Proximate

      В четверг вечером раздался тихий стук в дверь. На секунду Гермиона подумала, что ей это показалось.       Драко стоял, облокотившись на дверной проем, глаза были устремлены в пол, светлые волосы свисали ему на лицо. Прошла почти неделя с тех пор, как она видела его, кроме как утром, хотя между ними было лишь короткое и неловкое приветствие.       Драко поднял голову и встретился с ней взглядом, и Гермиона едва не отшатнулась. Он долго смотрел на нее, прежде чем вздохнуть. — Возможно, — проговорил он, — нам стоит узнать друг друга получше. — Серьезно? — спросила она удивленно. — Да, серьезно, — сказал он с ухмылкой, — если только ты не занята.       Гермиона покраснела, поняв, что смотрела в пустоту. — Вовсе нет, проходи, — сказала она. Он неловко переступил порог, как будто прошло много времени с тех пор, как Драко был здесь, — чай? — Конечно, чай был бы кстати, — сказал он с весельем. Драко сел за ее кухонный стол, чего никогда не делал. Гермиона недолго возилась с чайником, прежде чем заварить чай. Она села напротив него. — О чем бы ты хотел узнать? — спросила Гермиона, желая, чтобы неловкое напряжение прошло. Она поняла, что с тех пор, как он рассказал ей о Скорпиусе и Астории, он мало чем открыто делился с ней.       Драко возился с уголком салфетки, расстеленной на ее столе. Если бы Гермиона не знала его лучше, то подумала бы, что он нервничает. — Какой твой любимый цвет? — спросил он, уголок его губ изогнулся в улыбке. — Желтый, — ответила она, улыбаясь, — а у тебя? - Зеленый, — сказал он, как будто она должна была это знать, — твоя любимая команда по квиддичу? — Соколы, — ответила она с ухмылкой. — Хорошая девочка, — мягко сказал он, — моя тоже.       Драко наклонился вперед, сложив руки на столе перед собой. — Мне пришло в голову, Грейнджер, что я все еще очень мало знаю о тебе после столь долгого знакомства. И я не имею в виду такие мелочи, как твой любимый цвет, — он скорчил гримасу, — но мне интересно узнать тебя получше. — Это справедливо, — сказала Гермиона, не совсем понимая, что все это значит. — Почему бы тебе не рассказать о том, как ты пришла к колдомедицине? — теперь он с любопытством наблюдал за ней. — Ну, сначала мне нужно было сдать Т.Р.И.Т.О.Н.ы, что было немного сложновато, если честно, — начала она, - поскольку я пропустила седьмой курс, я смогла пройти ускоренный курс, который Министерство предложило летом после войны для студентов, которые не смогли сдать экзамены. — Ах да, — сказал он, вспоминая, — я думал об этом, но в то время я вряд ли мог куда-то пойти, чтобы меня не осудили. К тому же, квиддич не требует экзаменов. — Правда? — спросила она, с грустью глядя на него. Он пожал плечами. — Меня судили за деятельность Пожирателя, и, конечно, люди не очень хорошо отнеслись к тому, что я был на свободе, — пробормотал Драко, — но продолжай. — Ну да, я знала, что хочу стать целителем после окончания войны. Гарри пошел на курсы авроров, а Рон стал работать в магазине с Джорджем после смерти Фреда… ну, это был первый раз, когда я добивалась чего-то самостоятельно, — вздохнула она, вспоминая то время, которое обычно старалась забыть, — я просто хотела сделать что-то стоящее, что-то, что поможет людям. Конечно, исцеление — это прекрасно, но я рада, что могу заниматься и собственными исследованиями. — Конечно, — сказал он, — и у тебя это тоже получится. — Спасибо, — сказала Гермиона, покраснев, — а что насчет тебя? Как ты стал лучшим охотником в мире? — Я не лучший охотник в мире, — усмехнулся Драко, — это просто глупо. В детстве мне всегда нравилось быть охотником, но когда я учился в школе, отец потребовал, чтобы я стал ловцом, чтобы попытаться победить Поттера. Поэтому, когда у меня появился выбор, я снова попытался стать охотником. Как я уже говорил раньше, это потребовало много практики и тяжелой работы. Изначально я играл за команду Эпплби Эрроуз, а в последнем сезоне чемпионата мира меня взяли играть за сборную Англии. Но Скорпиус тогда был совсем маленьким, и после этого я не хотел заниматься ни тем, ни другим. Пару лет назад мне предложили значительно больше, чтобы играть за Соколов, и я согласился.       