Permafrost / Вечная мерзлота.

      Голова раскалывалась на миллион осколков. Хотелось зажать голову руками и просто неистово кричать. К сожалению, никто не сдерживал Кэйю и он действительно кричал. Кричал громко и без остановки. В глазах стояла тьма. Тьма и холод. Они кружились вокруг него, тянули к нему свои руки-щупальца, хотели причинить ему… боль.       Пытаясь сконцентрироваться на том, чтобы увернуться от боли, Кэйа не сразу замечает тёплое пятно перед ним. С опаской он тянется к этому пятнышку сначала левой рукой: пальцы дрожат, рука нелепо балансирует вверх-вниз. Пока… пока он не касается этого тёплого сгустка двумя руками и не открывает глаза.       Он не смотрит по сторонам, не думает о том, где находится. Он смотрит прямо в упор, и не моргая, где на его коленях сидит нечто созданное из огня. Нечто внутри шепчет, что огонь опасен, нужно скинуть, выбросить куда подальше… иначе он растопит всё вокруг и будет худо.       Но он противится этому чувству и продолжает смотреть на огненного дракончика перед собой. Однако, длится это недолго.       — Кэйа?! — знакомый и родной мужской голос.       Сколько раз он слышал во сне, как именно этот голос так обеспокоенно называет его по имени. Как его обладатель садится рядом, ласково касается головы и прижимает к своей груди, безутешно твердя: «Я простил тебя».       Но сейчас всё происходит наяву: кто-то аккуратно касается его руки и выводит из небольшого транса. Как странно, что он видит его так чётко. Рука Кэйи тянется одновременно и к чужому, и к родному лицу. Он всё ещё не верит, что прямо сейчас Дилюк сидит перед ним и смотрит на него самым обеспокоенным взглядом. На него никогда в жизни ещё ТАК не смотрели.       — Кай… — шепчет Дилюк, и синеволосый отстраняется.       В одно мгновение темнота внутри заполняет его тело: он выбрасывает руку в сторону и в Дилюка летит огромная ледяная глыба. Естественно, мужчина не успевает полностью отскочить в сторону, и огромный, ледяной и безумно острый осколок льда врезается в стену винокурни, задевая её владельца в плечо.       Дилюк хватается за плечо и изумлённо смотрит на собственного брата: без повязки, с перебинтованной грудью и… без Глаза Бога. Он выглядит побитым, жаждущим убить кого-нибудь и... не самим собой. Огненный дракончик, всё это время согревающий Кэйю, залез на спинку дивана, расправив крылья и, видимо, приготовившись к бою.       Огонь бывает полезен.       — Я не хочу причинять тебе боль, Кэйа, — Дилюк упорно пытался достучаться до сознания своего брата.       Но Кэйа продолжал стоять рядом с диваном излучая неимоверную злость. Два глаза в упор смотрели на рыжеволосого: один такой кристально-голубой, а второй… с запоминающимся шрамом.       — Хочешь добить меня, да? — голос Кэйи дрожал, и было видно, как тяжело ему удавалось стоять на своих двоих. — Д-да? — прохрипел тот, закашливаясь кровью. Дилюк пытался подойти поближе, однако Кэйа выставил на него свой меч. Стоит заметить, Дилюк убрал в свой кабинет и оружие брата, и его Глаз Бога, однако, прямо сейчас перед ним тот самый меч, а благодаря «силе» самого же Кэйи, плечо владельца винокурни истекало кровью.       — Не подход..и… — он упал на колени. Организм не справлялся с такой нагрузкой, потому меч пал из рук мужчины.       Созданный Дилюком огонь оказался умнее даже самого владельца: дракончик спрыгнул с дивана и своим огненным дыханием растопил заледеневший видоизменённый меч Кэйи.       Кэйа, не обращая внимания на пропажу меча, да и в целом на что-либо вокруг, вновь теряет сознание, полностью распластавшись на полу.       — Аделинда! — голос Дилюка разразился по зданию, поднимая всех горничных и слуг.       Не обращая внимания на свою боль и достаточное обильное кровотечение, Дилюк опустился рядом с Кэйей, проверяя наличие пульса. Пульс был, но слабый. Будто все копившиеся силы, пока тот был в отключке, он только что израсходовал.       Хотя, если так судить: он создал огромную глыбу льда без Глаза Бога и запустил её в мужчину, достаточно сильно его повредив. А ведь это достаточно любопытное «израсходование».       Аделинда прибежала быстро, позвав при этом ещё пару слуг. Винокурня «Рассвет» вновь стояла на ушах ранним утром.       Пока Аделинда, усадив Дилюка в кресло, обрабатывала рану, остальные подняли Кэйю и уложили на диван. Дилюк и сам хотел поднять того с пола на диван, но с порванным плечом было разумнее оставить это дело для других, как минимум ради безопасности самого же Кэйи. Огненное создание вновь устроилось на груди брата.       — Что тут произошло? — шёпотом уточнила женщина под шипение Дилюка. — Я уж промолчу об огромной льдине в доме…       Мужчина и сам бы хотел знать, что здесь происходит. Что происходит с чёртовым Кэйей. Неужели стоит оставить мальчишку без опеки, как он либо найдёт приключения на свою пятую точку, либо попадёт в такую передрягу, что спокойно сможет довести себя до могилы?       Однако, Дилюк до сих пор не мог забыть глаза Кэйи, когда он смотрел прямо на него. В его глазах читалась и ненависть, и грусть одновременно. Грусть и ненависть по отношение к Дилюку…       — Не знаю, — единственное, что говорит мужчина вслух.       Аделинда не допытывает его дальше. Она молча обрабатывает порванное плечо, заливает рану каким-то средством, которое шипит и пузырится, тем самым выводя инфекцию. Но Дилюк лишь стонет от боли сквозь плотно закрытые губы и смотрит на брата, не отводя взгляд.       Главная горничная уходит, оставляя владельца винокурни с обработанной раной, но всё ещё без рубашки. Взгляд мужчины приковывает огромная ледышка, воткнутая, как кол, в стену гостиной. У основания видны пару капель его крови, ведь сначала глыба задела его, а потом уже влетела в стену.       Дилюку потребовалось больше времени, чем он рассчитывал, чтобы растопить эту глыбу. Орудовать двуручным мечом, когда плечо твоей ведомой руки ранено, было тяжело и дискомфортно. Но от чьей-либо помощи тот упорно отказывался.       Казалось, выпуская огонь и чувствуя боль в плече, он ощущал, что всё, что творится с Кэйей — это явь.

