Асикага Ёсимицу

      Я проснулась словно от дурного сна. День едва подходил к концу. Может, действительно все приснилось? Но нет — потолок над головой был абсолютно незнакомый. А когда я привстала на кровати, встретилась глазами все с той же комнатой. В седзе постучались. Я помедлила, но все же, со вздохом сказала «Войдите». Если тут живет магия, какой бы она ни была, мне точно так же теперь придётся жить вместе с ней.       В комнату вошла другая девушка. — Вам подготовили фурако, госпожа. Скажите, как только будете готовы, я отведу вас.       Я встала с постели и, обнаружив на себе лишь хитоэ, вопросительно подняла взгляд. — Хозяин пожелал, чтобы слуги избавились от вашего кимоно при первой же возможности, дабы оно не напоминало вам о прошлом. У вас будет новое. — Для этого меня напугали до потери чувств?       Девушка не ответила, вместо этого протянув мне шелковую накидку, которую я набросила на плечи. Мы прошли на нижний этаж, на котором уже ощущался просочившийся пар от фурако. Светлая комната выходила на закат. Видимо, сегун любил наблюдать за солнцем.       Опустившись в горячую воду, я ощутила, как расслабилось все тело. Служанка закопошилась с волосами. Я положила голову на подушку, ушла в свои мысли. Пока думала, солнце за окном потихоньку садилось. И вот, оно практически скрылось за горой. — Вам пора в свою комнату, госпожа. Мы уже итак задержались.       Я слегка кивнула и уже собиралась подняться, как вдруг на мое хрупкое плечо легла тяжелая мужская рука. Я едва не подскочила, но резко замерла, осознав, кому она принадлежала. Что сегун делал в купели? Какое счастье, что крышка фурако закрывала все, давая видеть лишь мои тонкую шею и плечи.       Рука Есимицу коснулась волос, собрав их в хвост и быстро проведя вниз. А когда пальцы разжались, волосы оказались заплетены в нетугую косу. — Сегодня твой первый день в моем доме, Макото Гедзе. Я дам тебе несколько напутствий, они помогут тебе хорошо жить в поместье. Ты видела сакуру, растущую под окном? — Н-нет, господин. — Увидишь ее, едва выйдешь в сад. Ухаживай за ней. А теперь скажи, помнишь ли ты свою первую служанку? — Да… — Что она сказала тебе? — Что вы — колдун и хозяин всего здесь. И меня теперь тоже. — Это так. Моя земля имеет мои уши, люди мой ум и мои руки. Тебе не сбежать отсюда. И не надо даже пытаться. Не выходи из своей комнаты после захода солнца, — я удивлённо моргнула, — Не выглядывай в окна, не зови слуг, если не случилось что-то требующее их немедленно. Ты поняла меня? — Да, господин…       Не знаю, как описать это ощущение, но через мгновение я ощутила отсутствие Ёсимицу в купели. Вместо этого вернулся тонкий девичий голосок. — Я приготовила ваше банго.       Я поднялась, но сделать все неторопливо, как я привыкла, не получилось. Лицо девушки было слегка нервным, она поглядывала на солнце, уже скрывшееся за горным хребтом и вежливо, но настойчиво меня поторапливала.       Когда я вернулась в комнату, служанка оставила меня на пороге, сразу же закрыв седзе и посоветовав закрыть окно, оправдываясь холодными ночами. За отодвигаемой дверью что-то щелкнуло, видимо, закрывая ее на ключ. Да и ночи в Японии были совсем не холодными… Но я все же последовала совету, решив, что на сегодня хватит приключений в виде страшного существа вместо моей предыдущей служанки и осознания колдовского происхождения всего здесь.       Тело одолевала приятная послебанная слабость, а потому уснула я без задних ног. ***       Проснулась, по привычке, рано, обнаружив на кровати одежду. Новое кимоно отличалось легкостью, более изящной темно-синей росписью на черной ткани и акцентом на талии, чего я раньше никогда не встречала. Вся одежда до этого старалась сделать фигуру плоской и прямоугольной, скрывая как достоинства, так и недостатки. Тут же моя тонкая талия была выделена кожаным бордовым оби, создавая вид букета цветов, перевязанного в середине праздничной лентой. Плечи были открыты намного больше обычного — практически до груди, а на руках вились полупрозрачные рукава, что заставляло чувствовать себя отнюдь не слишком удобно. Очевидно, именно для этого на столе лежал свернутый шелковый платок.       