Малфой пожал плечами. Гермиона подозревала, что он скромничает, но, похоже, он всегда был таким, когда дело касалось квиддича. — Квиддич был твоим первым выбором? — спросила она. Драко долго смотрел на нее, обдумывая свой ответ.       Чайник начал свистеть. Гермиона вскочила, забыв о нем. Она быстро налила им обоим по чашке и села обратно. — Веришь или нет, но когда я был молод, я хотел работать в Министерстве, — пожал он плечами, — Грейнджер, посмотри на это с другой стороны. Мне было шестнадцать, когда мне дали метку и поручили задание, которое знал, что не смогу выполнить. Я не ожидал, что доживу до окончания школы, а если бы и дожил, то уж точно не смог бы выбрать профессию. Единственное, что меня ждало — это рабство.       Гермиона уставилась на него, ее глаза расширились, а чашка с чаем была забыта на полпути к губам. Она опустила чашку, тяжело сглотнув. Он никогда не затрагивал тему войны и своего участия в ней. — Итак, — продолжал он, чувствуя себя неловко, — когда я вдруг обнаружил, что свободен от этого будущего, и даже не в Азкабане, я не знал, что с этим делать. Поначалу квиддич был своего рода побегом. Я едва знал Асторию в то время и с головой окунулся в игру. Оказалось, что я стал неплохим игроком, и меня взяли в Стрелки, а остальное уже история. — Это очень интересно, — сказала она, удивленная тем, что сама сказала это о квиддиче. — Моя очередь, — сказал он, снова глядя на нее расчетливым взглядом, — почему ты дала мне шанс? Понятно, что в ту ночь в клубе мы оба были в состоянии алкогольного опьянения, но ты могла бы уйти и больше никогда со мной не разговаривать. Ты не уклоняешься от моей метки, ты никогда не сомневалась в том, что я рассказал тебе об Астории. Честно говоря я ожидал, что у тебя будут все основания скорее сбежать от меня.       Гермиона моргнула, не зная, с чего начать. — В ночь в клубе, в тебе что-то изменилось. Мне хочется думать, что в тот момент, когда ты подошел ко мне, я еще достаточно хорошо соображала, чтобы уйти. Ты не был ненавистным, фанатичным и высокомерным — всем тем, что я думала, что знаю о тебе. Я была немного заинтригована, — призналась она. Гермиона поколебалась, но затем продолжила, — в маггловском мире разводы обычное дело. Может быть, поэтому я никогда не считала необычным то, что ты рассказал о своих отношениях с Асторией. Я понимаю, что большинство чистокровных девушек сочли бы это невероятно странным. — И что? — спросил Драко, заметив, что она обошла часть вопроса. Он закатал рукав, нагло демонстрируя предплечье, и нахмурил брови.       Гермиона прикусила губу. Как она могла ответить на этот вопрос, если даже сама не знала ответа? Она неуверенно протянула руку, чтобы коснуться шрама, который когда-то был яркой меткой. По ее позвоночнику пробежала дрожь. — Наверное, я столкнулась с таким количеством Пожирателей, которые были так преданы своему делу, и, как я уже сказала, поняла, что ты изменился. Я не думала, что ты когда-нибудь действительно хотел такой жизни, — она отдернула руку, глядя ему в глаза, — мы все вышли из войны со шрамами. Я ненавидела твою семью, но ты был еще молод. Это не искупало того, что ты сделал, и того, как ты обращался со мной в школе, но ты был грубым, а не злым.       Он замолчал, глубоко задумавшись. — Твоя тетка, — сказала она, сделав паузу, чтобы глубоко вздохнуть, — она долгие годы снилась мне в кошмарах. До сих пор иногда снится. Тот день в твоем доме. Я не могу сравнивать тебя с таким злом.       