Proximate

      Когда Гермиона получила ответ от целителей отделения Януса Тики, был уже четверг. Ей было дано специальное разрешение посетить палату в пятницу днем, но она будет находиться под пристальным наблюдением, чтобы не расстраивать пациентов без необходимости.       Пока Гермиона читала свиток, она не сразу поняла, что дрожит.       Хотя Грейнджер уже решила, что это будет важным компонентом ее исследования, и продвижение вперед было в тупике, мысль о посещении закрытого отделения заставляла ее сильно нервничать. Она подозревала, что часть ее колебаний была связана с тем, насколько близко ей это было. Если бы все пошло не так, как пошло, много лет назад, разве Беллатриса не сделала бы ее постоянной пациенткой данного отделения?       Лестрейнджи были ответственны за Фрэнка и Алису Лонгботтом, среди прочих. Гермиона гадала, увидит ли она их и в каком состоянии они могут быть. Ей стало любопытно, навещал ли их Невилл.       Мысль о том, что завтра, в пятницу, ей предстоит посетить палату, была пугающей. Прошлая неделя пролетела как в тумане: исцеление, исследования, работа над зельем и почти вырывание волос в попытках найти ответы.       Удивительно, но Рита Скитер оказалась верна своему слову и не опубликовала ни одной статьи о ней и Драко, за исключением фотографии, вставленной в краткую заметку о благотворительном вечере Соколов, где упоминалось, что они присутствовали вместе.       Она подозревала, что Рита довольно болезненно воздержалась от написания статьи, которую, как знала Гермиона, женщина хотела написать. Скитер, как и просила Гермиона, прислала ей копию фотографии.       Грейнджер превратила старую чернильницу в рамку для колдофотографии и часто смотрела на нее. Она была в объятиях Драко, выглядела на мгновение раздраженной, а затем прижалась к нему, глядя на него, а он смотрел на нее, и на его лице была расслабленная ухмылка.       Она скорее подумала, что это был приятный момент между ними. Гермиона снова взяла в руки рамку и провела кончиками пальцев по ней и на ее губах появилась улыбка.       Смена почти закончилась, и в этот раз Гермиона не собиралась задерживаться. Драко сегодня играл, и он дал ей билет. Она немного опоздает, но сможет застать большую часть его игры. Грейнджер с нетерпением ждала этого, так как не видела его игру с тех пор, как они с Мэнди ходили на его матч с Коршунами.       Это было тогда, когда она еще сомневалась, сможет ли он когда-нибудь увидеть их как нечто большее. Казалось, что прошло так много времени. Гермиона в последний раз взглянула на их фотографию, затем положила ее на стол и собрала свои вещи.       Быстро переодевшись в обычную одежду, которую взяла с собой, Гермиона аппарировала на стадион.

______________________________________________

      Соколы играли против Гордость Портри, и к моменту прихода Гермионы матч уже начался. Ее место снова было в ложе Соколов, и на этот раз Гермиона узнала некоторых жен товарищей Драко по команде и мускулистого мужа Лиззи и вежливо поприветствовала их, когда заняла свое место.       Как всегда, Гермиона была поражена легкостью и плавностью его полета, и, хотя признавала свою предвзятость, она считала его лучшим в команде и чувствовала прилив гордости.       Грейнджер чуть не рассмеялась от мысли, что уже несколько раз посещала матчи по квиддичу и рассматривала некоторые аспекты этой игры. Судя по всему, Драко еще сделает из нее фанатку квиддича.       