Когда я распустила косу, заплетенную одним движением Есимицу, волосы легли мягкими волнами по плечам. Я попыталась расчесать их, но те так и остались слегка волнистыми. — Хозяин любит ваши волосы, госпожа.       Я вздрогнула, но не подала виду, что приход служанки был для меня неожиданностью. — Почему? — Волосы впитывают его энергию. Вам к лицу новое кимоно.       Я ответила лишь после почти минутного молчания. — Найдется ли тут кувшин с водой? — Кувшин вы можете найти рядом со входом в сад. А воду в ручье. — Я пойду.       Глубоко склонившись, девушка шагнула назад, пропуская меня на выход. Я, подняв голову и стараясь казаться уверенной, величаво прошествовала мимо.       Из окна было видно лишь, как оказалось, совсем малую часть сада. Огромная поляна раскинулась с другой стороны дома. Я подобрала небольшой кувшин, но сразу не смогла увидеть ручей. Должно быть, он был недалеко от пáгоды в глубине сада — как правило, те ставили именно там, чтобы всегда иметь доступ к воде и красивый вид вокруг.       Проходя по саду, я разглядывала удивительные растения. Они создавали ощущение, словно все, что здесь росло или оказалось законсервировано в своем возрасте, или тот, кто создавал сад, специально высаживал деревья и кусты совсем молодыми и сделал это недавно. Главными и самыми примечательными здесь на вид казались пока что только небольшие постройки — нежно-голубого цвета беседка, мостик, пара небольших статуй, явно стоявших здесь со времен задолго до рождения моих родителей.       Из леса донеслись голоса, перемешанные со звоном стали. Когда я прошла дальше, за плотной стеной из совсем низкорослого бамбука, что удивительно, не срубленного, хотя он рос, как правило, с поразительной скоростью, увидела мечущуюся туда-сюда человеческую фигуру. Разглядеть ее получилось только когда я подошла еще ближе. Фигура была не одна.       Двое мужчин сцепились словно бы в танце. Со всем изяществом уходили от ударов друг друга Ёсимицу и древний старец, борода которого тянулась практически до самой земли. Я едва успевала следить за движениями обоих — двигались те непостижимо быстро для глаза. Сегун приземлился на землю так, что создал вокруг себя воронку, старик же, наоборот, так мягко, что я не смогла даже услышать его. Асикага выкинул вперед руку, ударив магией, вместо длинного яри, но пожилой мужчина легко ушел от сгустка энергии, воспользовался этим, оказавшись ближе и выбив из рук сегуна оружие. Лезвие прилетело прямо в стену не более, чем в пальце от моей головы.       Я слегка побледнела, а мужчины развернулись, увидев меня. Ярко-зеленые светящиеся глаза Ёсимицу сузились. Мужчина протянул руку, и яри, засевшее в мишени практически в полное лезвие, вырвалось, вернувшись в руку к хозяину. Асикага поклонился и что-то тихо сказал старцу. Получив ответный уважительный кивок, очевидно, учителя, он направился ко мне.       Я сделала два шага назад, выпуская сегуна с тренировочной площадки. Пока тот выставлял на оружие, со мной заговорил старик, которому я тут же поклонилась так низко, что от волнения едва не потеряла развновесие. — Если я правильно понимаю, ты — первая наложница сегуна, дитя?       Я замялась. Мне никто не говорил о моем положении. Хотя то, что я жила в комнате для наложницы, как и то, что до меня там очевидно, долгое время никто не обитал, было и слепому понятно. — Д-да, господин? — Ты что же, не рассказал девушке, кто она здесь? — Простите, учитель Иоширо, — я едва не подскочила, поняв, что Ёсимицу стоит прямо за моей спиной. — Извиняйся не передо мной, а перед своей женщиной. Дитя.       