Proximate

      Гермиона не видела Малфоя после ужина с Асторией до пятницы, когда она уезжала в больницу, позже обычного, так как ей пришлось работать в вечернюю смену. Он как раз запирал свою входную дверь, когда она вошла в коридор, и он не сразу заметил ее. — Доброе утро, — пробормотала она, не зная, где они сейчас находятся. — Грейнджер, — сказал он в ответ, слегка подпрыгнув, как будто она его удивила, — как дела? — Я в порядке, спасибо, — сказала она, — а ты? — Очень хорошо.       Гермиона вздохнула. Такой чопорной и формальной она все еще была. — Что ж, удачи тебе на матче с гарпиями сегодня вечером, — сказала она, проходя мимо него. Он взглянул на нее, как будто удивляясь, что она вспомнила, но потом взгляд прошел. — Грейнджер, — сказал он, поймав ее за руку, когда она проходила мимо, — послушай. Нам нужно поговорить.       При этих страшных словах Гермиона почувствовала, как у нее сжался живот. У нее было время до выхода на работу, но не так уж много.       Она выжидающе посмотрела на него. Драко вздохнул и притянул ее ближе, его рука все еще лежала на ее запястье. — Как ты думаешь, нам стоит прекратить то, что мы делаем? — спросил он, его серые глаза сузились. — Это зависит… — сказала Гермиона, вежливо высвобождая свое запястье из его руки. Она не могла ясно мыслить, если он прикасается к ней в любом качестве. — Зависит от чего? — спросил он, приоткрыв рот. — Малфой, — сказала она, встретившись с его глазами и нахмурившись, — мы больше не на той стадии, не так ли? — Не уверен, — пробормотал он, отводя от нее взгляд. Драко с некоторым интересом ковырял носком ботинка пол. — Давай посмотрим правде в глаза. Все размыто. Было много странных ситуаций, — сказала она, ссылаясь на то, что он сказал в последний раз, когда они обсуждали это, — если нас обоих это не устраивает, то…       Она запнулась, не желая произносить слова. Ее страхи. Сомнения, которые, как знала, разделял и он. — Ты не хотела ни с кем связываться, — мягко сказал он, снова встретившись с ее глазами, — после Уизли. — Я знаю, — сказала она, прикусив губу, — я пережила то, что случилось с Роном. Как и ты, насколько я помню.       Он долго смотрел на нее, серыми глазами не моргая. Драко шагнул вперед, играя с несколькими свободными локонами ее волос, и глаза Гермионы закрылись против ее воли. — Ты правильно вспомнила, — наконец сказал он, и Гермиона рывком открыла глаза, — моя жизнь очень рутинна. Я не хочу, чтобы Скорпиусу было еще сложнее и запутаннее, чем сейчас. Возможно, самое главное, Грейнджер, как у нас все может сложиться? Как ты вообще можешь быть в порядке, когда тебя видят со мной? — Осознав, что ты уже не тот человек, каким был в Хогвартсе или во время войны, — тихо сказала она, с ужасом чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, — ты построил для себя другую жизнь, и тебе нужно отдать себе должное. — Есть еще много тех, кто помнит меня только по моим прошлым преступлениям и моей фамилии, — сказал он, — я не могу просить тебя иметь с этим дело. Из эгоистических побуждений я бы не хотел, чтобы тебе было стыдно за меня. — Я бы не стыдилась тебя, — сказала она, чувствуя себя слегка оскорбленной, — как ты вообще можешь думать, что я могу? — Зная, что все еще находится в моем сердце, — сказал он, его глаза были закрыты. Гермиона не была уверена, что когда-либо видела его таким уязвимым. Она поняла, что его непринужденная шутка о них в тот день в котле вовсе не была шуткой. — Я бы хотела, чтобы ты видел себя таким, каким вижу тебя я, — сказала Гермиона, чувствуя, как что-то внутри нее сломалось. Она хотела прикоснуться к нему, но сдержалась. — Может быть, мне просто нужно еще немного времени, чтобы подумать, — сказал он, честно глядя на нее, — мне жаль. — Хорошо, — тихо сказала Гермиона, не зная, что еще сказать. Потому что разве она хотя бы частично не предвидела, что это произойдет? — если ты захочешь поговорить позже… ты знаешь, где я живу.       Она полуулыбнулась, пытаясь разрядить обстановку, и была благодарна, когда он улыбнулся в ответ. — Знаю, — сказал он, — мы поговорим. — После того, как у тебя будет больше времени, — добавила Гермиона. Он кивнул, — я понимаю. Хорошей игры.       Она нерешительно поцеловала его в щеку, прежде чем выйти к месту аппарации, хотя меньше всего ей хотелось работать. Ей хотелось бы сказать больше, но Гермиона все еще была в замешательстве относительно того, где они находятся.       Аппарировав в больницу Святого Мунго, она встряхнула головой, освобождаясь от мыслей, и вошла к своему первому пациенту за день.