Гермиона разговорилась с Мелиндой Гастингс, женой игрока, сидевшего за их столом на празднике, и та ввела Гермиону в курс дела, в равной степени касающегося квиддича и внутренних командных сплетен. — Хорошо, что у Драко теперь кто-то есть, — говорила Мелинда, — и Кэсси давно пора понять, что она его не интересует. — Что? — резко спросила Гермиона, мгновенно оторвавшись от спектакля, за которым она следила. — Кэсси, — сказала Мелинда, кивнув в сторону белокурой охотницы, владеющей квоффлом. Она покраснела от выражения лица Гермионы, — ты не знала. — Нет, — сказала Гермиона, пожевав губу, — я не знала. — Ну, это было очень давно, — сказала Мелинда, отбрасывая волосы, — и я не думаю, что это длилось очень долго, но Кэсси никогда не забывала об этом. Я бы не стала слишком беспокоиться. — Верно, — предложила Гермиона с натянутой улыбкой, — я не переживаю на этот счет.       Дальнейшее обсуждение этого вопроса прервалось, когда ловец Соколов поймал снитч, и стадион взревел от восторга, а команда влетела в победный строй.       Гермиона направилась в команде, встретившись с Драко, который выглядел уставшим, но при виде ее лицо его озарилось. — Ты вырвалась, — пробормотал он, подойдя и прижавшись губами к ее губам, — я не был уверен. — Я успела на большую часть, — сказала она, улыбаясь в ответ, — поздравляю.       Гермиона не могла не взглянуть на Кэсси, заметив недовольное выражение ее лица. Ей вдруг вспомнилось, как Кэсси вела себя на чемпионате мира, и Гермиона удивилась, что не заметила этого раньше. — Спасибо, — сказал Драко, не обращая ни на кого внимания, — пойдем домой, я совсем устал.       Гермиона позволила Драко проводить ее до точки аппарации, и они вошли в его квартиру. Драко почти сразу же рухнул на диван, погрузившись в раздумья. — Ты в порядке? — спросила Гермиона, наклонив голову. Он оглянулся, как бы удивляясь ее присутствию. — Просто устал, — сказал Драко, нахмурив брови. — Хорошо, — сказала Гермиона, придвигаясь ближе к нему, и он обнял ее за плечи, — что было между тобой и Кэсси? — она хотела спросить в шутливой манере, но не была уверена, правильно ли это передала или нет. Драко тяжело вздохнул и посмотрел на нее. — Одна пьяная ночь два года назад, которую я давно мечтаю вернуть назад, — сказал он, — почему ты спрашиваешь? — Просто любопытно, — ответила Гермиона, пожав плечами. — Она не более чем товарищ по команде, — сказал Малфой довольно резко, — Гермиона, я ценю, что ты заводишь друзей на моих играх, но я бы предпочел, чтобы ты говорила со мной, если тебя что-то беспокоит, а не слушала этих женщин и их сплетни. — Я ничего такого не имела в виду, — ошеломленно сказала Гермиона. Она вдруг пожалела, что упомянула об этом, — и это не было беспокойством, мне было просто любопытно. — Хорошо, — сказал Драко, снова обнимая ее. Его брови были нахмурены, и он все еще выглядел растерянным. — Драко, ты уверен, что все в порядке? — мягко спросила Грейнджер. Он повернулся к ней, и выражение его лица смягчилось. — Нет, — признался Малфой, — и я не должен вымещать это на тебе. Прости меня. Сегодня перед матчем я получил тревожные новости. — Что такое? — спросила она, встретившись с ним взглядом. — Мой контракт почти истек, — сказал он со вздохом, — и я только что узнал, что другая команда сделала мне предложение. Очень выгодное. — Разве это не хорошо? — спросила Гермиона. — Я бы предпочел, чтобы это были Соколы, — сказал он, — а они не уверены, смогут ли соответствовать этому предложению. — Но ты же их звездный охотник, — сказала Гермиона, смутившись. — Соколы занимают второе место в лиге, уступая только Коршунам, — тихо сказал он, — я хочу поговорить с руководством Соколов, согласиться на более низкое предложение, чтобы остаться на своем месте, но не уверен, сделают они его или нет. У меня нет никакого интереса играть за Коршунов. — Коршунов? — спросила Гермиона, задумавшись на мгновение, когда до нее дошло, — Ирландия? — Ирландия, — подтвердил Драко, — частые международные поездки создают множество проблем, как я уверен, ты знаешь. — Значит, тебе придется переехать, — сказала Гермиона, тяжело сглотнув. — Я не перееду, — непринужденно ответил он, хотя Гермиона услышала противоречие в его голосе, — Скорпиус здесь, как и ты, — Драко посмотрел на нее боковым зрением. — Может быть, другие команды тоже сделают предложение? — спросила она. — Трудно сказать, — признался он, — но я очень на это надеюсь. Я еще не готов бросить играть. — Нет, — согласилась она, наклоняясь, чтобы прижаться к его груди, — я не думаю, что ты готов. — Мне просто придется подождать, — сказал он, поцеловав ее в макушку, — что, признаться, не является одной из моих сильных сторон.       