Малфой глубоко выдохнул и осторожно взял ее за руку. Он провел пальцами по шрамам на буквах, рассеянно обводя их. — Каждый раз, когда я вижу это, мне становится плохо, — тихо сказал Драко, - потому что я был там, но я слишком боялся что-то сделать. Он так часто появлялся в поместье, некоторые вещи я был вынужден наблюдать и делать, просто чтобы попытаться сохранить свою семью в безопасности. Я знал, что Беллатриса поступает неправильно, но не знал, как ее остановить. — Я не виню тебя, — сказала она мягко, почти шепотом, — ты спас Гарри от смерти в тот день. Вот в чем разница.       Он все еще держал ее руку в своей, его большой палец провел по коже, которая так и не зажила. Он выглядел потерянным. — Драко, — сказала Гермиона, чувствуя себя странно, произнося его имя. Он удивленно поднял голову. Она поймала его серый взгляд, его брови нахмурились, — я не виню тебя. Ты не такой, как они. Ты не был таким тогда и не являешься таким сейчас. Вот почему ты заслуживаешь еще одного шанса.       Она не совсем понимала, что хотела сказать, говоря о другом шансе. Жизнь? Счастье? Может быть, еще один шанс для них?       Он долго молчал, все еще держа ее руку в своей. — Знаешь, мы с матерью продали поместье, — заявил он, — после того, как мой отец попал в Азкабан. Ни один из нас больше не чувствовал себя там комфортно. Невыразимцам понадобилось больше месяца, чтобы признать его пригодным для продажи и проживания. — Так вот почему ты живешь здесь, — сказала Гермиона. Она и раньше задавалась этим вопросом, но не решалась спросить. — Да, — кивнул он, — мама была под домашним арестом в течение пяти лет, и ее обязали жить с моей тетей Андромедой. Она живет там до сих пор. — Они ладят? — спросила Гермиона, интересуясь, смогла ли Нарцисса Малфой принять свою так называемую сестру-предательницу крови обратно в свою жизнь. — Ей нравится, — ответил он, — и ей приятно снова быть со своей сестрой. И мой кузен Тедди, я думаю, ты его тоже знаешь.       Гермиона на мгновение уставилась на него, чувствуя, как волна воспоминаний и грусти захлестывает ее. — Да, — наконец сказала она, — Ремус и Тонкс были мне близкими друзьями. Тедди иногда навещает Гарри. — Всегда думал, что мне бы понравилась Дора, — состроил гримасу Малфой, — она казалась очень веселой, но мне, конечно, никогда не разрешали с ней видеться. Тедди обожает Скорпиуса. Относится к нему как к младшему брату.       Гермиона была поражена, осознав связь, о которой она никогда не задумывалась. Если Нарцисса жила с Андромедой, то вполне логично, что он мог видеться с Тедди. — Где твои родители? — спросил он, потирая затылок, — я не слышал, чтобы ты упоминала о них. — Они в Австралии, — ответила она и грустная улыбка украсила ее черты лица. Заметив его растерянное выражение лица, Гермиона продолжила, — я изменила их воспоминания перед тем, как уйти с Гарри и Роном на поиски крестражей, и они поверили, что у них была мечта переехать в Австралию, и больше не знали, что у них есть дочь. — Ты сделала это? — тихо спросил Драко. У него было странное выражение лица, когда он смотрел на нее, — и они все еще там? — Они решили остаться, — сказала она, — к счастью, я смогла снять заклятие. Я навещаю их время от времени, или они приезжают сюда. Но в конце концов им там действительно понравилось, — она пожала плечами. — Ты спасла им жизнь, чтобы ты знала, — резко сказал он, поймав ее многозначительный взгляд.       Гермионе не нужно было объяснять, да и не особенно хотелось. Смысл его слов был ясен и понятен: Волдеморт и Пожиратели смерти действительно пришли за ее родителями, но, очевидно, потерпели неудачу, поскольку они больше не были в стране и не сохранили никаких воспоминаний о ней.       