______________________________________________

      В воскресенье Гермиона была приглашена на обед на Гриммо 12 к Гарри и Джинни.       Она вышла из здания и аппарировала раньше, чем нужно. Гермиона с нетерпением ждала ужина и встречи с друзьями. В выходные дни ее мало что отвлекало от последнего разговора с Малфоем, и она не могла не прокручивать его в голове снова и снова. С тех пор она его не видела. — Гермиона, — сказала Джинни, обнимая подругу. — Привет, Джинни, я так рада тебя видеть, — сказала Гермиона, расслабляясь в объятиях. — И я тебя, — сказала Джинни, отстраняясь и держа Гермиону на расстоянии вытянутой руки, — тебе нужно приходить к нам почаще. Ты выглядишь худой. — С каждым днем она все больше похожа на свою маму, не так ли, Гермиона? — спросил Гарри, проходя в прихожую и тоже обнимая Гермиону, — ты выглядишь очень худой. — В последнее время я очень много работаю, — призналась она, — иногда я забываю поесть. — Как это ты забываешь поесть? — насмешливо спросила Джинни.       Гермиона обменялась быстрым взглядом с Гарри. Бывало, что во время охоты за крестражами, когда Рон ушёл, они забывали о еде, пока не ложились спать от усталости, и только потом понимали, что почти не ели в тот день. А в некоторые дни вообще не ели. — Полагаю, я была поглощена работой, — сказала Гермиона. — Ты получила повышение? — спросил Гарри, внезапно вспомнив. — Да, получила, — ответила она, сияя, — несколько дней назад я представила свою первую тему для исследования, и на этой неделе должна узнать, одобрена ли она. — Поздравляю, хотя я не удивлен, — сказал Гарри. — Я тоже, — сказала Джинни, — Гермиона Грейнджер, профессиональный медицинский исследователь, библиотека Святого Мунго не поймет, что ее поразило. — Разве это не удивительно? — сказала Гермиона, широко улыбаясь. — Кстати, об удивительном, — сказал Гарри, — у нас тоже есть новости.       Гермиона смотрела между ними двумя, ее друзья оба улыбались, а у нее отвисла челюсть. -Джинни, ты беременна? — спросила она, широко раскрыв глаза. — Да, — взволнованно ответила девушка, — мы только что узнали.       Гермиона снова обняла своих друзей, ее глаза жгло от непролитых слез. Она была очень рада за них и не могла дождаться, когда станет неофициальной тетей, но какая-то часть ее самой чувствовала себя еще более далекой от этой возможности, чем раньше. — Пойдемте, ужин готов, — сказала Джинни, вытирая глаза и приглашая Гарри и Гермиону в столовую.       Грейнджер расслабилась в своем кресле после ужина, чувствуя себя неловко из-за того, что Джинни постоянно подталкивала к ней все новые порции еды.       Она слушала, как Гарри и Джинни рассказывали о своих планах поехать посмотреть финал Кубка мира по квиддичу в следующие выходные. Гермиона почувствовала очередной неприятный толчок в животе при упоминании о квиддиче, но не хотела показаться невежливой и поэтому внесла свою лепту, насколько это было возможно. — Ты не поверишь, сколько стоят билеты, — говорил Гарри, — я и не знал, когда мы ходили с Уизли. — Ты никогда не увидишь, чтобы я платила за билет, — пошутила Гермиона, — ты же знаешь, что я не очень интересуюсь квиддичем. — Кстати, о квиддиче, Гермиона, — обратился к ней Гарри с суровым выражением лица, — почему я должен был узнать от Джинни, что ты живешь по соседству с Малфоем? — Потому что я знала, что ты будешь слишком остро реагировать, — непринужденно ответила она. Гермиона бросила взгляд на рыжую, которая притворилась невинной, пристально глядя на Гермиону, — он уже не такой плохой, правда. В основном держит себя в руках. — И я полагаю, что его драка с Роном в коридоре и была его держанием себя в руках, не так ли? — спросил Гарри, приподняв одну бровь над оправой своих очков. — Рон сам себе всегда мешает, — пренебрежительно ответила Гермиона, — неудивительно, что он разбудил Малфоя. — Точно, — сказал Гарри с недоверчивым видом. Иногда было трудно обмануть слишком внимательного