Proximate

      Гермиона подскочила, когда в дверь кабинета постучали, она собирала вещи, чтобы аппарировать домой в конце рабочего дня в четверг, ее мысли были заняты совсем другим. — Войдите, —окликнула она, размышляя, кто бы это мог быть. Возможно, Мэнди, они давно не виделись.       Дверь распахнулась, и в комнату ворвался Теодор Нотт, выглядевший в панике. Чувства Гермионы мгновенно пришли в состояние повышенной готовности, когда она встретила взгляд мужчины. — Астория? — спросила она. — Да, — кивнул Тео, — она дома. Ты можешь прийти? — Конечно, — коротко ответила Гермиона. Тео с любопытством посмотрел на нее, затем быстро отвел взгляд. — Я ценю это, — сказал он. Пока они шли к точки аппарации, Тео объяснил ситуацию, — все не так, как в прошлый раз, но она весь день была вялой, а несколько минут назад ей пришлось лечь, она заявила, что у нее нет сил и все тело болит. К тому времени, как я ушел, Астория едва могла поднять голову. — Похоже, она отключается, — пробормотала про себя Гермиона, и Тео побледнел, — как продвигается зелье? — Я держу его под наблюдением уже месяц, и проклятие начало появляться два дня назад. Сейчас оно почти полностью насытилось, — объяснил Тео. — Месяц — это лучше, чем я надеялась, — тихо сказала Гермиона. — То же самое, — согласился Тео, когда они подошли к точке аппарации, — возьми меня за руку, я проведу тебя через палаты.       Почти мгновенно, как только Гермиона дотронулась рукой до локтя Тео, он аппарировал их прямо в поместье, в комнату, где отдыхала Астория.       Гермиона видела, как Дафна играла со Скорпиусом в соседней комнате, хотя блондинка рассеянно заглядывала в комнату с обеспокоенным выражением на лице. — Гермиона, — вздохнула Астория, заметив новоприбывшую, — я рада тебя видеть. Безмятежная улыбка скользнула по лицу женщины. Гермионе вдруг стало стыдно за то, как она выглядела, но она отмахнулась от этого. — И я тебя, Астория, — улыбнулась Гермиона в ответ. В сторону Тео она спросила, — ты дал ей что-нибудь? — Успокаивающее зелье, — ответил он низким голосом, напряженно глядя на Асторию, — и обезболивающее. — Ты должен достать пузырек с зельем, — сказала Гермиона, — нам, вероятно, придется его попробовать.       Тео потянулся в карман и достал маленький пузырек, наполненный мерцающим серебристым раствором. Гермиона уставилась на него, наклонив голову и осторожно взяв пузырек. — Я носил его с собой несколько недель, на всякий случай, — разрешил Тео.       В этот момент сердце Гермионы подскочило к горлу, когда в комнату ворвался знакомый платиновый блондин. На мгновение она встретилась взглядом с глазами Драко, который обеспокоенно оглядывал всех присутствующих в комнате по очереди, на мгновение задержавшись на Гермионе.       Грейнджер заметила, как Тео незаметно отвернулся. Гермиона подозревала, что Драко мог рассказать Тео о том, что они переживают трудные времена, учитывая, что они были лучшими друзьями.       Она прикусила губу, когда Драко придвинул стул к кровати Астории и взял бледную руку женщины в свою. Она улыбнулась той же незримой, туманной улыбкой, что и Гермионе, когда Драко заговорил с ней на минуту, достаточно тихо, чтобы Гермиона не смогла разобрать, что он говорит, да она и не пыталась этого сделать, давая им возможность побыть наедине.       Драко сжал ее руку, поднимаясь со своего места и становясь между Гермионой и Тео. Одного его запаха, после того, что казалось таким долгим, после недели, которую она пережила, было почти достаточно, чтобы на глаза Гермионы навернулись слезы.       Отбросив эти мысли на время, Гермиона подошла к Астории и приготовила пузырек. — Наконец-то я смогу попробовать зелье? — спросила девушка, ее голос был слабым и хриплым. — Да, — просто ответила Гермиона, бросив взгляд на Тео и Драко. Оба выглядели одинаково встревоженными, но смирившимися. Гермиона подозревала, что все они понимали, что зелье — это их лучший шанс, учитывая, как быстро ухудшилось состояние Астории.       Гермиона подготовила Асторию к инъекции, решив, что это лучший шанс ввести зелье прямо в кровь. Гермиона затаила дыхание, когда вводила в вену раствор.       