Permafrost / Вечная мерзлота.

      Дилюк упорно двигался в сторону Драконьего Хребта. Снежная буря усиливалась, кобылу знатно потряхивало от холода. На своём веку ей ещё ни разу не приходилось сталкиваться с такими холодами. Мужчине было жалко лошадь, но перебираться пешком в такую погоду тоже не лучший вариант. Другого выхода не было.       Окружённый снегом, ему было тяжело узнать своё точное местоположение. Но где-то в округе точно должна была быть неглубокая пещера для отдыха. Деревья в округе, казалось, все похожи друг на друга. Дилюк злился. Злился на самого себя.       Спустя полчаса скитаний ему всё же удаётся найти небольшое углубление в скале. И каково же совпадение: в глубине пещеры стоит знакомая лошадь, едва ли живая после такой снежной бури. Молодой господин подходит тихо, выставив перед собой руки. Но лошадь с тоской и нежностью смотрит на Дилюка, утыкается мордой в его ладонь и ластится, как большая собака, вот-вот готовая прыгнуть на руки к хозяину.       Он тянет лошадей вглубь пещеры, согревает стремёна своим огнем и разводит небольшой костёр. Из сырых веток, что Рагнвиндр нашёл у входа в пещеру, на лучший костёр рассчитывать не стоило. Главное, что пламя выполняло свою главную функцию - хоть немного, но согревало.       Он тратит достаточно много времени на безопасность животных. Убедившись, что лошади не сиганут в костёр и огонь прогорит ближайшие 6-7 часов без затухания, Дилюк двигается дальше.       Идти пешком поначалу трудно. Белоснежная пелена так и норовила поглотить обувь и сами ноги молодого мастера. Кажется, ещё пару шагов, и снег в сапогах — это не единственное место, куда тот сможет забраться.       Например, в штаны!       Дилюк хрипит, упорно движется прямо. Он совершенно не знает: идёт ли в правильном направлении или же его попросту ждёт верная смерть, и в принципе неважно, куда он идёт. Глаза слипались из-за холода и метели, что так и стремилась угодить в алые зрачки.       «Уходи...» — со стороны казалось, что это всё можно списать на усталость, но когда с высоченной горы Драконьего Хребта этот голос донёсся вновь, мужчина точно убедился, что это не галлюцинация.       Кто-то твердил ему убираться отсюда прочь.       Дилюку потребовалось десять минут, чтобы забраться в эту гору: холодные порывы ветра каждый раз отрывали его от дороги, повреждённое плечо ныло, давая о себе знать. А голос, женский голос, пытался убедить его повернуть назад.       Солнце непривычно слепит в глаза: лучи, как солнечные зайчики, прыгают по снегу. Оперевшись руками о ближайший заснеженный булыжник, мужчина с трудом переводил дыхание. Мороз забирался во все ближайшие доступные открытые места: вот Дилюк освободил самую верхнюю пуговицу рубашки и холодный воздух с удовольствием ласкал вспотевшую нежную кожу.       Привыкнув к яркому свету, рыжеволосый сразу замечает мужской силуэт: он сидел, сгорбившись на возвышенности. Со стороны могло показаться, что мужчина в привычном состоянии.       — Кэйа? — Дилюк обеспокоенно подошёл ближе, но дотронуться до близкого человека не решился.       — Уходи, — от голоса некогда радостного капитана Ордо Фавониус не остаётся и следа.       Максимально отстранённый и холодный Кэйа был недалёк для всех внутри своей души: тоска по прошлому и семье была невообразима высока, окружённая холодом, пробирающим до костей. Лишь где-то внутри него таился тот неугасающий огонёк жизни и безответной, но сильной любви.       — Что происходит? — обеспокоенный взгляд скользил по братской спине.       — Ты не должен быть тут…       — Хватит! — несдержанно прерывает брата. — Я тут, потому что и ты тоже. Давай поговорим… — запинается, нервничает. — Пожалуйста… — Дилюк едва ли касается плеча Кэйи.       — Проваливай, Люк, — голос звучал твёрдо.       