аврора, — интересно, Малфой сильно получил за то, как играл в пятницу? — Что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона, забыв, что притворялась незаинтересованной, — его команда проиграла? — Почти, — сказал Гарри, делая глоток своего огненного виски, — они выиграли только потому, что их ловец отбил снитч у Гарпий. У охотников была очень плохая ночь. Почти проиграть гарпиям, когда гарпии находятся на дне лиги, а соколы — на вершине…       Гермиона почти не слушала Гарри, пока он продолжал говорить о статистике лиги. Малфой плохо играл в пятницу? Она задумалась, не связано ли это с их разговором в тот день. Она почувствовала укол вины, вспомнив, что Скорпиус был там, чтобы посмотреть, как играет его отец, но, честно говоря, мальчик, вероятно, еще недостаточно хорошо усвоил правила и, вероятно, был рад увидеть, как играет его отец.       Увлекшись своими мыслями, Гермиона почти не заметила треск аппарации и, подняв голову, увидела, что в столовую вошел Рон.       Гарри и Джинни замолчали после обсуждения гарпий и переглянулись между Роном и Гермионой. — Привет, — сказал Рон, глядя на Гермиону. — Привет, Рон.       Гермиона наблюдала за ним с минуту, выглядя неловко, как будто он вошел во что-то личное. Она не думала, что он был пьян, по крайней мере, в этот раз. — Я могу уйти, — сказал он, — я не знал… — Все в порядке, — сказала Гермиона, — я не останусь здесь надолго. — Может быть, мы могли бы поговорить? — спросил он, выглядя довольно нервным. Гермиона почувствовала тоскливую боль в сердце по этому человеку, которого она любила столько лет. — Мы можем поговорить несколько минут, — согласилась Гермиона. Она полагала, что настало время выслушать его, хотя бы для того, чтобы отпустить плохие чувства между ними. Она встала и вывела Рона из комнаты, где Гарри и Джинни все еще выглядели довольно неловко. — Я действительно все испортил, и мне очень жаль, — проговорил Рон, как только они вошли в гостиную. Гермиона села на стул, а Рон устроился на диване. — Я ценю твои слова, Рон, — ответила Гермиона, — но боюсь, что ты не сможешь взять свои слова обратно, и мы не сможем попробовать еще раз. — Теперь я это понимаю, — сказал он, — я пытался поставить себя на твое место и не думаю, что смог бы забыть об этом, если бы мы поменялись ролями. — Я ненавижу то, что это сделало с нашей дружбой, — сказала Гермиона, прикусив губу, — если бы ты не был счастлив, я бы хотела, чтобы ты просто сказал мне об этом, и мы бы попытались что-нибудь придумать. — Тогда я не знал, что не был счастлив, — сказал Рон с несчастным голосом, — я никогда не хотел разрушать нашу дружбу или ставить Гарри, Джинни и всех остальных в затруднительное положение. — Что ж, — сказала Гермиона после долгой паузы, — полагаю, я могу это принять, даже если не согласна с тем, как ты поступил. Если ты перестанешь уговаривать меня снова быть вместе, я сделаю все возможное, чтобы оставить этот беспорядок позади. Ты долгое время был моим лучшим другом, Рон, и мне тяжело это терять. — Я знаю, мне тоже, — сказал он, потирая лицо, — я перестану тебя преследовать. Я так обязан тебе. Надеюсь, однажды мы сможем вернуться к тому, что было раньше. — Я тоже, Рон, — Гермиона неуверенно улыбнулась ему, — и рада, что мы все обсудили, просто я не была готова. Не думаю, что кто-то из нас был готов. — Ты права, как всегда, — усмехнулся Рон, - а теперь иди сюда.       Он встал и коротко, неловко обнял ее. Гермиона отстранилась, смеясь над тем, что она видит прежнего Рона.       Они вернулись в столовую, и Гермионе захотелось остаться еще немного, и они смогли вернуться к нормальному разговору, чего не было с тех пор, как они с Роном расстались.       По какой-то причине, когда в конце вечера Гермиона аппарировала домой, ей стало намного легче от того, как всё складывалось, она вспомнила, что у неё всё ещё есть друзья, даже если ей и Рону потребуется больше усилий, чтобы вернуться к началу.