Сначала не было никакой реакции, но потом глаза Астории закрылись, как будто она просто заснула. Гермиона тяжело выдохнула, поймав слезу, которая грозила упасть, когда она отступила назад рядом с Драко. Она едва не подавилась всхлипом, когда почувствовала, как его рука легла на ее плечо и сжала его. Она схватила его руку другой рукой и с облегчением вздохнула, когда он не отстранился.       Простого прикосновения было достаточно, чтобы успокоить ее, когда они втроем стояли в комнате, Тео разминал руки, Дафна беспокойно маячила в дверях, а Скорпиус продолжал играть в соседней комнате, казалось, целую вечность.       Наконец веки Астории начали быстро подергиваться, и Тео мгновенно бросился к ней. Кончики ее пальцев начали дрожать, тело подсознательно вибрировало, пока зелье распространялось по кровотоку.       Через несколько минут ее тело снова опустилось на кровать, а глаза открылись. Она разжала руки и села. Астория окинула Гермиону недоверчивым взглядом и без промедления встала с кровати. Тео вскочил, чтобы схватить ее за руку, но она деликатно высвободила ее из его захвата. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Гермиона, когда женщина подошла к ней. — Я чувствую себя прекрасно, — прошептала Астория, нахмурив брови, когда на ее лице появилась слабая улыбка, а из ее глаз полились слезы, когда она обняла Гермиону. Гермиона тоже расплакалась, когда женщина отпустила ее и придвинулась к Тео, всхлипывая в его плечо, не находя слов.       Осторожно подняв руку Астории, Гермиона произнесла заклинание диагностики крови, быстро кивнула на пытливый взгляд Тео и позволила себе небольшую улыбку. Затем она снова отступила назад рядом с Драко, когда в комнату влетела Дафна обнимая сестру. — Ты такая замечательная, — пробормотал Драко ей на ухо, и Гермиона взглянула на него, чувствуя, как нервы сдают, когда паника улеглась, а сердце заколотилось при виде его вблизи. — Тео сделал большую часть, — пробормотала она, ошеломленная. — Вы оба догадались, — ответил Драко, — но это была твоя идея даже попытаться. Ее жизнь навсегда изменится, как и жизнь моего лучшего друга и сына. Так что спасибо тебе.       Гермиона повернулась к нему, встретив серьезный взгляд, и почувствовала, как на ее губах проскользнула неуверенная улыбка.       Тео вернулся к Гермионе с другой стороны, Астория и Дафна прижались друг к другу и всхлипывали в едва слышном разговоре. — Спасибо, Гермиона, — сказал Тео, все еще глядя на двух женщин, — воистину, я никогда не смогу отблагодарить тебя достаточно.       Он формально протянул руку, но Гермиона проигнорировала ее и обняла его. Резкий смех Драко зажег ее душу, когда она отстранилась от темноволосого мужчины, который выглядел раскрасневшимся. — Просто следи за этим, хорошо? Так ты узнаешь оптимальное время для повторного введения раствора в ее организм, — прокомментировала Гермиона. — Да, конечно, — согласился Тео, кивая, — и я хотел, чтобы у вас обоих был рецепт, на всякий случай, — он протянул каждому по листу пергамента. Гермиона аккуратно сложила свой и спрятала его в карман.       Драко откланялся и подошел поговорить с Асторией, как только истерика между двумя сестрами утихла. — Как продвигается твое другое исследование? — спросил Тео, и Гермиона могла предположить, что это была попытка вежливого разговора. — Не очень, если честно. Все должно работать, но что-то мешает нам продвигаться вперед, — сказала Гермиона, прикусив губу от досады, — это очень расстраивает.       Тео на мгновение замер в тихом раздумье. — Это может быть то, чего вы меньше всего ожидаете, — мягко сказал он, — много лет назад я с командой работал над созданием важного зелья, и мы сделали бесчисленное количество попыток. Мы твердо верили, что у нас есть правильная формула, но она просто не работала. Почти случайно мы поняли, что зелье плохо реагирует с частицами пыли в воздухе. Неконтролируемый внешний раздражитель почти полностью искажал наши результаты. Когда мы поняли это, мы смогли сварить зелье в контролируемой среде, и оно получилось идеальным. Просто нужно кое-что учесть. — Как вы это поняли? — спросила Гермиона из любопытства. — Окно было оставлено открытым, — сказал Тео, поджав губы, — когда налетел порыв ветра и уничтожил зелье, мы стали действовать дальше. — Внешний раздражитель, — повторила Гермиона, задумчиво наклонив голову, — это действительно интересное соображение. — Я очень надеюсь, что ты поймешь, — сказал Тео, бросив взгляд на Драко, и Гермиона не была уверена, что именно он имел в виду, — и когда ты это сделаешь, это будет стоить всех испытаний.       