Наступило долгое молчание, когда Гермиона почувствовала, что все это становится очевидным. Несмотря на всю вину, которую она испытывала на протяжении многих лет, на то, как они были расстроены, когда узнали об этом, на самом деле это было сделано ради их безопасности. — А как же твой отец? — спросила Гермиона, — ты видел его после заточения? — Я не видел его уже очень давно, — вздохнул он, — мать навещала его пару раз после войны, до того, как ее осудили, но с тех пор нет. Его пожизненное заключение, по сути, делает их брак недействительным, если она решит встретить кого-то нового. — Так ли это? — спросила Гермиона, испытывая любопытство, несмотря на себя и свои менее чем неприятные воспоминания об этой женщине. Хотя это звучало так, как будто она, возможно, перевернула новый лист. Малфой довольно некрасиво фыркнул. — Она бы мне не сказала, если бы и знала, — сказал он. Его выражение лица стало серьезным, — я говорил с ней в начале недели. О тебе. — Правда? — спросила Гермиона, ошеломленная, — и о чем же? — Ты знаешь, о чем, — сказал он, глядя на нее поверх своей чашки. Воздух между ними изменился, стал тяжелым. — И что же она сказала? — спросила Гермиона, в горле внезапно пересохло. — Она сказала, что если ты хочешь дать мне шанс, то я не должен бояться им воспользоваться, — признался Драко, посмотрев на нее долгим взглядом. Гермиона отвернулась, его взгляд заставлял ее нервничать. — Умная женщина, — тихо ответила она. Он взял ее руку, переплетая их пальцы, и Гермиона снова посмотрела на него. — Я просто хочу быть уверенным, что ты знаешь, во что потенциально можешь ввязаться, — сказал он, — я имел в виду это, когда говорил, что в нашем мире есть много людей, которые никогда не примут мою семью. — Есть огромное количество людей, которые также уважают тебя за то, что ты выбрал свой собственный путь, — напомнила она ему, — поверь мне. — Несмотря на это, я не хочу ставить тебя в трудные ситуации, — защищаясь, сказал он. Гермиона покачала головой, сдерживая улыбку. Хотя она понимала, к чему он клонит, для нее это просто не было проблемой. — Полагаешь, это будет сложнее, чем проникнуть в Гринготтс? — задумчиво спросила она, — или улететь на спине разъяренного слепого дракона? А как насчет того, чтобы провести год в бегах, выслеживая крестражи? Преследуемые Пожирателями и егерями? Или… — Я понял, — сказал он, смеясь, — ты сильнее, чем я тебе приписываю. Но это были вещи, которые ты чувствовала, что должна сделать. Это решение, которое ты можешь принять свободно. — Я понимаю это, — сказала она, улыбаясь, — и я ценю твое внимание. Просто пойми, что я не боюсь нескольких людей, которые могут сказать несколько нелицеприятных вещей.       Он закатил глаза, а затем усмехнулся, и Гермиона почувствовала, как у нее перехватило дыхание. — Кстати, — сказал он, — я ожидаю услышать от тебя настоящую историю о драконе из Гринготтса в один из этих дней. Не уверен, что верю всем тем слухам, которые ходили после войны. — О, слухи не имеют ничего общего с настоящей историей, — поддразнила она, а затем погрустнела, — возможно, ты не подумал о том, что те, кто разбрасывает грязь, могут увидеть тебя в другом свете, если бы ты был с магглорожденной ведьмой. В конце концов, у меня есть Орден Мерлина I степени. — Возможно, — сказал он, рисуя узоры на тыльной стороне ее руки. — Итак, что ты теперь думаешь о нас? — спросила Гермиона, почти шепотом. — Послушай, Грейнджер, ты мне нравишься, больше, чем я мог бы признаться самому себе, — заявил Драко, проведя свободной рукой по волосам, — я все еще немного смущен — но готов посмотреть, что из этого выйдет.       Он поднес ее руку, все еще обвитую его рукой, к губам и поцеловал. Гермиона почувствовала трепет в животе, когда его слова дошли до нее. — Ты мне нравишься, — пробормотала она, встретившись с его глазами, — Я тоже хочу посмотреть, что из этого получится. — Хорошо, — мягко сказал он.       