Proximate

      Гермиона редко позволяла себе думать о войне. По-настоящему думать о ней. Осознанно думать о тех днях, о той единственной ночи, полной мигающих огней, ужаса и слез, означало с уверенностью приглашать кошмары. Гарри, конечно, вышел победителем, но так много было потеряно.       Гермиона всегда чувствовала горечь, когда думала о поражении Волдеморта. Конечно, многое было спасено, и она всегда будет гордиться храбростью и самопожертвованием, которые Гарри проявил в тот день. Но множество ужасных воспоминаний не давали покоя.       Боль на лице Джорджа, когда он понял, что он единственный близнец. Уизли прижались друг к другу, напряженные потерей. Потеря Тонкс и Ремуса, когда Тедди был так мал. Гермионе было трудно смириться с потерей Лаванды Браун, ей всегда казалось, что она могла бы приложить больше усилий, чтобы понять эту девушку, но она все равно была ее соседкой по комнате в течение многих лет. Было так много других, тела в Большом зале, оставленные на время для скорби.       А после, когда стало известно, кем на самом деле был Снейп, стало больно и за него.       Кошмары состояли из этих и других образов, воспоминания, искаженные и перекрученные, приносили только самое худшее, ужас, столько смерти.       Это была битва за Хогвартс, но времена, проведенные в погоне за крестражами, в бегах, не зная, закончится ли это и когда, иногда эти воспоминания тоже всплывали.       Охота за настоящим медальоном Салазара Слизерина. Проникновение в Гринготтс. Борьба за чашу Пуффендуя. Неизвестность, а именно смогут ли они когда-нибудь понять, как уничтожить крестражи. И то, что больше всего мучило Гермиону, хотя она говорила об этом меньше всего, пленение и последующие пытки Беллатрисы Лестрейндж в Малфой Мэноре. Шрам на предплечье все еще оставался физически, другие шрамы все еще оставались мысленно.       Это было одним из самых трудных моментов, когда она поняла, что больше не ненавидит Малфоя, простое осознание того, что он не был одним из них. Он был всего лишь подростком, ему никогда не показывали другой стороны.       Она, конечно, видела его метку, уже много раз, но не решалась спросить об этом. С тех пор, как Волдеморт пал, она почти исчезла, превратившись в тусклый шрам. Она почти терялась на его бледной коже, но при определенном освещении все равно была видна.       Гермиона не думала, что это когда-нибудь станет темой для разговора между ними.