Он и половины не знает, подумала Гермиона, но все равно улыбнулась и поблагодарила его. В какой-то момент во время их разговора Драко отошел, и Гермиона почувствовала внезапную неловкость, когда Тео ушел, оставив их наедине. — У меня матч через час, — объявил Драко всему залу, — так что я не могу оставаться слишком долго.       Гермиона повернулась к нему, ее сердце заколотилось. Она не была уверена, что в следующий раз сможет увидеть его, если не воспользуется случаем. — Ты получил мое письмо? — пролепетала она, встретив его пылающий взгляд. Он долго смотрел на нее, не мигая. Драко потянулся в задний карман и достал потрепанный лист пергамента, который выглядел так, словно его многократно складывали и разворачивали. — Получил, — тихо прокомментировал он, глядя в сторону, — если ты собираешься уходить, я мог бы проводить тебя, — Гермиона кивнула, почти до боли впившись зубами в нижнюю губу.       Они попрощались с остальными в комнате, Скорпиус взволнованно махал рукой с колен матери. Мальчик был слишком мал, чтобы понять всю серьезность сложившейся ситуации, но это все равно согревало ее сердце.       На ходу Драко засунул руки в карманы, и Гермиона могла читать его достаточно хорошо, чтобы понять, что это нервная привычка. Он молчал несколько минут, пока они шли по темнеющей территории, а солнце красиво садилось впереди. — Послушай, Гермиона, — наконец сказал он со вздохом. Гермиона заметила, что Драко все еще держит в руках сложенное письмо, которое она послала ему несколько дней назад, — это мило, но если это просто слова… — Это не так, — поспешила сказать она, — я много думала о том, что ты сказал, и ты был прав. Я не могу держать все это в себе, и я действительно хочу поговорить об этом. И я никогда не хотела, чтобы ты чувствовал, будто я не доверяю тебе полностью. — Тебе не нужно говорить со мной, если тебе это неприятно, — сказал он, пожав плечами. — Я тоже об этом думала, — мягко сказала Гермиона, — и я записалась на прием к целителю разума на следующую неделю. — Правда? — спросил он, глаза его засияли. Брови Драко сошлись, когда тот повернулся, чтобы посмотреть на нее. — Но, — продолжала Гермиона, — целитель не сможет понять, через что я прошла, как это сделаешь ты. Возможно, мы были на разных сторонах, но мы оба столкнулись с войной изнутри. Мы пережили одну и ту же борьбу, одну и ту же боль, и я хочу, чтобы ты понял, где я нахожусь, и почему мне было так трудно с этим столкнуться. Я хочу поделиться с тобой всем, Драко.       На последних словах ее голос слегка надломился, и он просто уставился на нее, широко раскрыв глаза и нахмурив брови. Драко шагнул ближе, взяв ее лицо в свои руки. Взгляд говорил ей, что он хочет ей верить. Малфой остановился, как раз за краем поместья Нотта. Гермиона просто смотрела на него, как завороженная.       Гермиона вдруг отчетливо вспомнила то, что она сказала Нарциссе Малфой в Твилфитт и Таттинг. Он… то, что я не знала, что мне нужно. Теперь она знала, что он был тем, без чего она не могла жить. — Приходи завтра, — вздохнул он, — я буду дома к пяти. — Я заканчиваю в шесть, — ответила она. — Отлично, — сказал Драко. Он усмехнулся, выглядя почти извиняющимся, — мне нужно идти на поле. Мы едем в Уимборн. — Завтра, — повторила Гермиона, и это было похоже на тихое обещание, — удачи. — Спасибо, — пробормотал он, — она нам понадобится, — после секундного раздумья он наклонился, нежно поцеловав Гермиону, и, отстранившись, исчез.       Волнение, смешанное с опасениями, охватило ее, и Гермиона аппарировала домой.

