечается новогодний отпуск, когда мы можем побыть вдвоем, ты мне заявляешь, что съебываешь на Бали с друзьями и Ирой! Заебись провели время вместе, правда? — Блять, Арс, этот план обсуждался при тебе, вместе со Стасом и Ирой, это, сука, для поддержания имиджа, как ты не можешь этого понять? А насчет времени, по твоему я один виноват? Сколько раз я предлагал тебе перебраться в Москву, но нет, ты в хуй не ставил мои интересы, вот и пожинай плоды того, что есть! — Ты прекрасно знаешь почему я не могу переехать в Москву! — Знаю, но в упор не понимаю, как он помешает тебе видеться с дочерьми! И раз мы уже начали разговор, что-то я мало ревную тебя к Алёне, хотя у меня есть повод, даже два, но я прекрасно понимаю, что у тебя с ней ничего нет, так почему ты не можешь понять меня?! — Сука, Антон, я развёлся, шесть лет назад, шесть, блять, это разное! Раньше это была Ира, и хорошо, если она и останется, но рано или поздно ей это тоже надоест, она себе кого-нибудь найдет и что тогда, Тош? Хотя можешь не отвечать, я прекрасно знаю, что ты скажешь, ты просто найдёшь ещё одну замену, чтобы скрывать наши отношения, браво, бесподобный план! — аплодируя закончил Арс. — Я такого не говорил и больше объяснять тебе по сто раз не могу — надоело. Остынешь, я вернусь из отпуска, и мы всё обсудим. — после этого Антон уже собирался уйти, когда услышал голос любимого импровизатора. — Заебись решили. Ведь так поступают взрослые люди. — зло произнес Попов, а после ударил кулаком об стену. — Сука… — тут же зашипел он, поняв, что переборщил с ударом. Антон не полез в люк и, вернувшись назад, подошёл к Арсу и, взяв его кулак в свою руку, тихо спросил: — Сильно больно? — в ответ лишь послышалось сухое: «Терпимо», однако больше ссорится с актером Шастун не хотел. — Арс, я прекрасно понимаю твои страхи, что я могу заинтересоваться той же Ирой и прочая хуйня, но ты даже представить себе не можешь, насколько я сам не хочу ехать туда без тебя, мне противно лишь от одной мысли, что я две недели даже увидеть тебя не смогу… Но я знаю, что делаю это для нас, потому что не хочу, чтобы фанаты лезли в нашу жизнь и к нашим близким. — Тош, я всё понимаю, но не знаю куда себя деть. Я правда очень сильно тебя люблю. — И я тебя люблю, Арс, но не хочу, чтобы из-за нашей любви страдали наши близкие: моя мама, сестра, твои дети, — они не виноваты в том, что мы любим друг друга и, чтобы не было попыток хоть что-то от них узнать, мне нужно поддерживать эту легенду, именно поэтому мне нужно уехать, понимаешь? — Ну я и дурак, даже не заметил, как из мелкого Тоши ты превратился во взрослого Антона Андреевича. Да, кажется, это мне пора взрослеть. — сказал Арсений, а затем в его голубых глазах блеснули искорки, не предвещающие ничего хорошего. — Хотя, знаешь, раз мы сегодня в таких обстоятельствах детской игры, позволю себе чутка пошалить. После этого он притянул Антона к себе за талию и впился жадно в его губы, тот сразу же начал отвечать на поцелуй, дыхание сбилось в считанные секунды, а руки сами непроизвольно уже очерчивали части знакомого тела, касаясь в самых опасных зонах. Шастун оторвался первым, пускай и нехотя, но кто-то должен был оставаться в здравом уме, хотя, если честно, Антон не был до конца уверен, что справляется с этой задачей. — Арс, ты сумасшедший, а если нас найдут? — Не найдут, я предатель, а ты уже убит, я же коснулся тебя, так что полчаса у нас точно есть, иди ко мне, — после этого он вновь впился в губы, принадлежащие ему уже не первый год, и Антон, просто не мог упустить возможность и не сдаться этому прекрасному актеру. Через пару мгновений Арсений прижал Антона к стенке, а шаловливые пальцы уже на ощупь стали искать молнию красного комбинезона, сам же Арсений избавился от верхней части почти сразу, оголяя подкаченный торс с россыпью родинок. Антон даже налюбоваться не успел, хотя видел это зрелище чаще, чем кто либо, когда правое колено по-хозяйски вклинилось между его разведенных ног. У них было меньше тридцати минут, но даже ограниченный во времени, Арс не собирался останавливаться. Он уже привычно повел носом, очерчивая линию подбородка, и начал прокладывать дорожку из поцелуев, стремясь к оголенным ключицам. Антону оставалось только вцепиться в его плечи и зажать собственный рот ладонью, может их отсутствие за полчаса никто и не заметит, а вот молящего не останавливаться Антона, ещё как услышат. Поэтому импровизатор старался сдерживаться. И пускай стоны приходилось заглушать, рук уже знавших, что