______________________________________________

— Драко, — прошипела Нарцисса, и Драко резко поднял голову. — Да? — спросил он, приподняв бровь.       Его мать настояла на том, чтобы он встретился с ней в понедельник за ранним завтраком в шикарной чайной в Лондоне, которую она очень любила, несмотря на его заверения в том, что он действительно очень занят. — Где твоя голова? — спросила Нарцисса с некоторой долей презрения, — я не видела тебя таким… пораженным с тех пор, как твой отец попал в Азкабан. — Ничего страшного, — ответил Драко, — просто думаю о следующем матче.       Нарцисса на мгновение уставилась на него, прежде чем ее губы изогнулись в улыбке. — Пожалуйста, Драко, — сказала она, потягивая чай, — почему ты считаешь, что я настолько глупа, чтобы поверить в эту нелепое оправдание. — А я и не считаю, — сказал он, нахмурившись. Его мать обладала удивительной способностью всегда видеть его насквозь. — Ты не выслушал ни одного моего слова, — продолжала она разговорчиво. Женщина отставила чашку с чаем, — кто она?       Драко сузил глаза, обдумывая возможные варианты. Нарцисса Малфой была не из тех, кого можно легко поколебать или ввести в заблуждение. — Ничего такого, — сказал он, — прямо сейчас все слишком неопределенно. — Если бы это было ничего, ты бы не был таким рассеянным, — сказала Нарцисса, — очевидно, что это что-то. Так что же делает это неопределенным?       Драко тяжело вздохнул. Почему оно было неопределенным?       Чем больше он думал о Грейнджер и их ситуации в последние дни, тем больше задавался вопросом, почему именно он сдерживается. Стало очевидно, что она больше не просто удобный вариант для секса, но он не был уверен, что готов совершить удивительный прыжок веры, связанный с новыми отношениями.       Смущало то, что она, похоже, была не против.       Казалось, все стены, которые он воздвиг, чтобы не допустить этого, рушились вокруг него. Скорпиусу она, похоже, нравилась, он даже спрашивал о ней накануне, когда был в гостях. Ее карьера занимала ее не меньше, чем его, и она никогда не поджимала его график.       И последнее, самое важное — то, что, как Драко подозревал, привело к страху быть задетым — это то, насколько она была морально выше его. В то время как он прятался во время военных событий, прикрываясь трусостью и цепями, наложенными его кровью, она была ярким примером того, как нужно стоять на своих убеждениях.       Грейнджер была настоящим героем, а Драко едва не грозило тюремное заключение. Пока она занималась карьерой, которая помогала людям, Драко работал над тем, что у него хорошо получалось.       Хотя в глубине души он знал, что больше не является тем испуганным мальчишкой, были те, кто все еще не хотел позволить ему забыть об этом. Те, кто по-прежнему свысока относился к его фамилии, несмотря на все его усилия.       Он просто не собирался втягивать ее в это. Позволять ей восприниматься как нечто иное, чем удивительная женщина, какой он ее знал. Но Драко не мог перестать думать о ней.       Нравилась ли ему Грейнджер? Определенно. Хотел ли он быть с ней, где-то в глубине души? — Драко, — снова заговорила Нарцисса, и теперь забава окрасила ее черты, — не думаю, что когда-либо видела тебя таким. — Она не была на нашей стороне, — сказал Драко, соглашаясь с грубой правдой, — я не знаю, как это может сработать. Сможет ли она когда-нибудь по-настоящему отпустить это. — Ты имеешь в виду войну, которая завершилась почти десять лет назад, — непринужденно сказала Нарцисса, снова отпивая чай, — я знаю, мне не нужно говорить тебе, как много изменилось с тех пор. — Я имею в виду… — сказал Драко, — она очень яро сражалась на стороне Гарри Поттера. — Я не понимаю вопроса, — нетерпеливо сказала Нарцисса, — ты ей нравишься? — Думаю, да, но я не знаю, в какой степени, — признался он. — А ты не думал спросить ее? — спросила его мать. Драко закатил глаза. — Я сказал ей, что мне нужно подумать об этом, — сказал он. — Ты упрям, как и твой отец, — сказала Нарцисса, покачав головой, — ты принимаешь решение о своем будущем — и ее — на основании своей неспособности отпустить прошлое. Если эта девушка приняла тебя в свою жизнь, Драко, значит, она приняла и твое прошлое. — Все гораздо сложнее, — настаивал он, чувствуя, как его аргументы быстро распадаются. — А что, она ненавидит Скорпиуса? — спросила женщина. — Нет, он ей нравится, — сказал Драко, — и она ему нравится. — Ну, тогда в чем дело? — спросила Нарцисса, явно устав от разговора, — она — магглорожденная подруга Поттера или что-то нелепое в этом роде?       