"In Nomine..." Часть 2 "Во имя свободы"

      Дверь отворилась, и в каземат зашёл человек, по-видимому, исполнявший обязанности стюарда на этом странном судне. В руках у него лежало три сложенных комплекта одежды. Мельком окинув нас глазами, он протянул самый большой Неду Ленду, а остальные два - нам с Конселем. После, на мгновение шагнув в коридор, таким же образом вручил нам обувь: крепкие кожаные ботинки на плотной подошве - и вновь запер нас. Впрочем, возмутиться по этому поводу никто не успел. Проведя бог знает сколько часов в одном нательном белье в море, а потом в этом помещении, мы не пренебрегли возможностью одеться, коль скоро нам её предоставили.       В комплект входили светлая рубашка классического кроя, брюки, в равной степени напоминавшие и матросский, и светский вариант, а также пиджак, несколько отличавшийся у каждого оттенком коричневого. В кармане пиджака обнаружилась широкая пёстрая лента, и я счёл логичным завязать её привычным бантом вместо шейного платка. Гарпунёр с презрением подцепил похожую из своего кармана, повертел так и сяк, оценивая длину и прочность.       - Боюсь, для удавки она слишком скользит, мистер Ленд, - заметил мой помощник, поправляя получившийся у него строгий узел. - Но ежели хотите наделать глупостей...       Тот фыркнул, скомкав ленту и запихав её обратно в карман.       - Больно надо! Ножом всё равно сподручнее. И я не надену эту штуку на свою шею, ни-ни! Хватит и дурацкого пиджака.       - Знаете, Нед, не стоит помышлять дурное в адрес людей, сохранивших нам жизнь; особенно после столь щедрого жеста, - отозвался я, рассматривая ткань рукава (она не походила ни на одну из знакомых мне материй, но весьма приятно льнула к телу). - Проявите немного благодарности. Если бы здешние хозяева желали нам смерти, то просто оставили бы нас за бортом. Одежда - бесспорно, хороший знак.       - Ба! - воскликнул канадец, сунув руки в карманы штанов. - Мы не ели со вчерашнего дня, и я был бы куда более благодарен стейку с гарниром, а не этим ленточкам!       Покуда мы переговаривались, освещение стало заметно ярче. Я поднял голову и увидел, что вместо тусклых ночников, о которых рассказывал Консель, на потолке зажглись большие полусферы; из чего следовало, что за бортом уже началось утро. Пожалуй, претензия Неда имела право на существование - едва оправившись от мысли, что я жив, и позволив себе чуть расслабиться, я ощутил явный голод. Ещё бы! С момента последнего ужина на "Аврааме Линкольне" миновало, верно, двенадцать часов, а то и больше (ибо определить время в этой темнице не представлялось возможным). И каких часов! Организм определённо - и вполне справедливо - требовал подкрепления сил. Неужели о нас забыли?       - Хмм... - неопределённо протянул Консель. - А вот интересно, во сколько на этом судне подают завтрак? Ведь не станут же нас морить голодом, в самом-то деле.       - Тысяча чертей! Я чувствую себя оголодавшей акулой, а завтраком и не пахнет!       - Мистер Ленд, - примирительно сказал я, - Вы лучше нас знаете, что на любом корабле есть распорядок. И если время трапезы ещё не наступило, то ваши жалобы его не приблизят.       - Да ну вас с вашей правильностью, - сердито пробурчал гарпунёр, присаживаясь на одну из скамеек. - По мне, так пожалуешься, и легче становится.       "Надеюсь, вам уже полегчало", - едва не сорвалось с моего языка, но я благоразумно сдержался. В голодно-ворчливом состоянии король китобоев и так выглядел самым несчастным человеком на свете. Пару минут он только хмурился, барабаня пальцами по сиденью, затем громко хлопнул ладонью по скамье.       - А вдруг именно уморить нас и хотят?       Консель покачал головой в совершенном скептицизме.       - Какой в этом прок? Они спасли нас и выдали одежду.       - Положим, на время. А вот через денёк-другой возьмут и сами съедят нас на завтрак!       - Что за чепуху вы говорите, Нед? - вмешался я, невольно морщась от перспективы. - Вы всерьёз полагаете, что люди, обитающие на исключительно продвинутой субмарине, цивилизованно одетые и обутые и спасающие других людей от смерти, стоят на уровне каннибалов? Шутите? Вы же их видели: это не дикое племя с дальних островов.       - Людоедам, господин Аронакс, совершенно не обязательно выглядеть таковыми. И потом, один раз полакомиться не в счёт; тем более, что никто в целом мире об их тёмных делишках не узнает. Не уверен, что им часто удаётся достать свежее мясо. А уж трое здоровых, хорошо упитанных особ...       Я чувствовал себя актёром в театре абсурда и попытался выдернуть товарища из неуместных фантазий самым проверенным способом - контраргументом.       - В этом случае, дражайший мой друг, нас должны были бы откармливать, как на убой. Белками, жирами и углеводами. Вы наблюдаете здесь хоть что-то из перечисленного?       - Нет, - огрызнулся канадец. - Но это и не обязательно. Помню, в детстве моя тётка держала гусей; и за пару дней до приезда гостей, хватала одного и привязывала к столбу - ну, или в чулане запирала, как мы сейчас сидим. Вот так же, без еды. А через сутки-двое, когда его печёнка вконец ожиреет от голода, забивала и делала из неё паштет. Что вы опять кривитесь, профессор? Небось, видали паштет только в мясной лавке? А я своими глазами видел - жирный, как масло на хлебе - и потому прекрасно знаю, на что нас троих тут могут употребить!       - Так, - я решительно поднялся, пресекая неприятную тему. - Отставить паштеты. Нам не угрожают и не собираются варить, жарить или что ещё вы там себе воображаете. И даже не вздумайте разговаривать в таком духе со здешними хозяевами: только ухудшите наше положение.       Неизвестно, чем бы закончился этот нелепый разговор, но, к счастью, снаружи вновь раздался скрип ключа в замочной скважине.       На сей раз стюард втащил за собой тележку, на которой возвышались три блюда, прикрытые серебряными колпаками. Не успел я обрадоваться, как тут же пришёл в замешательство: в нашем каземате не имелось стола. Не придётся ли тогда завтракать на скамейках? Впрочем, мы были настолько голодны, что готовы были устроиться хоть на полу, лишь бы наполнить желудок чем-нибудь съестным. Проблема, к слову, разрешилась просто. Стюард тронул едва заметную кнопку в углу стены - и часть её отошла в сторону, выдвинув широкую откидную поверхность. Край опущенного "стола" оказался как раз вплотную к длинной скамье. Оставалось только подивиться столь точному расчёту размеров и оригинальности задумки.       Стюард быстро накрыл стол скатертью, ловко разложил столовые приборы и тарелки - и скрылся, по-прежнему не проронив ни слова.       Мы сели завтракать. Вопреки опасениям нашего буйного друга, экипаж подводной лодки явно состоял из людей цивилизованных и уж точно был далёк от первобытных дикарей, о чём я не преминул сообщить вслух.       - Ну, что вы теперь скажете, мистер Ленд? Еда как в лучших отелях Европы. И никаких каннибалов.       - Ммм? - промычал тот, уже уписывая кушанья за обе щеки. - Что скажу? Скажу, что при таком завтраке нам могли бы дать номер получше. Хотя вот эта рыбка на вкус ничего, - он отложил на край тарелки извлечённый хребет и с наслаждением вгрызся в жареное филе. - Ещё бы стаканчик сейчас пропустить... Кстати, вам не забыли положить хлеб? У меня его нет.       - Кажется, ни у кого из нас нет, - удивлённо произнёс Консель, осмотрев все порции. - Странно. Но не в нашем положении роптать.       