***

      Когда Кэйа просыпается второй раз, Дилюк находится рядом. После прошлого инцидента прошло четыре часа и стрелки упорно показывали начало десятого.       Дилюк терпеливо сидел рядом, поглаживая дракончика, лежавшего на груди брата. Кэйа, открыв глаза, молча наблюдал за рукой рыжеволосого, кидая иногда взгляды и на лицо мужчины.       — Не боишься, что снова попытаюсь убить? — слабый голос мужчины звучит непривычно.       Дилюк ловит взгляд Кэйи на своём плече и отвечает слабой улыбкой.       — Нет, — уголки губ едва ли дрогнули. — Аделинда приготовила тебе самый жидкий суп в твоей жизни. Нужно поесть.       — Мы теперь играем в семью? — безэмоционально и сухо спрашивает Кэйа, но всё же слегка приподнимается.       Дилюк молчит и пытается прогнать рукой огненного дракончика, чтобы самому сесть поближе к мужчине и аккуратно его покормить.       — Не трогай его, — бурчит Кэйа, мгновенно получая хмурый взгляд от Дилюка.       — Не знал, что вы уже сдружились, — мужчина выгоняет дракончика на шею брата и садится ближе, взяв в руки небольшую тарелку с супом.       — Он… так греет меня, — с интересом наблюдая за живым огнём, Кэйа касается пальцами маленькой головы зверька. — Никогда ещё не было так тепло, как с этим существом.       — Хорошо, что он справляется со своей задачей.       Теперь молчит Кэйа и наблюдает за дальнейшими действиями Дилюка. Как тот берёт в руки тарелку с супом и уже черпает ложкой.       — Почему меня не может покормить Аделинда? — задаёт всё-таки свой вопрос Кэйа.       — Мх. Ты хочешь, чтобы тебя покормила Аделинда? — мужчина сдерживается, чтобы не ответить больному в его собственной манере. — Или ты просто не хочешь, чтобы кормил я?       — М, — Кэйа сделал лицо как будто задумался. — Скорее второй вариант.       Дилюк молчит. Где-то внутри себя он хочет размазать эту тарелку с супом по стене, но что-то его останавливает. В голове опять всплывает утренний образ, как мужчина смотрел на него с глубокой ненавистью.       — Аделинда, покормите сэра Кэйю, пожалуйста, — он покидает диван и возвращает суп на стол, даже не поворачиваясь к брату.       Пока Аделинда кружит вокруг больного, Дилюк успевает выйти на улицу. Ветер усиливался, тучи на небе сгущались всё сильнее и сильнее, образуя уже просто грозовые облака. Вот-вот пойдёт дождь, а того хуже и снег.       В небе кружит Ванесса и Дилюк вытягивает руку. Птица аккуратно садится на голую руку, стараясь не причинять боль хозяину. По ястребу видно: погода ухудшается и даже животному становилось холодно. Путы, завязанные на лапках птицы, кожаные и мужчина согревает их своей Пиро стихией.       — Мастер Дилюк! Вернитесь в дом, Вы же раздетый! — но Дилюк её не слышит, он полностью погружен в свои мысли.       Он возвращается в дом, сажает птицу на подоконник и, под хмурый настораживающий взгляд засыпающего Кэйи, уходит к себе в кабинет.