Наступило долгое молчание, которое казалось тяжелым в воздухе между ними. — Завтра я должна пойти в закрытое отделение, — наконец сказала Гермиона, не отрывая лица от его груди, — я нервничаю. — Мерлин, Гермиона, — сказал он, крепче обхватывая ее руками, — ты должна была сказать раньше. — Я начинаю думать, что ты был прав, — призналась она, — и что я недооценила масштаб. Мысль о том, чтобы войти туда и увидеть всех этих пациентов…       Гермиона позволила предложению оборваться, зная, что он прекрасно понял, что она хотела сказать. — Ты одна из самых сильных людей, которых я знаю, — прокомментировал Драко, — ты сможешь это сделать. Я знаю, что ты сможешь быть профессионалом. Ты должна отделить себя от этого. Отделить работу от своих переживаний. — Профессионалом, — повторила она, — я могу это сделать. — И если это дойдет до тебя, — сказал Драко, колеблясь, — просто знай, что это не ты. То, что случилось с тобой, было ужасно, Гермиона, но это не ты там, и теперь у тебя есть сила помочь им. Вынести что-то положительное из этого ужасного опыта. Ты сможешь это сделать. И… пожалуйста, помни, что я рядом. — Хорошо, — сказала она, еще глубже зарываясь в его объятья, когда поток эмоций от его слов захлестнул ее. Слова Драко могли придать ей сил, она была уверенна в этом. Они должны были дать ей силы, потому что Гермиона должна была это сделать, — спасибо тебе. За то, что ты рядом. — Всегда, — пробормотал он.

______________________________________________

      Гермиона сделала несколько глубоких вдохов, стоя на пороге отделения Януса Тики во второй половине дня. Она договорилась, что ее визит состоится в конце дня.       Грейнджер пыталась почерпнуть силы из слов Драко, сказанных накануне вечером. Независимо от того, что она обнаружит по ту сторону двери, в ее силах помочь, и она активно это делает.       Кроме того, она была гриффиндоркой! В подростковом возрасте Грейнджер столкнулась с одними из величайших ужасов волшебного мира, и это ее не остановит.Она видела великое зло, которое не могла остановить, но это было совсем другое.       Собравшись с духом, Гермиона тихонько постучала в двери палаты, ожидая целителя. — Целитель Грейнджер, — резко сказала женщина, почти мгновенно открыв дверь, — я целитель Скотт. Вы пришли вовремя. Следуйте за мной.       Целитель Скотт провела Гермиону в кабинет, где дала ей брошюру с протоколом, которого нужно придерживаться, находясь в закрытом отделении. — Поскольку вы будете работать с нами неопределенное время, я бы попросила вас подписать эту форму, — грубо сказала женщина.       Гермиона бегло просмотрела форму, отметив, что она разъясняет правила, которые нашла в брошюре. Грейнджер подписала форму, гадая, как долго, по их мнению, она будет работать в отделении. — Итак, — сказала целитель Скотт, наклонившись к Гермионе, она считала эту женщину довольно пугающей, когда та уселась за стол, — что именно вы собираетесь делать сегодня? — Я хочу понаблюдать за некоторыми пациентами, почитать их дела, понаблюдать за их манерами, — сказала Гермиона, — поговорить с ними, если возможно. — Справедливо, — сказала целитель Скотт, наклонив голову, — мы можем это устроить. У меня есть несколько идей. Следуйте за мной.       Что бы Гермиона ни ожидала, это не подготовило ее к тому, чтобы войти в палату. Некоторые пациенты находились в общих палатах, в то время как у других были отдельные комнаты. Целители суетились вокруг центральной общей зоны в различных растрепанных состояниях.       