You and me...?

      Первое впечатление Арсений, мать его, Сергеевич производит неоднозначное. Чему это создание в обтягивающих джинсах и кислотного оттенка футболке может вообще научить? Больше похоже на пранк от бати, хотя он с такими обычно не то что не здоровается, даже рядом не стоит.       Тем не менее, высокий коренастый мужчина по-приятельски приобнимает манерного чудика и представляет его сыну. Брюнет глазами-айсбергами пробегается оценивающим взглядом по Шастуну-младшему, отчего по спине второго проносятся неприятные мурашки. Антону не по себе. Арсений напрягает с первой секунды. Выглядит так самоуверенно и высокомерно, будто всё ему про мальчишку известно, будто раскусил его. Но не спеши, дядь, наш парень не пальцем деланный, и не таким давал просраться.

xxx

      Весь этот цирк начался около полутора месяцев назад, когда на очередной попойке со своими, в прошлом, корешами, а ныне бизнес-партнёрами Шастун-старший внезапно объявил, что его любимый и единственный сын на следующий семестр отправляется на учебу за границу. Неизвестно, какой именно петух клюнул Андрея в голову, но если какая-либо идея посещает сурового предпринимателя, то переубедить его не удастся даже под угрозой выстрела.       Крайне «обрадованный» великолепной новостью Шастун-младший сразу же отправился с друзьями в ближайший бар топить вселенскую печаль в бесконечных количествах шотов, сизом кальянном тумане и объятиях дорогущих эскортниц. — Ты какой-то напряженный, малыш, — сладко щебечет сидящая на коленях Антона шатенка в непозволительно короткой юбке и топике. — Понимаешь, солнце, — парень выдыхает кальянный дым на безупречное личико, подтянутое не одной инъекцией гиалуронки. — Моя беззаботная жизнь теперь навсегда закончилась. — Не драматизируй, Шаст, — встревает Позов, перехватывая у друга трубку кальяна. — С хуя ли? Не тебя же отец хочет отправить в ебучую Америку. Херли я там вообще забыл? — Ну, там тоже есть красивые тёлочки. Не в обиду вам, дамы, — подаёт голос Макар, плавно проводя ладонью по бедру аппетитной брюнетки. — Классные клубы и тачки. Всё, как ты любишь, Шаст. — Но там нет вас.       В випке повисает траурная тишина. — Ну, бля, не езжай, — прерывает молчание Дима. — Ага, ты это моему бате скажи. Начну выкабениваться, останусь без денег. И пойду потом в какую-нибудь «Пятёрочку» работать, — пренебрежительно морщит лоб Антон. — Значит, надо действовать хитрее, — не отступает Позов. — Типа чтобы визу не одобрили или завалить языковой тест… как он там называется? Айтелс или тофель? — Тоэфл, — поправляет Шастун. — Виза не вариант. Батя все документы через агенство подаёт. А вот с тестом может быть. Но если он поймёт, что я намеренно его завалил, мне пизда. Даже репетитора нанял, чтобы я стопудов сдал. — Так это ж заебись, Шаст! — Димка как в зад ужаленный подскакивает на кожаном диване. — Будет на кого свалить провал. Типа не ты косячный, а это репетиторы, пидоры, не научили. — Реально, брат, — подхватывает Макар. — Кому везёт больше всего?       Антон недоуменно пялится на Илью, вздёрнув бровь. — Дуракам! — бьёт его по лбу Макар. — Коси под дурачка, и будет тебе счастье. — А-а-а! — протягивает Шаст. — Я понял, — и расплывается в широкой улыбке. — Может косить и не придётся, — многозначительно выдаёт Димка и делает очередную затяжку, разгоняя пузыри в колбе. — Ой, завались, — наигранно возмущается Антон, перехватывая трубку. — Девчонки, пойдём танцевать? — предлагает он, крепко затягиваясь ароматным дымом.       Дамы воодушевленно отзываются, звонко чокаясь бокалами. Сидящая на коленях шатенка без стеснения присасывается к молочной шее парня, который сегодня, впрочем, как и всегда, оплачивает банкет.