Ноги мужчина подогнулись и он упал коленами в снег. «Люк» — три буквы, самое простое и глупое сокращение его имени. Но из уст Кэйи это всегда звучало иначе. Тот даже и не заметил, как сзади него на коленях в снегу, стоял Дилюк, опустив голову вниз.       — Слушай… Я подозреваю, что ты находишься под каким-то воздействием… — мысли формируются с трудом. Из последних сил Дилюк старался подобрать нужные слова.       — Я впервые… живой, — голос брата раздался над ухом и стоило Дилюку поднять голову, как он встретился с родным океаном.       — Это не ты… Кай, — Дилюк упорно пытался достучаться до сознания брата. — Я же знаю, какой ты. Настоящий ты.       — Последние пять лет ты жил, не желая знать, кто я, — прохрипел мужчина и развернулся на сто восемьдесят градусов, направляясь куда-то вверх по склону.       Дилюку удаётся лишь со второго раза подняться с колен. Шатаясь из стороны в сторону, он в пару больших шагов нагоняет Кэйю.       — У меня были на то свои причины… — «извини» должно было вырваться с уст, но он не смог сказать это простое слово.       — Причины… — Кэйа умолк и холодно посмотрел на «брата». — Найди мне хоть одного человека, который даже из самых тяжких обстоятельств бросил свою СЕМЬЮ, — последние слова он выплюнул рыжеволосому в лицо, тыкая в его грудь пальцем. — Ты потерял отца, а потом самовольно отказался от всего остального! Ты ушёл из ордена, ты бросил меня, ты бросил Мондштадт! — казалось, на лице у мужчины впервые искрили все эмоции, которые долго копились внутри него.       Дилюк ничего не успевает ответить. Сзади Кэйи появилась какая-то женщина, опустившая на его плечо ладонь. Она наклонилась к его уху и практически промурлыкала:       — Просто убей его.       — Как Вам будет угодно, Госпожа, — бесстрастное выражение красовалось на лице Кэйи.       Дилюк изменился в лице и отшатнулся назад. Человек, находившийся перед ним, был лишь оболочкой некогда называвшегося Кэей, его братом, его… близким человеком.       Нет. Он был и останется близким человеком. Всегда.       — Кэйа, ты не в себе, — вновь попробовал достучаться до брата Дилюк, но в ответ ему был лишь злобный оскал и усмешка.       — Я не в себе? Да и ладно… Это не помешает мне убить тебя, дорогой и любимый бра-атец, — он ухмыльнулся, взывая к руке свой меч, обросший острыми ледяными шипами.       — Я не хочу с тобой драться… — Дилюк продолжал делать неуверенные шаги назад.       — И не дерись, — Кэйа развёл руки в сторону, заливаясь звонким хохотом, не похожим на его привычный.       — Я не могу… Кай. Давай просто поговорим. Барбара поможет те…       — Хотя нет, я передумал, — безупречная белая улыбка ненадолго задержалась на смуглом лице. — Я хочу, чтобы ты умер в бою и принял своё поражение…       Он поднял меч в сторону Дилюка. Приподняв левую бровь, он ухмыльнулся, левой рукой рисуя в воздухе пару ледяных осколков.       — Кэйа… — Дилюк уткнулся спиной в укутанную инеем сосну и ему на макушку упал снег с ветвей.       Но Кэйа не остановился, и даже перешёл в сильное наступление. Левой рукой он спустил предупреждающие осколки в сторону человека, некогда называвшего братом.       Дилюк до последнего оттягивает момент, но выбора не остаётся. Волчья Погибель появляется в руках мгновенно, огонь перетекает по лезвию двуручного меча и поглощает все ледяные осколки.       Они оба понимали: он отобьёт, а Кэйа лишь кинул предупреждение.       — Я не хочу делать тебе больно… снова, — Дилюк уверенно держал горящий клеймор в руках, но лишь в позиции защиты.       — У тебя нет выбора, — Кэйа наступает и не даёт время спасовать.       Лёд и пламя сцепились в ужасающей битве. Ледяные осколки разлетались в разные стороны, задевая в округе все сосны и булыжники, врезаясь в них. Пламя опаляло всё, до куда доставало своими языками. Подчинялось своему хозяину и Волчьей Погибели, лаская острие меча и поглощая лёд и холод.       