______________________________________________

      Джинни неожиданно появилась на следующий вечер, размахивая бутылкой вина. — Сюрприз! — сказала она, ухмыляясь, когда Гермиона открыла дверь, слегка шокированная. — Привет, Джин, — улыбнулась она, быстро обняв подругу. — Как дела, Гермиона? — спросила рыжая, встретившись с ней взглядами, — я знаю тебя и не могу представить, что ты часто выходишь в свет с тех пор, как покинула моего брата-идиота. — Не особенно, но я в порядке, — призналась Грейнджер, забирая из кухни два бокала с вином, — просто большие перемены, вот и все. Жить в одиночестве ужасно тихо. — Могу себе представить, — посочувствовала Джинни, потягивая вино, — к тому же я слышала, что ты живешь рядом с Драко Малфоем. Насколько это неудобно? — Он не так плох, как раньше, — пожала плечами Гермиона, — он в основном держится особняком, и всякий раз, когда я его вижу, вежлив.       Она никак не могла сказать Джинни, что спала с ним. Она не была уверена, что это не дойдет до Гарри или Рона. — Каким бы он ни был задирой в школе, думаю это все в прошлом. Он хорошо себя проявил, — проговорила Джинни. — Ты имеешь в виду квиддич? — спросила Гермиона. Ей действительно нужно было начать следить за этим проклятым видом спорта и посмотреть, что за шумиха вокруг него. — Да, — сказала Джинни, широко раскрыв глаза, — за последние два года, с тех пор как он перешел к Соколам, они показали очень впечатляющие результаты. Люди говорят, что он лучший охотник, которого лига видела за последние сто лет. — За сто лет, — сказала Гермиона, приподняв бровь, слегка скептически. — Я также слышала, что Англия предложила ему неприличное количество галлеонов, чтобы он играл с ними в текущем сезоне Кубка мира, но он отказался, — сказала Джинни почти шепотом, как будто делилась чем-то незаконным. — Я слышала, раньше он играл за Англию, — прокомментировала Гермиона. — Да, несколько лет назад, — сказала Джинни, ухмыляясь, — я удивлена, что ты вообще об этом знаешь, учитывая, как мало ты интересуешься квиддичем.       Гермиона пожала плечами, сделав глоток вина. — Так что у тебя нового? — спросила Гермиона, меняя тему. — О, Рон почти каждый день дуется или разглагольствует, или и то, и другое, — легкомысленно ответила она, — я сказала ему, что он не должен был быть такой королевской задницей. Думаю, даже Гарри от него устал. — Верно, — сказала Гермиона, сглатывая. Она проигнорировала боль в груди при мысли о Роне, — я не могу принять его обратно, Джин, не после того, что он сделал. — Я и не ожидаю от тебя этого, — ответила Джинни, — и Рон тоже не должен. Кроме того, теперь я могу жить опосредованно через тебя. Уже встретила кого-нибудь интересного? — Джинни, — сказала Гермиона, смеясь, — конечно, нет, прошло всего несколько недель. — Хорошо, но ты должна поделиться со мной всеми сочными подробностями, когда встретишь, — взмолилась рыжая, — между нами говоря, иногда мне хочется, чтобы мы с Гарри не спешили так быстро жениться. — Правда? — спросила Гермиона, широко раскрыв глаза. — То есть я люблю этого парня, но все так интересно только тогда, когда ничего нового не происходит, — сказала она, одарив Гермиону озорной ухмылкой.       В этот момент раздался стук в дверь. Гермиона замерла, подняв брови, с ее губ сорвалось почти неслышное нет. — Я открою, — радостно сказала Джинни, пропустив реакцию Гермионы мимо ушей. Она распахнула дверь, прежде чем Гермиона успела что-либо сказать.       Это был Малфой. Джинни уставилась на него так, словно не могла решить, что ей делать — удивляться или поражаться.       Глаза Драко слегка расширились, и он посмотрел на Гермиону, раскрыв рот пытаясь что-то сказать. — Малфой, — наконец сказала Джинни, — что ты здесь делаешь? — Просто пришел поздороваться, — осторожно ответил он, все еще выглядя слегка озадаченным, — я хотел попросить… мне завтра должны доставить посылку, но меня не будет дома. — Я перехвачу сову, — ответила Гермиона, глядя на него так, словно он придумал худшее оправдание из всех возможных. — Ценю это, — быстро сказал он, сверкнув быстрой улыбкой, — дамы, наслаждайтесь своим вином.       Затем он ушел обратно в свою квартиру.       Джинни медленно обернулась и подозрительно посмотрела на Гермиону. — Гермиона, — начала она, — почему Драко Малфой приходит спрашивать о почте в половине десятого вечера? — Понятия не имею, он иногда возвращается домой с тренировок довольно поздно, — ответила она, желая, чтобы ее слова прозвучали более уверенно.       Джинни вернулась и села рядом с Гермионой, приподняв одну изящную бровь. Ее глаза сузились. — Ты ужасная лгунья, — сказала она, губы дрогнули в улыбке, — ты спишь с ним, не так ли?       Гермиона уставилась на подругу, нервно поджав нижнюю губу. Когда та не стала отрицать, глаза Джинни распахнулись. — Ты с ним спишь! — Иногда, — призналась Гермиона, внезапно почувствовав себя ужасно горячей, — это случалось раз или два. Возможно, пару раз. Ладно, может быть, десяток раз. — Ого! — воскликнула Джинни, — я не могу в это поверить!       По крайней мере, она не восприняла это плохо. — Мы не проводим вместе никакого времени или что-то в этом роде, — быстро заверила ее Гермиона. Вкратце она рассказала, как столкнулась с ним в клубе несколько недель назад, как они оба вышли из-под контроля, и он отвел ее домой, прежде чем она поняла, что он ее сосед. — Ну, извини, что была здесь и помешала, — хихикнула Джинни, — я пойду, если хочешь, а ты можешь позвать его обратно. — Джинни, — сказала она, качая головой, — нет. Он не тот, кем был раньше. Как-то так. Стал более зрелым. — Ну, война закончилась давным-давно, — рассуждала Джинни, — может быть, он повзрослел без Люциуса, который дышал ему в затылок. — Думаю, это имеет к этому прямое отношение, — согласилась Гермиона, — но мы не говорим о таких вещах. — Ты хочешь с ним встречаться? Секс обычно приводит к чувствам, Гермиона, — сказала Джинни, выглядя обеспокоенной. — Нет, — насмешливо ответила она, — он все еще Драко Малфой, независимо от того, изменился он или нет. Я не особо беспокоюсь о том, что у меня могут появиться чувства к нему. Никто из нас не заинтересован в том, чтобы встречаться с другим. — Хорошо, только будь осторожна, — сказала Джинни после некоторого колебания. Затем она усмехнулась, — я подумала, что это было странно, когда ты проявила интерес к квиддичу. — Я понятия не имела, что он был такой важной персоной до недавнего времени, — сказала Гермиона. — Это точно, — заверила Джинни, — ты меня сейчас немного впечатлила.       Гермиона закатила глаза. Для нее он все еще был просто Малфоем. По крайней мере, у нее была подруга, с которой можно было поговорить о таких вещах.