ххх

      Первой жертвой Шастуна становится маленькая невзрачная студентка МГЛУ. Эту наивную серую мышку с диоптриями больше, чем линзы Хаббла, даже немного жаль. Но собственная шкура, которую хотелось бы оставить на родной земле, Антону дороже.       Девчонка (как её там зовут, он уже и не помнит — то ли Лиза, то ли Лида) говорит настолько тихо и невнятно, что притворяться ничего непонимающим дурачком особых трудов не составляет. Каждый раз, когда она задает домашнее задание, Антон выполняет не то, объясняясь тем, что не расслышал номер страницы или упражнения. По десять раз переспрашивает одно и то же, отвечает не на те вопросы и интерпретирует правила по-своему.       В итоге Лида не выдерживает и начинает реветь прямо посреди урока. Антон тактично подает девчонке салфетки и аккуратно проталкивает мысль, что у них всё-таки не получится достичь взаимопонимания. Шмыгающая носом Лиза с выводами парня соглашается и через пару минут звонит нанимателю, чтобы сообщить о прекращении занятий. Так счёт становится 1:0 в пользу Шастуна-младшего.       Со следующей мадмуазель выходит ещё занятнее. Эмми — та ещё знойная штучка — горячая мулатка из Америки, носительница языка. Антону даже притворяться дураком не надо, он вообще ничего не воспринимает из того, что эта киска говорит своим красивым ротиком. Спустя три бессмысленных занятия, за время которых сексуальное напряжение между ними достигает апогея, они трахаются прямо на рабочем столе. И единственными словами, которые Шастун узнает на этом уроке, становятся: yes, baby, like that, more, fuck me, harder и I'm coming.       Неэффективность занятий c Эмми батя понимает в ту же секунду, как застает выходящую из душа мулатку с обернутым вокруг тела полотенцем, а сына — с улыбкой нажравшегося сметаны кота. Никаких красивых баб Шастун-старший больше не нанимает.       Поэтому на смену Эмми приходит Снежана Борисовна или как её называет сам Антон — Фюрер в юбке. Если вы когда-нибудь видели мем «мои эмоции, когда…», где на каждой картинке изображен чистый покер-фейс, вы точно поймёте, каким спектром эмоций обладает Снежана Борисовна.       У Фюрера всего две цели — насадить свою идеологию и пресечь всякое свободомыслие. Поэтому говорить без разрешения, задавать лишние вопросы, отходить в туалет, пить воду и даже, блять, дышать на её занятиях строго запрещается.       Антон аж детство вспоминает. Его классная руководительница в начальной школе была того же поля ягодкой. Тогда лопоухий улыбчивый Антошка получил первую психологическую травму. На большой перемене он выпил несколько стаканов любимого компота из сухофруктов, а потом половину урока, непомерно потея, только и думал о белоснежном фаянсовом друге. А эта сука Гитлеровна заставила ещё у доски пример решать. У Антона мысли разбегались в разные стороны, как испуганные тараканы. В итоге пизда Адольфовна перед всем классом обозвала его бестолковым идиотом. И даже это не было настолько унизительно, как то, с какой скоростью мальчишка полетел в туалет, как только раздался звонок, лишь бы не обоссаться у всех на глазах.       Но Антон уже не тот девятилетний пацан, его так просто не сломаешь. Против Снежаны Хуисовны Шастун обнажает весь арсенал актёрского мастерства. Недаром провел годы в университетской лиге КВН. За роль такого невероятного додяры ему как минимум «Оскара» должны вручить — исполняет не хуже Дастина Хоффмана в «Человек дождя». Да и неоднозначность английского языка играет ему на руку. Bed Антон понимает как bad, meet как meat и так далее, отчего его сочинения больше походят на высер обезумевшего Юрия Лозы, чем на мысли адекватного человека. Постоянно забывает про артикли и глагол to be во всех временах. Типа его нет в русском языке, как он должен запомнить то, чего не существует? Про акцент вообще лучше не упоминать. Его «зыз», «гоинг» и «горл» режут по ушам не хуже наждачки по стеклу.       