Драко поджал губы, наклонил голову и уставился на свою мать. — О, — прокомментировала Нарцисса, — та, которая… Беллатриса. — Да, та, которую Беллатриса пытала в нашем старом доме, — Драко провел рукой по волосам, — я не могу понять, что она во мне нашла. — Она видит замечательного человека, который вырос из своих прошлых ошибок, умен, заботлив и очень предан своей семье, — его мать подняла идеально выгнутую бровь, — как это вообще получилось? — Я не буду посвящать тебя в подробности, — сказал он бесстрастно, — это началось очень… случайно. И как-то привело к большему. — Она знает о твоем прошлом? И об Астории? — спросила Нарцисса. — Она даже глазом не повела, — сказал Драко, покачав головой, — не мог в это поверить. Она и Астория подружились. — Магглы постоянно разводятся, — сказала Нарцисса, махнув рукой, — она не сочтет это необычным. — И ты была бы не против? — спросил Драко, надавив на нее, — если мы однажды поженимся, у тебя будет магглорожденная невестка. — Все на столько серьезно, да? — спросила Нарцисса, снова забавляясь, — Драко, одна из самых больших вещей, о которых я сожалею, это потеря стольких лет с Андромедой только потому, что она вышла замуж за магглорожденного. Как я вижу, у тебя есть женщина, которая готова забыть о твоем прошлом и твоих недостатках, а также заинтересована в том, чтобы начать жизнь с тобой, и ты тоже заинтересован в ней. С какой стати ты все еще говоришь со мной об этом?

______________________________________________

      Ко вторнику Гермиона смогла забыть о Малфое, несмотря на то, что не хотела терять надежду, но до сих пор не видела его и не слышала о нем.       Она шла по коридорам больницы Святого Мунго, ее мысли слегка дрейфовали, пока она шла к своему кабинету, где у нее было личное время для исследований, хотя, пока МакТавиш не примет или не отклонит ее предложение, ей почти нечего было делать. Накануне Гермиона потратила время на подготовку своего стола для зельеварения и шкафов с принадлежностями и сварила партию болеутоляющих зелий. У Мунго, казалось, постоянно заканчивались зелья. — Грейнджер, — сказал МакТавиш, встретив ее у входа в кабинет. Очевидно, он знал, что это время ее исследований. — Здравствуйте, целитель МакТавиш, — поприветствовала она мужчину, когда он вошел следом за ней, — у вас был шанс ознакомиться с моим предложением? — Именно поэтому я здесь, — сказал он, кивнув, — присаживайтесь.       Гермиона села за свой стол, а он занял место в кресле с другой стороны. Мужчина долго рассматривал ее, прежде чем заговорить. — Надеюсь, вы понимаете всю серьезность темы, которую собираетесь изучать, — сказал он, наклонив голову, — вы не будете первой, кто попытается разобраться в проблемах, с которыми мы сталкиваемся в случае с жертвами подвергшимися Круциатусу. — Я понимаю это, сэр, и я ознакомилась с прошлыми исследованиями на эту тему, — заверила она своего наставника, — хотя я считаю, что ответы, возможно, лежат в физической, а не магической плоскости. Учитывая то, как нервные окончания реагируют на проклятие, я считаю, что оно может быть более научным, чем предполагают прошлые исследования. — Я вижу, что вы настроены решительно, — сказал МакТавиш, — и я не сомневаюсь, что вы достаточно умны, чтобы найти ответы там, где другие не нашли. Это также очень чувствительная тема для многих людей. Сможете ли вы справиться с этим? Некоторые из ваших исследований могут привести к изучению некоторых пациентов нашего закрытого отделения. — Для меня это тоже личная тема, — тихо прошептала она, — я сама была подвергнута проклятию Круциатус, когда мне было восемнадцать лет, Беллатрисой Лестрейндж. — Мерлин, — сказал целитель МакТавиш, проведя рукой по волосам, — я не знал. Тогда я понял, что вы понимаете больше, чем я ожидал. Я разрешаю вам провести это исследование, хотя мне придется периодически запрашивать отчеты о продвижении. — Конечно, — быстро согласилась Гермиона, — я бы не отказалась. — Очень хорошо, — мужчина встал, чтобы покинуть ее кабинет, — я надеюсь, что у вас все получится. Это может повлиять на многие жизни.       