Учитель попрощался, исчезая в низкой растительности. Я виновато посмотрела на сегуна, сурово и слегка недовольно разглядывавшего меня. — Извините меня, господин. — Что ты тут делаешь? — Я искала ручей… — приподняв кувшин, показала его мужчине.       Рассеченая бровь воина приподнялась. Головой он указал следовать за ним. Ручей находился совсем близко. Тонкая струя воды била из-под земли и утекала вниз по скалам, падая в реку. Совсем рядом шумел водопад. — Спасибо.       Асикага по привычке коснулся моих тяжелых волос, случайно задев шею. Перекинул их на одно плечо, оглядывая меня с ног до головы. Взгляд остановился на кимоно, удовлетворенно потеплел. Даже пламя в глазах словно бы стало иметь слегка более светлый, желтоватый оттенок.       Я опустилась на колени, набирая воду. Когда кувшин был полон, огляделась, но не смогла найти подходящих ориентиров, чтобы вернуться назад. — Ищешь сакуру? — Да. — Идем.       Оказавшись у заветного деревца, я аккуратно полила его вокруг. Мы с Ёсимицу какое-то время стояли, я — разглядывала город за невысокой стеной перед мито, он — как-то пристально смотрел на дикую вишню. Когда я захотела присесть на траву, опускаясь, поставила руку на землю и тут же, вскрикнув, была вынуждена ее отдернуть. Сухая веточка айвы своими длинными и острыми шипами вонзилась в мою нежную ладонь. Сегун обеспокоенно посмотрел на меня, взял мою руку в свою, оглядывая глубокие царапины и подмечая следы от рамы и на кончиках пальцев. Пара капель крови сорвалась вниз, упав на землю.       Вдруг, вся растительность словно бы зашевелилась. Я замерла, глядя на сакуру, которая резко начала увеличиваться в размерах, а после сжиматься, высыхать и падать. Не успев коснуться земли, она уже сгнила. Ёсимицу, жестковато перехватив мою талию, отвел меня подальше и задвинул за спину. И, когда мы сделали пару шагов назад, я осознала, что такое происходило со всем садом. Некоторые деревья вырастали на глазах, кроны их становились огромными и развесистыми, а стволы толстыми. Кусты постигала участь сакуры, но на их месте вырастали другие и не одиножды, а по нескольку раз. Некоторые деревья лишь слегка менялись, листва на них желтела, опадала, появлялись почки и новые листья. И все это происходило в считанные мгновения и настолько быстро, что взгляд едва успевал рассмотреть происходящее. Процесс начал замедляться, пока не остановился совсем. Кое-что вернулось в свое первозданное состояние, оставаясь молодым, но даже по нему было заметно, как то жило, в отличие от растений до этого. Кое-что постарело. Когда я повернула голову к сакуре, передо мной цвело уже совсем новое дерево, очевидно, рожденное погибшим. Взрослое, с налитыми вишнями на ветках и нежно-розовыми лепестками. — Сад пробудился, — шелестящий голос сегуна раздался над ухом, — Наконец…       Ёсимицу взял мою ладонь и я ощутила, как с легкой щекоткой затянулись на ней все царапины. Пальцы мужчины пропустили между своих мои, после чего тот поднял их, губами коснувшись тыльной стороны моей ладони. — Я поговорю с тобой о кое-чем важном, но позже. — Хорошо, господин.       Я, пребывая в несколько потерянном состоянии, отправилась в сторону дома по совершенно преобразившемуся саду. На деревьях висели спелые яблоки, одно из которых буквально упало ко мне в руку.       По всему телу словно бы проходился странный ветерок. Магия пропитала все в этом месте, начиная с хозяина и обитателей, заканчивая домом и садом вокруг. Я даже представить не могла, что в таком случае могу встретить в городе. А в город мне хотелось.       Ко мне пришло осознание того, что я практически не вспоминала свой дом. Как-то отдалённо в голове прозвучала мысль о повинности в смерти родных хозяина мито. И от воспоминаний я не ощутила ни единой эмоции. Ни грусти, ни печали. Словно то, что произошло, произошло много лет назад и осталось в далёком прошлом, которое я отпустила. Это так действовала на меня магия клана Асикага? Или только самого Ёсимицу? Может, оно и к лучшему?