Антон упрямо и планомерно не исправляет одни и те же бесконечные ошибки, чем по итогу доводит Фюрера до белого каления. Со словами «он безнадёжен» предводитель Третьего Рейха складывает полномочия и навсегда покидает вражеский тыл.       Антон чувствует себя победителем, великолепным триумфатором, непоколебимой скалой, неуязвимым Рембо и непокорённым бастионом — одним словом, хозяином жизни. Он уже во всех красках продумывает, как в следующем году отметит день рождения. Закатит незабываемую вечеринку в огромном коттедже, наполнит джакузи дорогущим шампанским, в котором будут плавать полуголые красотки, устроит грандиозное барбекю и угостит вкуснейшим мраморным мясом друзей. А в конце устроит целый парад феерверков под нетленки «Сектора Газа».       Вот в таком мечтательном настроении его и обнаруживает отец, когда сообщает о том, что нанял очередного репетитора. На этот раз мужика. Антон даже бровью не ведет, ему уже плевать, кто станет очередной жертвой его психологической атаки. Но он ещё не знает, что эту шахматную партию ему ни за что не выиграть.

ххх

      После короткого представления репетитора Андрей деликатно удаляется в свой кабинет решать важные бизнесменские дела. В воздухе повисает неловкая пауза. Арсений и Антон пялятся друг на друга, как кошаки, которых привели на случку — с максимальным подозрением и недоверием. — Так и будем стоять в коридоре? — первым подает голос мужчина. — Здесь, конечно, просторно, но я бы предпочел более… — пробегается по фигуре парня изучающим взглядом, останавливаясь на янтарно-зелёных глазах, — интимную обстановку.       Антон сглатывает, охеревая с этой бархатной интонации. Это он прикалывается так? — Идите за мной, — парень разворачивается, пряча смятение, и быстрыми шагами направляется в сторону лестницы, спиной ощущая довольную ухмылку репетитора.       Можно было бы позаниматься, к примеру, в гостинной, но если батя решит проконтролировать процесс обучения, а Антон в этот момент будет отыгрывать ничего не понимающего дурачка, ему за это прилетит сразу же. Поэтому свой хитроумный план парень осуществлял в стенах родной комнаты, где он мог оставаться с репетиторами наедине. Вот только сейчас у него появляется иррациональное чувство, что он ведёт в клетку не послушную лань, а саблезубого тигра.       Тигр этот со слоновьим спокойствием и лисьим любопытством изучает внутреннее убранство. Вроде ничего необычного, но многое говорит о хозяине комнаты: высокий рабочий стол из темного дерева с навороченным игровым компом, клавиатура и системный блок которого оснащены разноцветной подсветкой, широкое удобное кресло, огромная плазма на стене, а под ней консоль playstation c джойстиками, немного пустых упаковок из-под чипсов и прочих снеков, банки колы, бутылки воды, какие-то белые пакеты (по всей видимости, из службы доставки), большая трехспальная кровать с плюшевой акулой из Икеи, дверь, предположительно ведущая в гардеробную, полки с кучей футбольной и игровой атрибутики и стены, увешанные постерами, главный из которых — великолепный Роналду, бегущий по ярко-зелёному полю в коротких шортах с развивающейся гривой, белозубой улыбкой и влажной от пота кожей — красуется на самом видном месте — над кроватью под защитным стеклом.       Антон ставит обычный стул со спинкой возле стола и жестом приглашает на него репетитора. Арсений коротко улыбается и грациозной походкой приближается к столу. Разворачивает к себе игровое кресло и медленно садится на него, перекидывая ногу на ногу. Парень отводит взгляд, сжимая челюсть и крепче вцеплясь окольцованными пальцами в спинку стула.       