С этими словами он ушел, а Гермиону охватило внезапное нервное возбуждение. Она, конечно, понимала, что тема будет не из легких, но ей не терпелось начать. Ей редко доводилось бывать в библиотеке Святого Мунго, хотя это не означало, что она не посещала ее даже в этом случае.       Гермиона набросала список тем для начала и направилась в библиотеку, чувствуя ностальгию по тем временам, когда она отправлялась в библиотеку Хогвартса, чтобы изучить ту или иную тему. Прошло так много времени, но она все еще помнила, как ее окутывал аромат книг, как она чувствовала себя в своем любимом кресле в алькове у одного из каминов.       Гермиона снова почувствовала боль от того, что пропустила седьмой курс, зная, что это означало гораздо большее. Это была преждевременная потеря невинности, с которой она столкнулась вместе с Роном и Гарри. То, как их заставили идти по пути, который никто из них не хотел проходить.       Она не совсем понимала, что с ней происходит, когда внезапно нахлынули эмоции, но тут же стряхнула их. Гермиона подозревала, что это во многом связано с тем незначительным примирением, которого ей удалось достичь с Роном в предыдущие выходные. В сочетании, хотя она изо всех сил старалась отодвинуть это на задний план, с грустью по поводу ситуации с Малфоем, которая, если быть честной, была скорее эмоциональным испытанием, чем чем-то другим.       Отложив все это деликатно в сторону, Гермиона отправилась в библиотеку, которая была впечатляющей, но никогда не могла сравниться с величием ее любимого места в замке Хогвартс.

______________________________________________

      Драко хлопнул остатки своего третьего огневиски, в среду вечером, пытаясь не обращать внимания на забавное выражение лица Тео. — Когда ты собираешься взять себя в руки и поговорить с ней? — спросил темноволосый мужчина. — Я не знаю, — проворчал Драко, — ты начинаешь говорить как моя мать. — Ну, твоя мать всегда знала больше других, — непринужденно сказал Тео, — вот мои мысли, хотя я знаю, что они тебе не нужны. Тот факт, что вы двое когда-либо думали, что сможете просто трахаться и на этом все закончится — самое глупое, что я слышал в своей жизни. Особенно от двух умных людей. — Что ты имеешь в виду? — спросил Драко, жестом показывая бармену, чтобы тот принес еще виски. — Гермиона Грейнджер, — Тео поднял руку, затем другую, — и Драко Малфой. У вас двоих такая история, что я удивляюсь, как вы еще не утонули в ее потоке. Это никак не могло сработать. — Какое-то время это работало, — ворчал Драко. — Ключевое слово здесь работало, — пренебрежительно сказал Тео, — и ты вообще уверен в этом? — Нет, — жалобно сказал Драко. — Случайный секс мог бы сработать, если бы это был кто-то, кого ты не знаешь, и все закончилось до того, как кто-то из вас слишком привязался. Но, честно говоря, между вами было столько страсти и напряжения еще в школе, что я не понимаю, как ты этого не ожидал. — Ты выводишь меня из себя, ты знаешь об этом? — спросил Драко. — Именно поэтому ты держишь меня рядом, — сказал Тео, ухмыляясь. — Я держу тебя рядом, потому что ты с матерью моего ребенка, — напомнил ему Драко. — Которая, кстати, считает тебя сумасшедшим, — продолжил Тео. — Ну, она уже это знает, ей пришлось смириться с тем, что она была замужем за мной, — насмехался Драко. — Я лишь хочу сказать, что все, кроме тебя, уже знают, что это произойдет, — со знанием дела сказал Тео. — Дело не в том, что я не хочу, чтобы это случилось, понимаешь? — сказал Драко. — Я прекрасно понимаю, что это такое, — сказал Тео, его тон стал неожиданно серьезным и мягким, — я знаю тебя, Драко.       Вот почему Драко держал его рядом. — Я поговорю с ней завтра, — окончательно сказал Драко, когда официантка принесла его напиток, — мы выпустим в свет весь этот гребаный бред, и это сработает или нет. — Это сработает, — сказал Тео отпив из своего стакана.