______________________________________________

— Боюсь, никаких посылок, — Гермиона просунула голову в холл, услышав, как он пришел домой на следующий день. — Черт, — сказал он, ухмыляясь.       Затем покачал головой, проходя в ее квартиру. — Это было ужасно, не так ли? — спросил он, — я полностью отключился. — Было довольно неудобно, — согласилась Гермиона, ухмыляясь. — Откуда мне было знать, что ты пьешь вино и сплетничаешь? — спросил он, глядя в упор, — как прошла твоя ночь? — Было весело, — призналась Гермиона, прикусив губу, — хорошо иметь подругу, с которой можно поговорить. Кстати, Джинни очень проницательна, она видела тебя насквозь. — Я так и думал, — сказал он, пожав плечами, — что ты ей сказала? — Что я не могу заставить тебя перестать приходить, что бы я ни делала, — сказала она серьезным тоном, но ее губы подрагивали. — Лгунья, — пробормотал он, сузив глаза. Он сделал шаг ближе, — ты рассказала ей все о том, какой я потрясающий в постели. — Ммм, ты бы хотел, чтобы я так и сказала, — сказала она, понизив тон, играя с пуговицами его рубашки, — прошло несколько дней, моя память немного подводит. — Мне кажется, что прошла целая вечность, — пробормотал он, проводя руками по ее бокам, — мы должны исправить это прямо сейчас. — Хорошая идея, — сказала она, встретив его взгляд.       Затем Драко притянул ее к себе, целуя, и она закрыла глаза, наслаждаясь, как всегда, ощущением его губ на своих, чувствуя себя более чем готовой к нему.       Неважно, что была середина дня.

______________________________________________

      Несколько дней спустя Гермиона вернулась домой в раздумиях читая письмо с работы и чуть не столкнулась с Малфоем в коридоре. В больнице Святого Мунго объявили об открытой вакансии старшего целителя. Гермиона была очень заинтересована в том, чтобы подать заявку на эту работу, изучая подробности. Как правило, эта должность давала больше ответственности, а также возможность заниматься собственными исследованиями. — О, простите, — пробормотала она, все еще не поднимая глаз от своего письма. Затем она посмотрела в кого врезалась.       Малфой смотрел на нее с чем-то сродни раздражению, неся две метлы, одна значительно короче другой. Рядом с ним стоял маленький светловолосый мальчик, державший в руках квоффл.       Глаза Гермионы распахнулись, и она чуть не отпрыгнула назад.       Малфой смотрел на нее сузившимися глазами с задумчивым видом. Наконец он вздохнул. — Грейнджер, это Скорпиус Малфой, — он посмотрел на мальчика после долгой паузы, — мой сын. Скорп, это Гермиона Грейнджер, она живет по соседству. — Здравствуйте, мисс Гермиона, приятно познакомиться, — сказал мальчик, и Гермиона была потрясена его вежливостью. — Мне тоже приятно познакомиться с тобой, Скорпиус, — ответила она, приседая до его уровня, — вы с отцом собираетесь играть в квиддич? — Да, он учит меня быть охотником, как он, — сказал мальчик, ухмыляясь. Гермиона нахмурила брови, он был так похож на Драко. Она предположила, что ему четыре или пять лет. — Звучит замечательно, — сказала она, вставая. Затем ее тон упал, когда она взглянула на Малфоя, — я никогда не знала… — Никогда не задумывалась, — тихо оборвал он ее, и его глаза вспыхнули. Почти так же быстро выражение его лица смягчилось, — сегодня вечером? В девять? Мы поговорим. — Хорошо, развлекайся, — сказала она, улыбаясь, — до свидания, Скорпиус. — До свидания, — сказал мальчик, помахав рукой.       Когда они ушли, Гермиона выпустила длинный вздох, который, как ей показалось, застрял у нее в горле. Это было удивительно. Она задалась вопросом, собирался ли он когда-нибудь рассказать ей об этом.