Лааадно, Сука Сергеевич, поиграем по-вашему.       Антон не без труда сдерживает растущее внутри негодование, выдавая свою самую очаровательную улыбку. Арсений так же дружелюбно улыбается в ответ, а в глазах лёд холоднее северного моря. — Ну, что ж, думаю, нам стоит познакомиться поближе, — мужчина чуть к нему наклоняется.       Шастун сглатывает, сжимаясь под этим пристальным, неморгающим взглядом. Но вовремя берёт себя в руки, ведь на кону его будущее. — Типа «my name is» и всякое такое? — Типа да, — Арсений подставляет под подбородок руку, всем своим видом демонстрируя готовность внимательно слушать.       Антон прочищает горло, ищет на потолке якобы все свои знания по английскому и, смешно сморщив лоб, начинает: — My name is Anton. Shastoon. I'm twenty one years old, — осекается на Арсения, который одобрительно кивает и угукает, и продолжает: — I'm from Russia, Moscow. But before, ну, Moscow I live with father in Voronezh. — Very nice city, — отмечает Арсений. — Чё? — тупит Антон, хотя слова-то элементарные. — Ну да, nice city. But my father have business in this city, Moscow, поэтому… Как будет «поэтому»? — That's why. — Ага, that's why we… «переехали»? — Moved, — вздыхает Арсений. — Moved in Moscow. Продолжать? — Давай-давай, мой хороший.       Антон округляет глаза от неожиданного обращения. Чувство, будто он пятилетка на приеме у педиатра. Он набирает носом воздух и уже спокойнее продолжает: — I study in Moscow State University на этого… «экономиста»? — Так, как мы говорим это по-русски, на английском сказать нельзя. Нужно перефразировать. Не «Я учусь на (кого-то)», а «Я изучаю (что-то)», то есть, в твоем случае, это будет звучать так: I study economics, okay?       Пиздец, бля, Америку открыл!       Такую элементарщину Антон как раз в Америке и проходил три года назад, когда ездил туда по программе обмена. Но сообщать об этом своему репетитору, он, конечно же, не будет. — Okay, teacher. I study economics in Moscow State University. — Fine, — заключает Арсений и берет на какое-то время паузу, снова осматриваясь и что-то прикидывая в своей загадочной голове. — Tell me please about your hobby? — наконец, выдает он.       Антон не может сдержать усмешки. Ну, право, он эти вопросы из девичьей анкеты достал? Потом, что, спросит, какой у него любимый цвет, кто его кумир и попросит вложить сюрприз в конвертик или нарисовать рисунок на память? — My hobby is computer games and football, — полностью расслабляясь, отвечает Антон. Походу, все будет проще, чем он изначально предполагал. — Yeah, I have noticed. Could you tell me a little bit more about it? What's your favorite football club? — My favorite football club? Типа какой футбольный клуб — мой фаворит? — но поиграть в дурачка ему никто не запретит, главное — не переиграть. — Да, какой футбольный клуб твой любимый? — Manchester United. — Okay, and your favorite player is Ronaldo, isn't he? — Арсений указывает взглядом и носом-кнопкой на постер, висящей над кроватью парня. Антон мельком прослеживает направление его взгляда, но куда больше его занимают длинные черные ресницы. Разве у парней такие бывают? — Ага. — Why do you like him? — Чего? — Антон и вправду не ожидает такого вопроса. — Why–do you–like him? — четко, по слогам повторяет Арсений. — Почему он тебе нравится? — Ммм, — по-настоящему задумывается парень. — Потому что… как будет «потому что»? — Because. — Because he's very good talent player, genius! — воодушевленно поясняет парень. — Oh, really? — усмехается брюнет и совершенно будничным тоном выдает: — I'm more than confident his playing is just show-off and mediocrity. — Bullshit! — хмурит брови Антон, и только через пару секунд до него доходит, как сильно он облажался.       