Для Гермионы, которая привыкла работать с отдельными пациентами в контролируемой, спокойной обстановке, это было похоже на хаос. Пациенты кричали, рыдали, некоторые находились в состоянии ясного разговора, хотя Гермиона не была уверена, насколько это было уместно. — Нужно время, чтобы адаптироваться, — сказала целитель Скотт, предположительно заметив широко раскрытые глаза Гермионы. Это был первый намек на мягкость, который проявила женщина, — мы считаем, что вы преследуете благородные цели, и сделаем все возможное, чтобы удовлетворить ваши исследования. Эти пациенты… они заслуживают лучшего.       Гермиона быстро кивнула, не совсем доверяя своим словам. — Присаживайтесь, Фрэнк, — сказала целитель Скотт, проходя мимо мужчины, который, казалось, рассеянно пробирался к круглому столу, за которым пили чай несколько пациентов. — Это… Фрэнк Лонгботтом? — спросила Гермиона, нервничая от ответа. — Да, — сказала Скотт, с любопытством глядя на Гермиону. — Я училась в Хогвартсе с его сыном, Невиллом, — тихо сказала Гермиона. — Ах, да, — мягко сказала женщина, — мы все очень любим Невилла.       Гермиона снова погрузилась в молчание, наблюдая, насколько могла, за состоянием отделения. Было ясно, что пациентов слишком много для количества целителей. Также было совершенно ясно, что каждый пациент пострадал совсем не так, как другой. — Все ли пациенты здесь являются жертвами проклятия Круциатус? — спросила Гермиона. Она обнаружила, что на большинство вопросов, которые хотела задать, ей не очень-то хотелось получать ответы. — Не все, но большинство, — ответила целитель Скотт, — может быть, три четверти. Целитель МакТавиш сообщил мне, что у вас был собственный опыт с Круциатусом. — Да, был, — сказала Гермиона, нахмурив брови, — Беллатриса Лестрейндж. — Протокол Ворда, как вы понимаете, состоит в том, чтобы знать как можно больше, — извиняюще произнесла Скотт, — и мне также сообщили, что вы уже сделали несколько открытий. Мне очень приятно это слышать, и я желаю вам всего наилучшего в ваших исследованиях. — Спасибо, — вежливо ответила Гермиона. Ее мозг все еще находился в состоянии чрезмерной стимуляции. — Здесь мы храним индивидуальные карты пациентов, — сказала Скотт, ведя ее в более тихую картотеку, — я сделаю вам доступ к этим записям, если вы дадите согласие на отслеживание, чтобы мы знали, за какими пациентами вы наблюдаете. В досье каждого пациента будет указана конкретная информация, которую вам нужно будет знать о нем. — Хорошо, — рассеянно сказала Гермиона, удивляясь огромному количеству файлов. Целитель Скотт достала один конкретный файл и передала его Гермионе. — Я собираюсь представить вам Кеннета.

______________________________________________

      Как выяснилось, Кеннет был студентом Хогвартса во время недолгого пребывания Амикуса и Алекты Кэрроу на посту профессоров и преподавателей. Кеннет Бейкер был ярким, подающим надежды студентом пятого курса Когтевран, его застали после отбоя не в постели, когда он возвращался в гостиную после долгой ночи, проведенной в библиотеке.       Он имел несчастье столкнуться прямо с Кэрроу — в неудачный день. Целителю Скотт не нужно было ничего рассказывать.       Глаза Гермионы почти мгновенно заволокло непролитыми слезами. Это был один из её самых больших страхов — что здесь будут пациенты, которым был нанесён непоправимый вред за то время, когда она, Гарри и Рон были вдали от Хогвартса. Смогли бы они помочь таким студентам, как Кеннет, если бы были там?       Вспомнив совет Драко, Гермиона подавила нахлынувшие эмоции. Она должна была быть профессионалом. Ей нужно было надеть свою толстую кожу, чтобы помочь этим пациентам, какими бы душераздирающими или трагическими их истории не были.       