Бой получается насыщенный и, как никогда, опасный. Два брата, оба сдавшие экзамены в Ордо Фавониус. Два брата, взрослевшие плечо к плечу и тренировавшиеся вместе.       Вот Дилюк вновь находит ошибку в стойке Кэйи и делает подсечку. Мужчина колеблется на месте и, если бы не занос по снегу и хват за липкий снег, тот и вовсе бы упал.       Слабое место Дилюка он находит быстрее, чем брат сообразил насчёт его стойки. Повреждённое плечо ощущалось в бою: хотя Дилюк и умело использовал свой двуручный меч одной рукой, но для лучшего эффекта и ударов, требовалось две руки.       Ледяной меч Кэйи скользнул рядом с плечом, задевая зимнюю одежду Дилюка и цепляя рубашку на нём. Светлая, как снег, кожа оголяется перед мужчинами. Дилюк шипит от боли, ведь плечо не зажило, а тут по ране прошлись и мечом, и, что еще хуже, холодом.       — Сейчас ты умрёшь, Люк, — мужчина не ждёт, пока Дилюк придёт в себя и наносит решающий удар.       Делает подсечку, из-за чего молодой винодел теряет равновесие и падает в сугроб. Меч приставляет к горлу, злорадствуя.       — Итак, твои последние слова, Дилюк Рагнвиндр?       Дилюк молчит, приоткрыв рот из-за боли. Острие меча упирается в кадык, из-за чего делать даже маленькие вдохи больно.       — Прости, — единственное, что говорит мужчина. На пару секунд он прикрывает глаза, а когда открывает, встречается с озадаченным лицом… Кэйи.       Его Кэйи.       — Ч-что?       — Да, — слова Дилюка звучат увереннее, когда он замечает осознанные и полюбившиеся ему глаза. — Я давно должен был извиниться. И за своё поведение на эмоциях в день, когда потерял отца. И когда назвал тебя предателем… — с трудом он проглотил ком в горле. — Мне настолько было больно и одиноко, что твои слова тогда были как удар ножом прямиком в сердце. Но я не имел права нападать тебя, даже на эмоциях. Я не имел право делать тебе больно только потому, что я сам испытывал тогда такую боль…       — Не ты один в тот день потерял отца, — прошептал Кэйа, убирая от горла острие меча, но не полностью.       — В тот день я потерял не только отца, но и единственного родного человека… — на глазах серьёзного и всегда спокойного мужчины выступили слёзы. — Четыре года странствия стали подтверждением моих мыслей. Но когда я вернулся, я не знал, как поговорить с тобой. Захочешь ли ты общаться, да и просто говорить. Я думал, ты ненавидишь меня, а когда мы стали цепляться друг к другу, я уже не видел смысла извиняться…       Кэйа молчал. Его глаза блуждали по лицу «брата» и его начало просто трясти. Брови смыкались на переносице, он хмурился и пытался найти то, из-за чего он не должен верить словам. Но сейчас под ним, под его мечом, лежал его брат.       — Я люблю тебя.       Весь мир рушится и Кэйа делает пару шагов назад. Меч раскалывается у него в руках и сотни мелких ледяных осколков опадают на пушистый снег. Он пятится и упирается в булыжник, стоявший в метре от Дилюка. Молча он качает головой из стороны в сторону. Его губы то открываются, то закрываются, однако ни один звук не спешит покидать его прекрасные уста.       Дилюк приподнимается, отползает к сосне и облокачивается о неё. Дышать тяжело, плечо разнылось от боли, а он даже и не замечает, что Кэйа ранил его. Что из плеча струится кровь.       — Ты… что? — синеволосый сглатывает, потирает ледяной рукой своё лицо и продолжает отрицательно покачивать головой.       — Кай. Я действительно тебя люблю. Давно. И не как брата, — Дилюк, оперевшись затылком о ствол дерева, выглядит измученно. В его состоянии лгать было бы глупо.       — Я… Я не… — Кэйа не успевает договорить.       — Убей… его… — женский голос звучит на всю округу. Сзади Кэйи возникла женщина, больше похожая на какой-то нематериальный силуэт или же призрак… Слышать — слышно, но дотронуться нельзя.       — Кай, не слушай её, — Дилюк, кряхтя, приподнимается, вместе с тем прихватив за собой меч.       Кэйе страшно и его знатно потряхивает. Казалось, сейчас он вышел из гипноза властной женщины и ощутил сполна её власть и силу, из-за чего мужчину не по-детски начало трясти.       — Я не хочу её слушать, но мне страшно… — он испуганно ищет поддержки в лице Дилюка. — Я не хочу умирать…       — Сегодня ты не умрешь, — Дилюк медленно наступает.       До Кэйи остаётся пару шагов. Он протягивает руку в его сторону и мягко улыбается.       — Один шаг, Кэйа, и ты будешь в безопасности. Я клянусь… — он тянет ладонь и ждёт решающего шага от Кэйи. Неважно, что будет потом, но так ему будет проще защитить их обоих. Когда он будет сзади него, за его спиной, в безопасности.       Кэйа колеблется. Переминается с ноги на ногу. Глаза перебегают с лица Дилюка на протянутую им ладонь. И он… Он делает этот шаг.       Воздух выбивается из лёгких, когда его руки смыкаются на шее любимого человека. Он жмётся к тёплой груди, совершенно забыв про рану, сделанную им же.       Дилюк обнимает крепко, спрятав клеймор для большего удобства и комфорта Кэйи. Руки касаются мужской талии, прижимая теснее к себе. Не смотря на боль, он позволяет Кэйе всё: прижаться холодным телом ближе, прослезиться на плече и даже кроткий нежный поцелуй в уголок губ.       Но Дилюк знает и понимает, как ему сейчас тяжело. Он устало выдыхает, когда ощущает близкого человека рядом. После невинного поцелуя мужчины, он и сам оставляет смазливый поцелуй, но уже на его губах, согревая их своим дыханием.       Казалось бы, время застыло на месте и Кэйа впервые ощущает себя дома.       Но время не остановилось. Зима и метель в округе всё также бушевала, но сейчас ещё масштабнее. Дилюк первый замечает поднявшуюся бурю. Но он лишь прижимает мужское тело ближе к себе и разворачивает объятия на сто восемьдесят градусов. Он берёт лицо мужчины в руки и оставляет ещё один кроткий поцелуй, но уже немного дольше задерживаясь на губах.       — Люблю. Слышишь? — он почти мурлычет эти слова в уста любимого человека.       Кэйа неуверенно кивает. Он заглядывает в алые глаза с доверием и любовью.       В какой-то момент глаза Дилюка округляются и ноги подгибаются. Кэйа подхватывает мужчину, но не сразу осознаёт происходящее. Сзади Дилюка стояла женщина, выпустившая огромное количество острых осколков, оставшихся от ледяного меча, а вместе с этим один огромный, даже больше и острее того, что выпустил сам Кэйа на винокурне.       Предусмотрительный Дилюк развернул их так, чтобы Кэйа был за ним, а их общих враг был за спиной молодого мастера. Огненный феникс, которого выпустил Дилюк из последних сил, сжёг все до единого маленькие ледяные осколки, кроме…       Крик Кэйи раздаётся по всей округе, когда Дилюк падает на колени, утягивая за собой мужчину. Ледяной осколок вонзился в широкую спину молодого господина. Кэйа хаотично бегает глазами по округе, но не находит ничего, что могло помочь. Он берёт в руки ладонь Дилюка и целует её, в попытках достучаться до разума «брата».       Но Дилюка и не покидало сознание. Острая боль, пронзившая всё его тело, была огромной, но тот был в состоянии разговаривать ещё пару минут.       — Чш-ш, не пла-а…чь, — он кряхтел, со рта с кашлем выходили и капли крови.       — Ты… ты живи, хорошо? — Кэйа действительно плакал. Он убрал мешавшие прядки огненных волос с лица мужчины и коряво улыбнулся.       — Главное, что ты жив, — уголки губ дрогнули. Мужская ладонь коснулась щеки Кэйи, немного потряхивая.       — Люк… — Кэйа легонько потряс мужчину, когда алые огоньки потухли. — ЛЮК! — его крик сотрясал горы и, казалось бы, доходил до самого Мондштадта. — Ты не имеешь права бросить меня вновь! — он склонился над грудью мужчины и прислушивался к тихому ритму биения его сердца, пока сам не утонул в пустоте.