______________________________________________

      Несмотря на себя, Гермиона провела остаток дня, размышляя о сыне Малфоя. Было вполне логично, почему она не видела его раньше, ведь иногда они по несколько дней не виделись. Жил ли мальчик с матерью? Кем она была?       По крайней мере, это объясняло, почему Малфой был занят в тот вечер, когда она зашла к нему. Какая-то часть ее сердца порадовалась, что это не было связано с другой женщиной.       Он выглядел раздраженным, когда она столкнулась с ними в коридоре. Возможно, он не хотел, чтобы Гермиона знала.       Незадолго до девяти, чтобы не выглядеть так, будто она ждала, Гермиона вышла из своей квартиры и постучала в его дверь. Драко открыл несколько мгновений спустя, уставившись на нее с тщательно скрываемым выражением лица. — Входи, — пробормотал он, приподняв одну бровь. Она вошла, оглядываясь по сторонам, — прежде чем задавать миллион вопросов, знай, что я могу не ответить на все, — сказал он, вздохнув. — Это справедливо, — согласилась она, — где Скорпиус? — Он вернулся к своей матери. — Ты планировал когда-нибудь рассказать мне? — спросила Гермиона, проницательно глядя на него. Она решила, что не могла ожидать, что он скажет ей, в конце концов, между ними были только физические отношения. Он долго смотрел на нее, как бы обдумывая свой ответ. — Я подумал, что в конце концов ты все равно узнаешь, — сказал он наконец, — это очень сложно, Грейнджер, и нет, я не собирался рассказывать тебе о нем, учитывая, как обстоят дела между нами.       Он собирал какие-то вещи, наводил порядок. Гермиона заметила то, чего никогда не видела: детские книги на полке, ящик с игрушками в углу. — Грейнджер, присядь, — сказал он, вздохнув. Она сделала, как он просил, и Драко тоже сел, — помнишь в тот вечер, когда мы встретились в клубе, я сказал, что был там на дне рождения своей бывшей? — Твоя бывшая девушка? Мама Скорпиуса? — спросила она. — Бывшая жена, — поправил он. Глаза Гермионы распахнулись, — ее зовут Астория Гринграсс. Мы ходили в школу с ее сестрой, Дафной.       Он провел рукой по волосам. — Это сложно, — сказал он, встретившись с ней взглядом, — я не часто делюсь своей личной жизнью. Особенно будучи на виду у общественности из-за квиддича, я особенно осторожен в том, чем и с кем делюсь. Я не считаю, что весь волшебный мир должен знать подробности моей семейной жизни. Люди, конечно, кое-что знают, но я стараюсь держать это в тайне. — Я понимаю, — мягко сказала Гермиона, — и надеюсь, ты знаешь, что все, чем ты поделишься, останется между нами, — она положила поддерживающую руку на его руку, а затем быстро убрала ее. — Я ценю это, — сказал он и нахмурился, — мы с Асторией поженились очень рано, она только закончила Хогвартс. Это был не совсем брак по расчету, но очень… поощряемый. Ее семья — одна из старейших чистокровных семей, как и моя.       Он бросил на нее короткий взгляд. — Ирония в том, что мои родители, особенно отец, ненавидели ее, так как Астория очень открыта и не верит в чистоту крови. Она оказала на меня положительное влияние. — Она молодец, — сказала Гермиона, улыбка натянула ее губы. Малфой усмехнулся. Он положил руку на ее бедро и, почти бессознательно потирая его, повернулся к ней. — Мы с Асторией никогда не любили друг друга, — продолжил он, — мы пытались. В течение многих лет. Мы достаточно хорошо ладили, и я считал ее другом много лет до этого и считаю до сих пор. Но я знал, что она всегда мечтала о большем. И, Грейнджер, я не уверен, насколько ты знаешь о старых чистокровных семьях, но семья Астории была проклята, давным-давно. Проклятие, к сожалению, пробудилось в Астории. Маловероятно, что она проживет жизнь, которую многие сочтут полноценной. Скорее всего, даже близко не проживет.       Гермиона задохнулась, широко раскрыв глаза, и прикрыла рот рукой. — Это было рискованно, но Астория отчаянно хотела стать и быть матерью как можно дольше. Я тоже хотел иметь детей, когда-нибудь, но я никогда бы не подтолкнул ее, зная о возможных последствиях. Так появился Скорпиус, и на какое-то время этого было достаточно, — он сделал паузу, выглядя напряженным. Гермиона инстинктивно положила руку на его руку, все еще лежавшую на ее ноге. Он повернул руку и переплел свои пальцы с ее. — Мысль о том, что ей придется доживать свои последние дни в браке без любви, была очень тяжела для Астории, и она впала в глубокую депрессию. Поэтому я отпустил ее. В мире волшебников развод — редкость, но они возможны. Это было два года назад. Она присматривает за Скорпиусом и учит его большую часть времени, а я вижусь с ним так часто, как могу. Астория хорошо все планирует, за что я ей благодарен, учитывая мое расписание квиддича. Именно поэтому я больше не играю за Англию, у меня никогда не было бы времени видеться с ним.       