Они долго сидели в тишине, Малфой задумчиво потягивал чай, а Гермиона наслаждалась тишиной между ними. — Я не уверен, что ты уже что-то запланировала, но в ближайшие выходные состоится чемпионат мира по квиддичу, — сказал он, взглянув на нее. — Конечно, я ничего не планировала, — насмешливо сказала она, — ты единственная причина, по которой я вообще обращаю внимание на квиддич. — Хорошо, потому что я достал тебе билет, — сообщил он ей, — это в эту субботу. Принимающей стороной будет Шотландия, а матч будет проходить за пределами Эдинбурга, так что мы сможем воспользоваться международным камином, а затем аппарировать на место. — Что? — воскликнула она, — что ты имеешь в виду, ты достал мне билет? А если я не захочу идти? — Отлично, — он закатил глаза, но улыбался, — не хочешь ли ты пойти на чемпионат мира в эти выходные? — Кто идет? — спросила она. Гермиона вспомнила, как Гарри и Джинни говорили об этом, но ей не хотелось ехать за границу только для того, чтобы посмотреть матч по квиддичу по завышенной цене. — Скорп, Астория и Тео, может быть, Даф, — перечислил он, пожав плечами, — если ты не захочешь прийти, я пойму. Но я бы хотел, чтобы ты пришла, если свободна. — Разве билеты не очень дорогие? Тебе не нужно было доставать мне один, — сказала она, покраснев. — Я не платил за них, — сказал он, подняв бровь, — рекламная чепуха. Чертовски замечательные места. — Полагаю, я приду, — сказала она, улыбаясь, — кто играет? — Женщины, — сказал Малфой, покачав головой. Затем он ухмыльнулся, — Франция играет с Канадой. Предупреждаю сразу, мне, скорее всего, придется иметь дело с некоторыми репортерами. Есть предположения, что Англия могла бы победить Канаду в полуфинале, если бы я играл. — А они бы смогли? — поддразнила Гермиона, зная, как сильно он ненавидит людей, говорящих подобные вещи. — Вряд ли, — пренебрежительно сказал он, — для сильного нападения нужен не один охотник. И Канада играла хорошо. — И за кого же мы болеем? — спросила она, хотя ей было совершенно безразлично, кто выиграл или проиграл. Она просто хотела потакать его жадному интересу в данный момент. — Конечно, за Францию, — деликатно ответил он, — Канада далеко и холодно, и я француз. — А я англичанка, — сказала она, усмехаясь, — поэтому я выбираю далекую и холодную. — Конечно, выбираешь, — сказал он, снова закатывая глаза, — думаю, посмотрим. Я поговорю с Асторией завтра. Скорее всего, мы встретимся с ними там. Она будет рада снова увидеть тебя. — Буду рада увидеть Асторию, — сказала Гермиона улыбалась, — я тоже с нетерпением жду встречи с ней. — Она очень манерная, эталон чистокровной ведьмы, — согласился он, — но как только ты узнаешь ее получше, ты увидишь другую сторону.       Малфой пристально смотрел на Гермиону еще одно долгое мгновение, и жар его взгляда заставил Гермиону почувствовать себя непристойно. Он потянул ее за руку, чтобы усадить к себе на колени. Опустил подбородок на ее плечо, а его руки по-хозяйски обхватили ее бедра. — Я рад, что мы поговорили, — пробормотал он, касаясь губами ее ключицы. — Я тоже, — сказала она, внезапно задыхаясь. Она переместилась к нему на колени, заставив его зашипеть, когда она коснулась его растущей эрекции. — Прошло слишком много времени, — продолжил Драко, его руки скользнули вниз, чтобы сжать ее задницу, — с тех пор, как я трогал эту упругую попку.       Гермиона застонала, прислонившись спиной к его груди, обхватив рукой его шею, пока он продолжал обрабатывать губами ее шею и плечи. Вдруг Драко остановился, подняв глаза, и она повернула голову. — Уже поздно, — сказал он, ухмыляясь, — мне лучше уйти. — Ты никуда не пойдешь, — пробормотала она, поворачиваясь к нему лицом, облокотившись на его колени. Гермиона схватила его лицо, прижавшись губами к его губам, и он поцеловал ее в ответ, с силой, держа ее лицо одной рукой, запустив вторую обратно в кудри.       Одержимая внезапным желанием, Грейнджер прижалась к нему, чувствуя, как желание пронзает ее, когда она стонет. Драко снова закрутил бедрами, его язык столкнулся с ее, даже когда он грубо стянул ее рубашку через голову, оторвавшись от поцелуя лишь настолько, насколько это было необходимо, прежде чем снова притянул ее к себе, прикусив ее нижнюю губу.       Гермиона возилась с пуговицами его рубашки, прикусив губу, пока он выцеловывал дорожку от ее челюсти до шеи, ключиц и декольте.       