Она полностью прочитала досье Кеннета. Его отправили в больницу Святого Мунго после того, как студенты нашли его без сознания в коридоре, и он остался там, не имея возможности вернуться в Хогвартс для завершения образования.       Была собрана полная история болезни, в которой состояние Кеннета прогрессивно ухудшалось. Симптоматика была повсеместной. Кошмары, галлюцинации, разговоры с членами семьи, как будто они присутствуют рядом, эмоциональные срывы.       Гермиона покачала головой, тяжело выдохнув, и снова посмотрела на целителя Скотт. — Могу я с ним познакомиться? — мягко спросила она. — Да, — согласилась целитель Скотт, — причина, по которой вы собираетесь встретиться с Кеннетом, в частности, в том, что мы постоянно поддерживаем тесный контакт с его семьей. Его родители… они никогда не теряли надежды. Они верят, что когда-нибудь Кеннету станет лучше, и они охотно подписываются на исследования или экспериментальные процедуры, которые могут помочь в этом. В надежде, что дополнительная информация поможет всем пациентам отделения. — Вслепую? — спросила Гермиона, недоумевая. Она не могла представить, что ее поставят в такое положение. — Не вслепую, нет, они будут иметь решающее слово при проведении любых процедур или других методик, но мы уже говорили с ними о вашем исследовании, и они разрешили вам работать с Кеннетом, — объяснила целитель Скотт, — пожалуйста, подготовьтесь, целитель Грейнджер. В некоторые дни Кеннет удивительно ясен, но его состояние может быстро измениться. — Хорошо, — сказала Гермиона, кивнув. Ее ладони внезапно вспотели, а тело слегка дрожало, — пойдемте встретимся с ним.       Целитель Скотт повела Гермиону по другому коридору. Она остановилась перед отдельной комнатой с небольшой металлической табличкой с надписью K. Бейкер, прикрепленной к двери. — О, и ему лучше, когда мы не называем себя по именам, — сказал ей целитель Скотт. Скотт осторожно постучал в дверь и открыла ее. Гермиона робко последовала за ней в комнату. — Кеннет, привет, это Мэри, — сказала целитель Скотт, улыбаясь молодому человеку, — сегодня я привела с собой подругу, ее зовут Гермиона Грейнджер. — Привет, Мэри, привет, Гермиона, — ответил Кеннет, и Гермиона была потрясена, не совсем понимая, чего она ожидала. Кеннет сидел за маленьким круглым столиком рядом с кроватью и потягивал чай. Он безмятежно оглядывал комнату, когда заметил их и вежливо улыбнулся.       Кеннет был привлекательным молодым человеком, с густыми каштановыми волосами, резкими чертами лица и ярко-голубыми глазами, которые выглядели довольно расфокусированными. Его руки слегка дрожали, когда он пил свой чай. — Здравствуй, Кеннет, очень приятно познакомиться с тобой, — сказала Гермиона, делая шаг вперед в комнату по кивку целителя Скотта. — Гермиона Грейнджер была героем войны, — сообщил Кеннет всем присутствующим, — она была лучшим другом Гарри Поттера. — Это я, Кеннет, — сказала Гермиона, делая шаг ближе, — могу я присоединиться к тебе? — Можешь, — сказал он, кивнув. Парень приподнял бровь, когда она села за его стол, — тебе придется сварить новый, боюсь, я уже все выпил.       Гермиона боковым зрением посмотрела на почти полный, свежий чайник, стоящий перед ней. — Я в порядке, спасибо, — ответила она. Она посмотрела на целителя Скотт, которая снова кивнула. — Ты настоящая Гермиона Грейнджер? — спросил Кеннет, внезапно обратив на нее свои голубые глаза, — я помню Гермиону Грейнджер из Хогвартса. Она была чрезвычайно умна. — Да, это я, — повторила она, — я дружу с Гарри Поттером и с Роном Уизли. — Ты видела моих родителей? — спросил он, и Гермиона не была уверена, что он полностью меняет тему. — Нет, не видела, — сказала она, нервно взглянув на целителя Скотт, которая подошла и присоединилась к ней за столом Кеннета. — Мы говорили с ними на прошлой неделе, Кеннет, — сообщила ему целитель Скотт. — С ними все в порядке? — резко спросил он, — они скоро приедут в гости? — На следующей неделе, — сообщила ему Скотт, — они приедут к тебе во вторник. — С ними все в порядке? — снова спросил Кеннет, — я ничего о них не слышал!       