Арсений победно тянет улыбку, придвигаясь ещё ближе. — Sometimes things are not what they seem, yeah? — выдыхает он последнее слово прямо в лицо растерянного парня.       Антон сглатывает, вжимаясь в спинку стула и стыдливо отводя взгляд. В комнате повисает пауза. — Слушай, я не знаю, что ты затеял, — спокойно произносит Арсений, — но если я беру за что-то деньги, то делаю свою работу качественно и довожу дело до конца. Поэтому у нас два варианта, — Антон с интересом возвращает взгляд на хладнокровные синие глаза. — Либо ты перестаешь ломать комедию, и мы вместе получаем удовольствие от процесса, — у парня брови взлетают от подобной формулировки, — либо ты продолжаешь играть в дурачка, и я применяю серьезные воспитательные меры.       Ебать, какой важный гусь! Антон усмехается, так же приближаясь к лицу мужчины — пора бы ему понять, что не один он тут такой дерзкий. — Это какие? — тихим баритоном отзывается он. — Отшлепаете меня, Арсений Сергеевич? — Я бы мог, — довольно усмехается тот, смахивая невидимые пылинки с воротника рубашки парня, — но что-то мне подсказывает, что тебе это понравится.       Уже нравится, если честно. Но Антон не успевает осознать эту пугающую мысль, потому что дверь в комнату резко отворяется, и за ней появляется Шастун-старший. — Тааак, — громко басит Андрей, а парень отскакивает от репетитора так резко, как будто его кипятком ошпарили. Арсений поджимает губы, сдерживая усмешку. — Ну, как тут у вас продвигается? — Бать, ты чё пришёл? — Проконтролировать процесс, — хмурит брови бизнесмен. — А то я тебя знаю. Запудрил мозги всем репетиторам, которых я нанимал. Но Арсюха на это говно не купится, — Антон морщится на эту вариацию имени репетитора. — Я ж его с детства знаю, — чегооо? А вот уже интересно. — Упрямый и умный малый, в твоём возрасте, между прочим, уже ВУЗ окончил на переводчика. — Лингвиста, дядь Андрей, — поправляет Арсений. — Ну, бог с ним, лингвиста. А после ВУЗа сразу поехал за кордон синхронным переводчиком работать. Во! Человек! — Андрей многозначительно поднимает указательный палец. — А не то что ты, балбес. Учись давай! И слушайся Арсения. А то знаешь, что будет, — серьезнее заканчивает отец. — Да-да, я понял, — вздыхает Антон, скрещивая на груди руки, откидывается на спинку стула и вытягивает длинные ноги. — Ну, всё, ушёл. Не буду мешать, — на этих словах мужчина ретируется, оставляя сына с репетитором наедине. — Так-то, Антош, — ослепительно лыбится брюнет, разлохмачивая вихрастую макушку парня. — Будь послушным мальчиком и слушайся своего репетитора, я тебя плохому не научу. — Бесишь, — бурчит Антон и отмахивается от руки, что пальцами зарылась у него волосах.       Арсений перекладывает руку на его плечо и наклоняется к уху. — И если ещё хоть раз вздумаешь из меня идиота делать, — пробирающим до мурашек тоном произносит он, — мне придется тебя жёстко наказать. — Антон аж дыхание задерживает, чувствуя за этой интонацией неприкрытую угрозу.       Арсений, довольный произведенным эффектом, расслабленно откидывается на спинку кресла, хватает со стола резиновую ламу-антистресс и жамкает её, немного раскручиваясь из стороны в сторону. — Андрей рассказал, что ты учился в классе с углубленным английским, а в старших классах ездил несколько раз по программе обмена, — Антон бросает на него сложный взгляд, в котором смущение читается напополам с раздражением. — Так что твоё «как будет «потому что»?» выглядело настолько же нелепо, насколько и забавно, — усмехается он, откидывая игрушку. — Давай, врубай своего монстра, — голубоглазый указывает на компьютер, — и будем решать пробник TOEFL.       С тяжёлым вздохом Антон сдается, признавая своё поражение в этом бою, и нажимает на кнопку пуска, заставляя системный блок тихо загудеть и загореться всеми цветами радуги.