Он встретился с ней взглядом, оценивая реакцию. Гермиона просто пыталась все это воспринять. — Она учит его? Как в школе? — Дети, рожденные в семьях волшебников, в основном проходят домашнее обучение, прежде чем попасть в такую школу, как Хогвартс. Арифметика, чтение, письмо и тому подобное. Ну и конечно же, волшебная культура. — Я понимаю, — сказала она, кивнув, — спасибо, что поделился этим со мной. — Теперь ты понимаешь, почему я не просто сказал тебе, что у меня есть сын, — сказал он, слегка ухмыляясь. — Да, понимаю, — сказала она, размышляя, — нашла ли Астория то, что искала? — Думаю, да, — тихо ответил он, — она сейчас с Теодором Ноттом. Он понимает ее положение, как бы трудно оно ни было. Он очень хорошо к ней относится. — Разве вы с ним не были друзьями в Хогвартсе? — спросила она, — это было трудно? — Поначалу было странно, — признался он, — но я подозревал, что он был ей небезразличен еще до нашей свадьбы. Я лишь желаю ей быть счастливой и наслаждаться жизнью как можно больше. Однажды останемся только мы со Скорпиусом, и я рад, что она может его воспитывать. И Астория это делает, со страстью и открытым сердцем. Прямо противоположно тому, как воспитывали меня, и за это я ей благодарен. Конечно, ее семья богата, но и я более чем способен внести свой вклад.       Гермиона уставилась на него, с ужасом чувствуя, что в уголках ее глаз выступили слезы. — Похоже, она действительно замечательная, — сказала она, прикусив губу. — Так и есть, — согласился он, — думаю, вы с ней поладите. Жизнь может быть очень жестокой. — Я все думала, почему ты стал таким взрослым — сказала ему Гермиона, выглядя почти извиняющейся, — думаю, теперь я понимаю. — То, что я стал отцом, не оставило мне другого выбора, кроме как повзрослеть, но именно Астория помогла мне повзрослеть, — сказал он, — я бы ни на что не променял Скорпиуса и ни о чем не жалею. Он — все, что мне нужно в жизни.       То, как он говорил, вызвало тоску в груди Гермионы. Когда-нибудь она тоже хотела иметь детей, но это будущее стало гораздо более отдаленным, поскольку они с Роном больше не были вместе. — Это хорошо, я рада за тебя, — пробормотала она, улыбаясь ему. Гермиона взглянула на время, — уже поздно, мне, наверное, пора идти.       Она собралась встать, но он все еще держал ее за руку и не отпускал. Драко пристально смотрел на нее, на его лице было что-то неузнаваемое. — Посиди со мной, — попросил он, — еще немного. — Хорошо, — согласилась она. Только присмотревшись, Гермиона заметила, как напряглись его глаза.       Он обнял ее за плечи, притянув ближе к себе, и она прильнула к его груди, подогнув под себя ноги. Он рассеянно погладил ее по плечу, поиграл с ее волосами.       Это была незнакомая территория, но Гермиона не хотела спрашивать — не сейчас. Она была уверена, что то, чем он поделился с ней, подействовало на него эмоционально. Он никогда не хотел просто обниматься, только после секса, да и то нечасто.       Она почувствовала, как ее веки тяжелеют и закрываются, ощутила биение его сердца. Смутно чувствовала, как он целует ее макушку.       Когда Гермиона проснулась, ей потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, где она находится. Она лежала на его диване, уткнувшись лицом в его грудь, сплетя ноги, и слушала ритмичный стук его сердца. Ей пришло в голову, что она заснула не так, и он, должно быть, переместил ее.       Он смотрел на нее, глубоко задумавшись. — Мы заснули, — просто сказал он, когда заметил, что она зашевелилась, — мне скоро нужно быть на поле, — Гермиона вскочила, посмотрев на часы. — Мне нужно в больницу, — сказала она, вставая. Какая-то часть ее тела ощущала потерю тепла.       Взяв с него пример, Гермиона не стала упоминать ни о том, как они проснулись, ни об аномальных обстоятельствах, связанных с тем, как они заснули.