______________________________________________

      Ночью, Гермиона лежала в постели, беспокойно ворочалась, а в голове у нее бурлила деятельность. Ей снилась не война, не Беллатриса и не другие обычные кошмары, а недостижимые результаты.       Слова Тео пронеслись у нее в голове: это может быть то, чего меньше всего ожидаешь. Пока ответы мелькали вдалеке, Гермиона пыталась их преследовать, но каждый раз оказывалась в пустоте. Она чувствовала себя так близко, что могла почувствовать его вкус.       Когда она проснулась, широко раскрыв глаза и чувствуя себя удивительно свежей, мысли продолжали мешаться. Что она упустила? Что она просто не видит? Было ли это что-то настолько банальное и очевидное, но слишком обыденное, что она не заметила, как в случае с Тео и его зельем?       Этого было почти достаточно, чтобы отвлечь ее мозг от того факта, что этим вечером ей предстоит встреча с Драко. Она знала, что хочет, должна, сказать ему, но не знала как. Все мысли были в беспорядке, но за последнюю неделю Гермиона поняла, что выплеснет все, если это поможет ей справиться с обидой и душевной болью между ними.              Он был слишком важен для нее. Мысль о том, чтобы причинить ему еще больше боли, вызывала глубокую, сильную боль в груди.       Весь день, пока Гермиона продолжала лечение Кеннета, ее разум находился в полном противоречии с ее деятельностью. Что она упустила? Наблюдая за каждым шагом процесса, как они делали это уже несколько недель, Гермиона почувствовала, что ответы снова маячит вдали от ее глаз. — Мне кажется, что мы упускаем что-то очевидное, что-то недоступное, — призналась она своим коллегам-исследователям, целителям Скволлу и Гранту. — Я согласна, — сказала целитель Скволл, ее плечи опустились, — но что? — Я не знаю, — призналась Гермиона, потирая виски. Что-то из сказанного Ноттом не давало ей покоя. Неконтролируемый внешний раздражитель почти полностью испортил наши результаты, — как вы думаете, может ли что-то внешнее влиять на наши исследования? — Внешнее — это как? — спросил целитель Грант, — например, окружение Кеннета? — Возможно, — задумчиво сказала Гермиона. Ее мысли начали метаться, — какой-то внешний… раздражитель. Его окружение и так очень контролируемо. Но что, если что-то еще проникает внутрь, до, после или во время? Что-то негативно влияет на наши усилия. Каждый шаг вперед, который мы делаем, что-то отбрасывает нас на шаг назад. — Это может быть более контролируемым, — медленно произнесла целитель Скволл, и Гермиона повернулась к женщине, — мы не приняли абсолютно все меры предосторожности, чтобы предотвратить проникновение внешнего влияния. Комната стерильна, но не контролируется температура и влажность. Кеннету дают успокоительное, но что, если бы он спал или был без сознания? — Есть способы контролировать все это, — сказала Гермиона, ее мысли теперь летали, отталкиваясь от наблюдений коллеги, — контролировать все. Неужели мы упускаем из виду что-то простое, что может быть так важно? — Должно быть, да, — объявил целитель Грант, — иначе мы бы уже увидели более значительные результаты. Мы все согласны, что это должно сработать! — Да, — пробормотала Гермиона, — должно, но не работает. — Мы можем предпринять те шаги, которые мы только что обсудили, перед его следующим сеансом в понедельник, — предложила целитель Скволл, — посмотрим, поможет ли это, и будем действовать дальше? Устранить как можно больше внешних раздражителей? — Как мы все это устраним? — пробормотала Гермиона, с любопытством глядя на стол, вокруг которого они стояли, — мы продолжаем контролировать окружающую среду. Он должен быть без сознания — это лучший способ получить беспрепятственный доступ к его нервной системе. — Мы можем это сделать, — сказал целитель Грант, делая заметки о ходе обсуждения.       