Permafrost / Вечная мерзлота.

      — Ты тоже думаешь, что потерять жизнь за любимых — это поступок героя? — мужчина хлопает кобылу по шее и медленно, немного шатаясь из стороны в сторону, отходит к ящикам.       Он с лёгкостью выуживает оттуда бутылку с вином, уверенно откупоривает её и, усевшись на ящики, делает первый глоток. Он не пил вечность или вино действительно такое вкусное? Хотя, откуда ему было знать. Это же вино из сокровенных погребов Дилюка.       К слову, задумываться о том, какой погром там устроил молодой капитан, явно не было в планах Кэйи.       Молодой человек опустошил половину бутылки и с задоринкой в глазах мазнул взглядом по конюшне: все сёдла, стремёна и даже любимые вальтрапы Кэйи. Всё это зачем-то продолжал хранить Дилюк. И, возможно, раньше бы он подумал, что названный брат хочет сохранить приятное прошлое, а в будущем вовсе пойти на контакт и восстановить всё. Сейчас же он думает в другом русле. В том, как брат хранит это всё, чтобы уничтожить все приятные воспоминания о нём за один раз.       Со злости Кэйа хватает своё самое любимое седло и, совершенно не задумываясь о комфорте кобылы, накидывает его сверху. Но в остальном капитану Ордо Фавониус не удаётся противостоять самому себе: он затягивает все ремешки от седла под брюшком кобылы, вставляет ей железо в зубы и, убедившись в собственной безопасности, вскакивает в седло.       Подобрав бутылку с недопитым вином, мужчина направляет кобылу из конюшни. Слегка нагибается у ворот и ускоряет шаг, постепенно переходя на галоп. Он больше не оборачивается на винокурню «Рассвет». Он больше не вспоминает Дилюка.       Он вжимается бедрами в седло, заставляет лошадь нестись всё быстрее и быстрее, прямиком в непроглядную тьму. Где-то сверху, в небе, затянутом снежными тучами, верещит ястреб.       — Ёбанная Ванесса, — он озлобленно кидает в птицу ледяную стрелу, но та, кажется, пролетает мимо. Мужчине ничего не остаётся больше, как ускориться и игнорировать верного спутника своего «брата».

***

      Разбросанные на белоснежной подушке рыжие, почти едко красные волосы, выглядели как единственное яркое пятнышко на винокурне. И это было нормально: Дилюк просто иссякал. Его жизненные силы были на исходе: физические силы покинули его, а огонёк внутри бесследно затухал.       Посреди ночи его бросило в жар, силком выталкивая из дурного сна. Сна, где Кэйа ушёл и навсегда оставил его одного.       Дилюк вяло опирается на спинку кровати и устало проводит ладонью по лицу. Ему казалось, что из-за погоды за окном мир сходит с ума. Он сам сходит с ума.       На улице поднималась снежная метель: снежинки кружились в танце, падая с неба. Солнце пряталось за тяжёлыми снежными тучами, которые не пропускали ни единого луча. Из-за этого казалось, что на дворе зима, а время суток — поздний вечер. Мысли Дилюка прерывает звонкий стук в дверь. Тот морщится, но не успевает сказать «войдите», как в комнату врывается Аделинда.       — Мастер Дилюк! Сэр Кэйа! Он… Он! — женщина упорно пыталась связать слова в цельное предложение.       — Что с ним? — не смотря на усталость и остаточную боль в плече, он находит в себе силы встать настолько бодро, насколько это удаётся.       Глаза женщины хаотично бегали по лицу владельца винокурни, а из глаз прыснули слёзы.       — Не томи! — он впервые накричал на Аделинду так беспочвенно.       Понимая, что ничего не добьётся от служанки, он обходит её и, подхватив свой зимний сюртук, спускается на первый этаж.       Первое, что бросается в глаза — пустой диван. Алые разъярённые глаза скользят дальше: камин потух, огонь там перестал гореть, по всей видимости, пару часов назад, стол около дивана лежит на полу с замороженной ножкой. А на диване, немного укрыта небольшая кучка пепла — некогда живой огонь, созданный Дилюком.       Хотелось взвыть, сжечь всё к чертям собачьим. Дилюк не сразу приходит в себя, когда понимает, что его тело пылает с новой силой, что злость на данную ситуацию настолько сильна, что от уставшего и морально слабого мужчины ничего не остаётся.       — М-мастер Дилюк? — тихий женский шёпот.       Он не хочет разговаривать. Он не хочет думать о том, что сделает с Кэйей, когда найдёт его. Он просто хочет взорваться и, возможно, своим огнём растопить всю зиму вокруг, жертвуя собой.       — Что-то пропало? — лишь спрашивает мужчина, накидывая тёплый сюртук, прикрепив свой Глаз Бога.       В ход идут зимние перчатки, пылающий нынче хвост фиксируется высоко. Полностью готовый к выходу, он требовательно смотрит на Аделинду.       Вот он, настоящий Дилюк Рагнвиндр — настроенный на победу ценою собственной жизни.       — Бутылка лучшего вина, изготовленного в дату смерти мастера Крепуса…       Аделинда с трудом подняла взгляд на мужчину. Ей казалось, услышанное сильно его расстроит или подкосит. Но мужчина лишь ухмыльнулся, вытягивая левую руку удобнее и поглаживая перья птице. Ванесса тянулась к обладателю Пиро стихии, кожаные путы на её лапках облегчали ей жизнь в таких непредвиденных условиях.       Дилюк уходит молча, никому не сказав, куда он направляется, чем заниматься прислуге в его отсутствие и вернется ли он вообще. Ему и самому было интересно, вернётся он сюда или нет. На винокурню. В собственный дом.       — Видела его, да? — он надевает на голову птице защитный шлем, чтобы она не замёрзла от длительного пребывания в небе.       Ванесса утвердительно захлопала крыльями и взлетела в воздух, направляясь в сторону Драконьего Хребта.       Молодой господин понимает, что Кэйю не просто так тянуло на Хребет, в холод, в настоящую вечную зиму. Однако, если ему придётся сразиться с некой Мораной за жизнь Кэйю ценой своей, он это сделает. Слишком он устал жить в вечной ссоре с самым близким ему человеком.       На конюшне он замечает, что «брат» взял свою кобылу и свою самую любимую амуницию. Йозофа Дилюк снаряжает быстро: зимний красный вальтрап, чёрная уздечка, и даже умудряется где-то откопать колпачки на уши.       Со всей силы он старается игнорировать разбитую бутылку вина, разлитое сладкое пятно и сдвинутые ящики.       — Надеюсь, если я сдохну, Кэйа сможет навести порядок в собственном доме.       Дилюк не помнит, сколько именно он гонит лошадь в сторону Хребта. На смену метели приходит снежная буря, с большой силой противостоящая передвижению мужчины. Он отправляет Ванессу домой, а сам упорно продолжает двигаться, стуча зубами от холода и концентрируясь на собственных ощущениях — он должен найти Кэйю любой ценой.