делать, никто не отменял. Поэтому Антон сместил одну руку, приспустил его штаны вместе с бельём и осторожно сомкнул кулак на горячем члене своего актёра. Это было настолько обыденным, что Шаст даже не задумывался о том, как ему лучше поступить, он уже знал Арсения от и до. Знал, как тому доставить удовольствие, поэтому Шаст просто скользил рукой по всей длине, крепче сжимая набухающий узел и почти невесомо оглаживая головку большим пальцем, из-за чего слышал у себя над ухом тихое и чуть сорванное дыхание. Это сильно успокаивало и отгоняло мысли, что их вполне могут спалить, стыдно тогда будет до ужаса. Они уже как-то пытались совершить такое в гримерке, тогда их поймали Серёжа с Димой, которые ещё минут десять гоняли Стаса по этажам, пока эти двое пытались найти свою одежду, тогда всё обошлось, но если сейчас что-то такое повторится, объясняться им придётся незамедлительно, а этого ой как делать не хотелось. От навязчивых мыслей его отвлек Арсений, аккуратно убрав руку с чужого члена и развернув Антона лицом к стене, заставил прогнуться в пояснице. Сняв красные штаны и разведя округлые ягодицы, он толкнулся в едва растянутую дырку, вынуждая Шаста, обхватив свой член и подстраиваясь под ритм Попова, прикусить собственный кулак. Внезапная мысль, что они оба потеряли счёт времени, вылетела в тот момент, когда Арсений вышел из него почти до самого конца, а затем толкнулся, вжимаясь плотным узлом в сжатые мышцы. Тугие стенки неохотно пропускали в себя горячую плоть, но это если и приносило ощутимый дискомфорт двоим, совершенно не мешало получать удовольствие от самого процесса. Антон чувствовал, как внутри начинает печь, но это с лихвой компенсировалось ощущением наполненности. К сожалению, времени у них было не так много, чтобы Попов мог разложить Антона на всех поверхностях и во всех локациях, да и Команда Димы Масленникова, включая его самого, вряд ли бы такое поняли, а рассказывать и объяснять в сотый раз, что они не совсем «просто коллеги», не шибко хотелось, они то Шеминову это кое-как, объяснили, а тут сразу стольким людям даже смелости Арсения не хватит на такой подвиг. Поэтому Арсу пришлось ускорится, Шаст, ощущая эти бешенные толчки, прогнулся ещё сильнее, задушенно промычал в кулак, чувствуя на своей шее легкий захват, и быстрее задвигал рукой на своём члене, пока Арсений с тихим рычанием долбил его до самого узла. Ягодицы поджались, и Антон тихо захрипел, понимая, что актёр почти на грани. Попов отстранился, провёл широкими ладонями по влажным бокам Шастуна и коснулся напряженных сосков, зажимая твердые горошины между пальцев. Этого хватило, чтобы Антон сдался первым, сжимаясь изнутри и тем самым подгоняя Арса к разрядке. У обоих потянуло внизу живота, и только профессиональная выдержка помогла им устоять на ослабших ногах. — Говорила мне Олеся, красный чёт там удачу приносит, кто же знал, что такую — прохрипел Антон, натягивая назад свой костюм. — Надо тебе почаще красный носить. — усмехнулся Арсений застегивая молнию своей кофты. — Ладно пошли, а то мало ли нас и правда потеряли. — Ага, блять, пошли, конечно легко ему говорить, я бы, честно, сейчас покурил. Вот это поиграли называется. — Ну я же всё-таки предатель, должен наказывать за плохое поведение членов экипажа в красных костюмах. — Не, нихуя, это работает только со мной, если узнаю, что ты кого-то ещё так наказывал, евнухом станешь. — А говоришь, что я ревнивый. — прыская от смеха, с довольной улыбкой заявил Арсений. Антону нечего было ответить, да, он готов признаться: он тоже частенько ревновал Попова, но это не давало их отношениям дать трещину ни тогда, ни сейчас. Они всегда улаживали ссоры, пускай и своими особыми методами. Вернувшись к игре, они быстро отмазались, что пытались восстановить работу залагавших камер на своих шлемах и так как никто, ну помимо Поза с Сережей, не предали этому значения, вернулись к съёмке и к самой игре. Когда Арсений убил второго человека, на голосовании его, конечно же, вычислили. Как он и предполагал, Антон до последнего был на его стороне. После фразы «доставай карточку!» Попов филигранно выудил ту из кармана фиолетового костюма, со словами: «Мне скрывать нечего!» — да, он был предателем и он проиграл, но сегодня для себя он точно выиграл, а уж в этот детский квест он пришёл чисто повеселиться, так что смысла включать серьёзного стратега и выдумывать хитровыебанные ходы не имело смысла, он сегодня уже и так хитро поступил, так, что дальнейшие съёмки обещали пройти спокойно.