______________________________________________

      Позже в тот день, когда Гермиона сидела в кафетерии больницы во время перерыва, она позволила своим мыслям унестись вдаль.       Удивительно, но новость о существовании Скорпиуса не была самой шокирующей. Она думала об Астории, его бывшей жене, и чувствовала то, что он сказал ей, отдавалось больше в сердце, чем в голову.       Она пыталась представить себе эту девушку, но не могла вспомнить, замечала ли она ее когда-нибудь в Хогвартсе. Гермиона, конечно, знала ее сестру Дафну, та училась в их классе на Слизерине. Но Астория была младше, и на шестом курсе происходило так много событий, а седьмой год прошел незаметно.       На нее так сильно повлиял тот факт, что Малфой был готов пожертвовать собой ради своей жены, которую, по его признанию, он не любил. Гермиона подозревала, что, возможно, он заботился о ней больше, чем осознавал, позволяя ей уходить, видясь с сыном только тогда, когда мог. Драко принимал ее и желал только счастья.       Это было совсем не похоже на того Малфоя, которого она помнила по школе. Война изменила всех, и он, конечно, не остался в стороне. На самом деле, он пережил больше, чем большинство.       Гермиона помнила, как ненавидела его, его семью, особенно отца и тетю, которые часто являлись ей в кошмарах. У Драко никогда не было шанса.       Она до сих пор с ненавистью вспоминала о той прискорбной роли, которую он сыграл в смерти Дамблдора, несмотря на то, что, по ее словам, он считал, что у него не было выбора, и что на самом деле не он наложил роковое проклятие.       Теперь Гермиона понимает, что убежать от Люциуса было лишь половиной дела, что именно эта девушка, которую она даже не могла вспомнить, смогла пробиться сквозь его толстую кожу, и молодой светловолосый мальчик, так похожий на своего отца.       Гермиона тяжело сглотнула, осознав, что Малфой был совсем не тем человеком, которого она помнила. Это заставило ее задуматься, что еще она не знала о нем.       В какой-то мере ей захотелось узнать его получше.       Она быстро отогнала эту мысль, ведь ничего хорошего не будет, если она позволит себе думать о нем в таком ключе. Но Гермиона просто не могла удержаться, учитывая все, чем он поделился.       Кроме того, Драко просто хотел, чтобы она посидела с ним, не более того. Это, конечно, не было для них обычным делом. Почему ей казалось, что это переходит какую-то грань? — Ладно, кто он? — спросила Мэнди, садясь напротив Гермионы. — Что? — спросила Грейнджер, оторвавшись от своих мыслей. — Я никогда не видела тебя такой рассеянной, какой ты была последние недели. Это должен быть мужчина, — сказала ее подруга, ухмыляясь, — и не говори Рон, — потому что я знаю, что это не так. — Это не мужчина, — солгала Гермиона, покраснев, — просто в последнее время у меня было много забот. — Конечно, — легкомысленно сказала Мэнди, и Гермиона поняла, что она ей не верит, — думаю ты понимаешь, что я собираюсь все у тебя выведать, но чуть позже.       Гермиона вздохнула, посмотрев на подругу, чувствуя себя покорной. — Не знаю, как ты так хорошо разбираешься в мужчинах, — сказала она, и Мэнди рассмеялась, — я не могу разобраться в них, даже немного. — Я хороша только потому, что не пытаюсь их разгадать, — ответила девушка, — от этого тебе только захочется вырвать волосы. Когда ты захочешь поговорить о том, кто бы это ни был, я буду здесь. — Спасибо, Мэнди, — сказала Гермиона с благодарной улыбкой, — я лучше вернусь к работе.