Она провела руками по его груди, по великолепному прессу, расстегнула ремень и джинсы, отчаянно желая избавиться от одежды между ними. Одним отработанным движением Драко расстегнул застежку ее лифчика, наклонился и провел языком по одному соску, взяв его в рот, пока его пальцы ловко пощипывали другой. Ее голова откинулась назад, глаза закрылись от наслаждения.       Взяв ее за бедра, он поднял Гермиону, продолжая еще мгновение уделять внимание ее груди, зарылся лицом между ними, играя руками с плотью, а затем тоже встал, притянул ее ближе и снова встретился с ее губами.       Малфой рассеянно потащил их в спальню, Гермиона стянула с него джинсы, и он остановился, чтобы выйти из них, а затем подхватил ее на руки и опустил на кровать. Он снова оказался сверху, дразняще целуя ее тело. Драко остановился у ее груди, облизывая каждую своим языком, его руки держали ее бедра, пока он продвигался дальше.       Малфой расстегнул молнию на джинсах, медленно стянул их с ее ног, целуя бедра и живот. Она хныкала от опьяняющего сочетания того, что он делал, и предвкушения. Драко смотрел на нее, когда его пальцы перебирали кружево ее трусиков, его серые глаза блестели от возбуждения, и Гермиона не могла отвести взгляд.       Он стянул трусики, целуя ее ноги, а затем снова оказался сверху, и его теплое дыхание заставило ее зажмуриться. Он зарылся лицом между ее ног, его язык прошелся по ее чувствительному клитору, кружась и посасывая его. — Драко, — пробормотала Гермиона, его имя вырвалось само собой.       Он слизывал ее соки, двигаясь к клитору, пока входил в нее двумя пальцами, погружаясь и выходя, Гермиона теряла сознание, когда он набирал ритм, а ее бедра мягко двигались в такт.       Она почувствовала, как ее тело напряглось, когда он работал над ней, знакомое ощущение приближающегося оргазма, который он всегда так умело доставлял. Драко продолжал все энергичнее, как будто зная, что она близка, и она вырвалась на свободу, задыхаясь от его имени, когда волны наслаждения охватили ее. — Мне нравится, когда ты называешь меня Драко, — прорычал он, его лицо все еще было зарыто между ее ног, слова вибрировали от его губ на ее сверхчувствительной плоти. — Хорошо, — вздохнула она, ее разум все еще был затуманен, пока она отходила после первого оргазма.       Малфой приподнялся над кроватью, целуя ее беззастенчиво, и Гермиона чувственно попробовала себя на его языке.       Дерзко потянувшись вниз, она сдвинула его трусы с бедер, освобождая его твердый член. Он стянул их до конца. Гермиона взяла его в руку, поглаживая, и он застонал у нее во рту. Взяв его покрепче, как, она знала, ему нравится, Грейнджер провела большим пальцем по головке, наслаждаясь тем, как он вздрогнул и поцеловал ее сильнее. — Черт, Грейнджер, — прошептал Драко, на мгновение прервав поцелуй, когда его охватили чувства. — Гермиона, — пробормотала она, продолжая свои попытки. — Блядь, Гермиона, — поправил он, и то, как Малфой произнес ее имя в сексуальных муках, заставило сердце Грейнджер снова сжаться, когда он поцеловал ее.       Она расположила его твердую длину у своего входа, и ему не потребовалось никаких дополнительных действий, чтобы быстро погрузиться в нее, сделав небольшую паузу, чтобы перевести дух, его глаза затрепетали.       И когда Драко начал двигаться, доводя их до каденции удовольствия и возбуждения, Гермиона обнаружила, что что-то между ними ощущается иначе, чем всегда. Откинув голову назад, она выгнулась дугой, выкрикивая его имя, и почувствовала, как что-то внутри нее отпустило.       Малфой запустил руку в ее кудри, притянул ее губы к своим, и Гермиона почувствовала сладкое отчаяние между ними. Когда он подталкивал ее все ближе к этой неограниченной, чудесной грани, Гермиона приветствовала, когда он разбился о нее, чувствуя себя ближе к нему, чем когда-либо. Когда это произошло, и зрение Гермионы потемнело, а Драко последовал за ней и рухнул рядом, она просто почувствовала, что все правильно.       Засыпая, Гермиона прижалась к нему так крепко, как никогда прежде.