Гермиона продолжала смотреть на стол. Она подняла перо и рассеянно повертела его в руках, затем по прихоти опустила обратно на стол. Перо было легким, с экстравагантным пером, и опускалось медленнее, чем она ожидала. Ее глаза расширились, когда она повернулась к своим коллегам. — Его тело, его нервная система принимает все во время лечения, — медленно сказала она, — что если бы не было ничего, кроме лечения? Мы должны создать для него идеальную камеру без ничего. — Никакой гравитации, — сказала целитель Скволл, мгновенно уловив суть, а целитель Грант озабоченно кивнул. — Изоляция, — согласился целитель Грант, — если мы сможем приостановить его, мы сможем предотвратить все физические раздражители. — Да, — вздохнула Гермиона, благодарная за то, что у нее есть умные коллеги. Ее сердце бешено колотилось, — мы должны попробовать это в понедельник. — Мы можем подготовить комнату к его следующему сеансу, — сказал целитель Грант, жестом указывая на целителя Скволла, — конечно, это не значит, что это сто процентов сработает. — Конечно, — сказала Гермиона, ее дыхание на мгновение перехватило, и целитель Скволл тоже согласилась. Это не было гарантией, но это был первый прорыв, который они сделали за последние недели. На данный момент Гермиона была готова попробовать все, что угодно.

______________________________________________

      Гермиона напрягла все свои нервы, готовясь к аппарации в дом Драко. Она захватила с собой сменную одежду, чтобы сразу после отправиться в больницу Святого Мунго. Волнение на некоторое время заглушило ее тревоги, но они снова нахлынули на нее, когда она стояла у точки аппарации.       Прежде чем она успела увлечься внутренними спорами, Гермиона крутанулась на месте и исчезла. — Привет, — сказал Драко, подняв взгляд от Пророка, который он читал. Малфой встал и подошел к Гермионе, опустив газету на кухонный стол, — как прошел твой день? — Вообще-то, неплохо, — призналась она с небольшой улыбкой. — Это хорошо, — ответил он, удивление окрасило его тон.       Гермиона открыла рот, собираясь выложить все подробности своего дня и того, что обнаружила ее команда, но вместо этого снова закрыла его. — Я здесь не для того, чтобы говорить о работе, — сказала она, ее голос внезапно зазвучал очень тонко и серьезно, — я имела в виду то, что сказала вчера, Драко, ты заставил меня понять, что мне нужно открыться о том дне, и я хочу, чтобы это было с тобой. — Тогда расскажешь мне о своем дне позже, — сказал он, сверкая глазами, — но сначала. ты голодна? — Очень, — призналась она, прикусив губу. — Хорошо, потому что я приготовил… — сказал он с ухмылкой. — Ты приготовил? — спросила она, вскинув бровь. — Готовила Пэрис, — поправил он, отводя взгляд, — но я сказал, что она может готовить все, что ей захочется, — Гермиона закатила глаза, а Драко усмехнулся, — мне не хватало эльфа, ясно? — Я собираюсь оставить это, только потому, что знаю, что ты обращался с Пэрис хорошо, — мягко сказала Гермиона.       Как выяснилось, Пэрис решила приготовить экстравагантный ужин из четырех блюд: вкусный суп из баттерната, свежий салат с зеленью и жаркое с овощами, а затем самый изысканный торт, который, по мнению Гермионы, она когда-либо пробовала.       