Кеннет вдруг уронил чашку с чаем, пролив остатки на стол, и схватился за голову, широко раскрыв глаза. Он издал тихое хныканье, когда целитель Скотт быстро убрала чай и кружку. — Я ничего о них не слышал, — стонал он, агрессивно зарываясь пальцами в волосы, — что с ними случилось?       И он шептал про себя вопросы о своих родителях, беспокойно вставая со своего места, бешено отталкивая стол, расхаживая по комнате, хныканье переросло в разочарованное рычание, и целитель Скотт жестом указал на дверь, в которую вбежал наблюдавший за ними целитель. Гермиона отпрыгнула в сторону, прижав руку ко рту, так как целитель сумел уложить Кеннета в постель, влил в него зелье, и он почти мгновенно отключился.       Целитель Скотт вывела Гермиону в коридор, и Грейнджер почувствовала, как ее сердце бешено колотится в груди от неожиданного поворота событий. — Это всегда что-то разное, — начала целитель Скотт без предисловий, — сегодня его родители, в понедельник был дождь. На прошлой неделе — счет в квиддиче. Нам приходится усмирять его, потому что в прошлом он ранил себя и других, разумеется, непреднамеренно. — Но что спровоцировало это событие? — спросила Гермиона, в замешательстве качая головой, — это казалось чрезвычайно неожиданным. — Обычно так и бывает, — сказала целитель Скотт, кивнув, — он может перейти от приятного общения к крайней панике в течение нескольких мгновений, часто без видимых причин.       Гермиона кивнула, не веря, что может говорить, ее сердце все еще колотилось от адреналина и страха. Она чувствовала глубокую, неописуемую боль при виде состояния молодого человека. — Могу я сделать копию его дела? — спросила Гермиона, ее голова начала кружиться. — Да, — сказала целитель Скотт, наблюдая за Гермионой, — возможно, так будет лучше. Просмотрите его, и если у вас возникнут вопросы, мы можем встретиться на следующей неделе. — Спасибо, — сказала Гермиона, пытаясь заставить себя улыбнуться. Женщина улыбнулась в ответ, нахмурив брови, улыбка была озабоченной. — С вами все в порядке, целитель Грейнджер? — спросила целитель Скотт, и Гермиона услышала ее издалека, — это может быть очень тяжело, поначалу. — Я в порядке, — заверила она женщину, чувствуя, как в груди поднимается паника, — спасибо.       Когда Гермиона уходила, тяжело дыша, она чувствовала, как тревога охватывает ее, а сердцебиение учащается. Грейнджер быстро зашагала к своему кабинету, изо всех сил стараясь не бежать, а когда пришла, рухнула за свой стол, нахмурив брови от отчаяния: она думала о Кеннете, думала о Фрэнке Лонгботтоме и Невилле, и хотя изо всех сил старалась отогнать старые эмоции, чувствовала, что они, несомненно, выходят на первый план.       Паника охватила ее, схватив за сердце, и Гермиона почувствовала, как ее рациональный разум ускользает, словно из ее пальцев, а затем она зарыдала, папка Кеннета упала на пол, а Гермиона упала вперед на свой стол, зарывшись лицом в руки.       Старый страх, старая тревога и ужас нахлынули на нее, Гермиона едва могла дышать и видеть сквозь слезы, и она поняла, что это то, о чем Драко, МакТавиш и все остальные пытались предупредить ее, но все, что она могла видеть, это Беллатриса и ту темную комнату, а также бедного, милого Кеннета, который был так молод, который не заслуживал ничего из этого.       Гермиона тряслась, её тело сотрясалось от рыданий, а глаза слезились от влаги, и даже тогда у неё не было сил стоять или думать о Кеннете и тех потерянных душах в закрытом отделении, и Гермиона чувствовала себя такой безнадёжной, потому что её исследования казались такими далёкими, и что она могла сделать, чтобы помочь?