За ужином они вели светскую беседу, слишком увлеченные потрясающей едой, чтобы обсуждать что-то слишком глубокое. Но после ужина они снова расположились на диване с бокалом вина, что помогло Гермионе успокоить нервы.       Когда она смотрела на Драко, его серые глаза таяли в ее, она поняла, что готова на все, лишь бы не потерять его. И она начала.       Гермиона начала с крестражей, с частного обучения Гарри у Дамблдора и с миссии, которую они втроем решили предпринять. Свадьба и то, как все пошло наперекосяк, как они были вынуждены бежать. Их встреча с Роули и Долоховым на Тоттенхэм-Корт-Роуд. Время, проведенное на Гриммо 12, когда они замышляли взлом Министерства, в ходе которого они украли настоящий медальон.       Она поделилась с ним отчаянием от бегства, от путешествия из одного места в другое без малейшего представления о том, как уничтожить крестраж, который у них был, или как найти остальные. Как беспомощно они себя чувствовали, как часто ложились спать голодными, как болело сердце, когда Рон ушел. Она живо вспомнила ночь, когда они с Гарри отправились в Годрикову Лощину — и едва спаслись. Она до сих пор помнит, как бежала по лестнице, чтобы увидеть, как Гарри сражается с той ужасной змеей.       Драко был хорошим слушателем, реагировал на все нужные моменты, сопереживал и даже смеялся, когда того требовал момент. Но он не говорил и не перебивал, он просто слушал, его глаза были устремлены на нее. — К тому времени, когда нас схватили, мы уничтожили медальон, но не нашли остальные крестражи, — объяснила она, — я произнесла заклинание, чтобы сделать Гарри неузнаваемым, — Драко кивнул, вспоминая.       Гермиона сделала паузу, перебирая в памяти старые воспоминания, которые она изо всех сил старалась отодвинуть в сторону на протяжении многих лет. — Когда я была у нее, Драко, — сказала она, прикусив губу. Рука Драко оказалась переплетена с ее рукой, — это была боль, которую я никогда не испытывала, но я чувствовала такую невероятную… безнадежность, — она посмотрела на него, но он лишь отвел взгляд, выражение его лица было открытым и честным. — Я потеряла счет времени, — продолжала она, — но я просто вспоминаю… Я была готова сдаться, Драко. Я сдалась. Я просто… ждала смерти. Знала, что это трусость и позор, знала, как сильно Гарри и Рон нуждались в том, чтобы я продолжала, но… — она запнулась. Она не встречала его взгляда. — Я начала думать, что, возможно, нам будет лучше, если все это закончится, — продолжила она после долгого раздумья. Она сделала глубокий вдох, — я была готова сдаться, после всего, через что мы прошли, после боли, борьбы и отчаяния. Неизвестно, куда мы пойдем, не попадем ли в плен, доберемся ли до места, где нам нужно быть. Я была готова умереть, отказаться от всего этого, оставить Гарри и Рона одних, когда мне нужно было быть сильной ради них, — сказала она, ее глаза опустились, — то, что я дала ей такую власть над собой, то, что я скорее умерла бы, чем продолжала противостоять миру, избавлять наш мир от таких людей, как она — это так позорно.       Глаза Грейнджер открылись, и она, наконец, снова встретилась с его взглядом. Она смотрела пустым, умоляющим взглядом, не находя слов. — Гермиона, — пробормотал Драко, поглаживая ее руку, — никогда не стыдись себя. Ты боролась гораздо упорнее, чем большинство людей, ты со многим справилась, — он сделал паузу, наклонив голову, — ты знаешь, почему проклятие так повлияло на тебя?       Гермиона покачала головой, не веря, что может говорить. — Потому что у тебя такое прекрасное, чистое сердце, — продолжил он, — оно проникает в дух, в душу человека и вытесняет свет, вытягивая тьму. Ты была бы главной мишенью, Гермиона, потому что в тебе так много света. Ты, конечно, поняла, что проклятие не только физическое, но и эмоциональное. Сама пытка эмоциональна в той же степени, что и физическая, если не больше.       Гермиона сидела молча, впитывая его слова. Драко наклонился и на мгновение прижался лбом к ее лбу, а затем отстранился. — Мерлин, Гермиона, ты не была трусливой, эгоистичной и тебе нечего стыдится, — сказал он, — мужество, которое ты проявила, продолжая, даже после того, как она так долго на тебя нападала, даже если тебе хотелось сдаться. Ты не сдалась, — Драко встретил ее взгляд, — ты не сдалась, Гермиона. Ты столкнулась с этой чертой и прошла через нее, ты держалась на волоске, даже если не знала об этом. Ты даже не понимаешь, как сильно я восхищался тобой за это.       Гермиона почувствовала, как слезы начали вытекать из ее глаз, она задыхалась, ее сознание перегрузилось от его слов. Она кивнула, его слова пронеслись в голове, как приятное избавление от многолетних кошмаров, от страха поделиться тем, что чувствовала, с Гарри и Роном, боясь, что они осудят ее, потому что они не прошли через то же самое.       Она рухнула в его объятия, чувствуя, как страх и стыд вытекают из неё, как дождь катарсиса, и зарылась лицом в его грудь, когда он провёл рукой вдоль её позвоночника, притягивая ближе. — Ты была намного храбрее, чем ты думаешь, — прошептал Драко ей в волосы. И она прижалась к нему на несколько долгих минут, прежде чем отстраниться и вытереть глаза, чувствуя себя смущенной, пока не встретила его улыбку. — Спасибо, — прошептала она, не в силах больше ничего сказать. Он поцеловал ее в лоб в ответ. — Итак, — сказал Драко через мгновение, — если честно, я уже достаточно втянулся в эту историю. Настоящий меч был у тебя или у Беллатрисы? — Он был у нас, тот, что был в хранилище Беллатрисы, был подделкой, подаренной Снейпом, — сказала она, чувствуя, что теперь ей больше хочется поделиться с ним остальной частью истории, — именно поэтому мы подозревали, что один из других крестражей находится в ее хранилище. И мы были правы, чаша Пуффендуя был там… — … а дракон? — спросил он некоторое время спустя. — Дракон был старый, слепой и страшный, — сказала Гермиона с улыбкой, — и мы помогли ему сбежать. — И забрали с собой половину Гринготтса, — пробормотал он, ухмыляясь. — И правильно сделали, они держали бедное существо там, внизу, — назидательно сказала Гермиона, и Драко рассмеялся. Он долго смотрел на нее, прежде чем ухмылка исчезла с его лица. — Спасибо, что поделилась со мной, — мягко сказал он, — и мне жаль, что я не протянул руку помощи раньше. — Спасибо, что подтолкнул меня, — сказала она с небольшой улыбкой, — но твой уход заставил меня смириться с правдой. Раньше я не могла ее увидеть. — Мне было неприятно видеть тебя такой, — признался он, — теперь, когда я знаю, с чем ты боролась, я могу помочь, если тебе это когда-нибудь понадобится.       Появилась Пэрис, молча наполнила их бокалы вином и снова исчезла со знающей улыбкой. — Очевидно, ты остаешься, — сказал Драко, забавляясь, — и смотри, — он махнул рукой в сторону телевизора на дальней стене, который Гермиона не заметила, когда они сели за стол. — У тебя есть телевизор, — недоверчиво посмотрела она на него. — Оказывается, Тео очень хорошо умеет делать так, чтобы электроника работала в магических домах, — пожав плечами, ответил Драко, — не хочешь посмотреть кино?       То, как он сделал ударение на второй слог слова кино, заставило Гермиону засмеятся, пока он растерянно смотрел на нее. — А попкорн у тебя тоже есть?