______________________________________________

      Так Драко и нашел ее некоторое время спустя, развалившуюся на столе в полусонном состоянии. — Гермиона, — пробормотал он себе под нос, напрягаясь при виде ее, — моя девочка.       Он наклонился над ее столом, поднял ее лицо, и она уставилась на него красными глазами и нахмуренными бровями, выглядя совершенно разбитой. Малфой осторожно поднял ее, покачивая головой, и понес к месту Аппарации, благодарный за то, что в коридорах было тихо. Она уткнулась ему в грудь, сопя, когда он аппарировал домой и отнес ее в свою квартиру.       Драко хотел проклясть того, кто посчитал разумным позволить ей заниматься этими исследованиями и поместить его в это отделение, но это должно было подождать, хотя он знал, что это бессмысленно, даже зная, в конце концов, насколько Гермиона предана своему делу.       Он знал, что иногда ей все еще снятся кошмары. Знал, что она до сих пор больше страдает от того, что случилось с ней во время войны, чем показывает, даже ему. Видеть её такой разбивало Драко сердце.       Он снял с нее халат целителя, оставив в рубашке и джинсах, и уложил под одеяло, лег рядом и обхватил ее руками, крепко прижимая к себе. Она уткнулась лицом в его грудь, ее дыхание нормализовалось на несколько мгновений, прежде чем Гермиона подняла на него глаза. — Драко, — пробормотала она, — привет. — Привет, — ответил он, прижимаясь поцелуем к ее лбу, — ты в порядке, — Малфой провел рукой вверх и вниз по ее позвоночнику. — Спасибо, — сказала она, ее глаза были закрыты, — я не знаю, что на меня нашло. — Я знаю, — легкомысленно сказал Драко, — и я думаю, что ты тоже знаешь. Гермиона, я знаю, как много для тебя значит это исследование, но мне нужно знать, что ты заботишься о себе, — он ненадолго закрыл глаза, — мне нужно знать, что с тобой все в порядке. — Я в порядке, — сказала она, и Драко ей не поверил. Она скривила рот, как будто понимая, что, вероятно, не выглядит нормальной, и вздохнула, — Драко, это было хуже, чем я ожидала.       Он нахмурил брови, глядя на нее. — Ты хочешь поговорить об этом? — спросил он, не понимая, чем он может ей помочь. — Я не могу, — сказала она, прикусив нижнюю губу, — конфиденциальность. — Ты можешь рассказать мне о Гермионе, — сказал он. Он прижался губами к ее губам, — я хочу услышать о Гермионе. — У Гермионы все было хорошо, — начала она после некоторого колебания, — Гермиону познакомили с пациентом, которого поймали во время учебы Кэрроу в Хогвартсе, — Драко вздрогнул, вспомнив те времена. — Гермиона разговаривала с пациентом, которому очень неожиданно стало хуже, и она вышла из палаты, охваченная отчаянием, безнадежностью и ужасными воспоминаниями, — сказала Грейнджер, закрыв глаза. Она сделала хриплый вдох, — Гермиона еще больше убеждена, что должна найти что-то, чтобы помочь этим пациентам, но не знает, что делать.       Малфой почувствовал, как у него заныло сердце, когда он уставился на нее. — Драко нужно, чтобы Гермиона тоже думала о себе, — сказал он, закрывая глаза, — Гермионе нужно убедиться, что она не заходит слишком далеко. Драко слишком сильно заботится о Гермионе, чтобы потерять ее или видеть, как она страдает, — он снова встретил ее взгляд. — Гермиона тоже очень дорожит Драко, — мягко сказала она, — она ценит его поддержку. Гермиона подозревает, что она может быть… — Драко любит Гермиону, — промолвил он, прервав ее. Малфой уставился на нее, обдумывая слова, которые вырвались из его уст, и пришел к выводу, что это правда. Ее рот раскрылся от удивления. Драко поднял руку и провел ею по ее челюсти, — я влюблен в тебя. — Я тоже в тебя влюблена, — прошептала Гермиона, — Драко…       Но он не услышал, что она хотела сказать, потому что поцеловал ее, прижавшись своими губами к ее губам, обхватив ее и притянув ближе, прежде чем вспомнил, что она в плохом состоянии. — Ты голодна? — спросил Малфой, внезапно почувствовав себя обязанным позаботиться о ней, не зная, что еще он может сделать, — конечно, ты голодна, пойдем, я приготовлю тебе что-нибудь. Не хочешь принять душ? — Душ не помешает, — сказала она, поднимаясь с кровати, и Драко последовал за ней. Грейнджер наблюдала за ним с минуту, и на ее лице появилось подобие улыбки.       Гермиона подошла к нему, обхватив за талию, и он притянул ее к себе, обняв за плечи. — Спасибо, — прошептала она, — за то, что ты здесь, со мной. — Конечно, — ответил он. Драко поправил свою хватку, притянув ее ближе, и поцеловал ее в макушку, — я никогда ни в кого не был влюблен. Мне нравится моя маленькая гриффиндорка. — Хорошо, — пробормотала она, улыбаясь ему, — я собираюсь принять душ, а потом мы сможем поесть, ладно? — Хорошо, — и он смотрел, как Гермиона выходит из комнаты, его сердце пульсировало в нервной, испуганной, радостной каденции, и он не знал, нормально ли это, но знал, что должен защитить ее и одновременно поддержать, и Драко не знал, получится ли у него хоть что-то из этого.       Но знал, что ради нее будет стараться изо всех сил.