Нед Ленд придирчиво понюхал кувшин, огорчённо вздохнув.       - Эх, не вышло стаканчика... Обычная вода. Даже бутылку вина пожалели, пираты эдакие!       - Надо же, - усмехнулся я, отправляя очередной кусочек в рот. - Как быстро вы повысили их от людоедов до пиратов. Кто дальше? Судя по всеобщему недоумению государств, корсарами они быть не могут.       Гарпунёр дожевал остатки блюда и выразительно хмыкнул.       - Никого я не повышал. Я окрестил их пиратами исключительно из уважения к вам, профессор. Раз уж вы так не хотите называть их людоедами.       - Как, Нед, - я едва не поперхнулся, отставляя стакан в сторону. - После такого завтрака вы до сих пор считаете этих моряков людоедами?!       - А почему нет? Вариант с откормом на убой ещё никто не отменял. Так что я бы, на вашем месте, сильно не объедался.       "Кто бы говорил", - шепнул мне на ухо Консель, кивая на пустые тарелки напротив. Я лишь покачал головой, предпринимая последнюю попытку вразумить нашего товарища.       - С какой стати человек, не поверивший в знаменитое морское чудовище, вдруг начал верить в цивилизованных каннибалов? - боже, эти два слова даже звучали несовместимо. - Между прочим, на пиратов они тоже не похожи. Вы когда-нибудь слышали, чтобы на пиратском судне присутствовал стюард, да ещё и сервировал пленным стол, как в ресторане? Не говоря уже о новой и явно качественной одежде и обуви. Даже вариант с корсарами ближе к истине.       - Ха! Если они и корсары, то какие-то непонятные. За целый год не пропало ни одного торгового судна - только несколько военных. Из гражданских только пресловутую "Шотландию" слегка продырявили.       - В самом деле, - неожиданно подал голос мой помощник. - На какую страну могут работать эти люди, что действуют так специфически? И на каком языке они тогда общались меж собой?       - Вы про их возмутительное наречие? Да ведь ясно как день, что они нарочно выдумали его, чтобы приводить в бешенство любого порядочного человека! Типичные негодяи!       - Но всё-таки: из какой страны?       - Из страны негодяев! - безапелляционно заявил канадец. - Ничуть не удивлюсь, если и людоедство там в ходу!       Поняв, что переубедить упрямого гарпунёра не получится, я оставил эту затею и с чистой совестью обратился к своей тарелке. Пожалуй, для завтрака еды было многовато. В Париже я привык обходиться с утра небольшим омлетом с кофе или порцией зерновой каши. Но то в Париже; а здесь, после доброй половины голодных суток, даже обеденные блюда не сразу насытили меня. Кроме жареной рыбы - крупной и довольно вкусной - нам подали печёночный гуляш, который я затруднялся причислись к говяжьему или куриному, а также салат из зелени, на поверку оказавшийся нарезкой нескольких видов водорослей в незнакомом соусе.       Когда голод поутих, а кушанья подошли к концу, я вновь почувствовал приятную расслабленность и любопытство. Говорят, о хозяевах можно судить по их вещам. Посему стоило рассмотреть принесённый сервиз поближе. Он определённо делался под заказ, ибо все его составляющие имели единый стиль - фигурные изгибы и волны - выдававший тонкий вкус его заказчика. На всей столовой утвари: ложках, вилках, тарелках - было выгравировано нечто, что поначалу принималось за клеймо производителя. Присмотревшись внимательнее, я различил заглавную букву "N", а полукружие над ней сложилось в надпись:       - "Mobilis in mobile".       - Чего? - зевнул Нед, неохотно вылезая из-за стола. - Кончайте заклинания читать. Сдаётся мне, сейчас самое время вздремнуть!       - И то правда, - охотно согласился Консель, довольно потягиваясь.       Не желая показаться невежливыми, мы собрали тарелки и приборы в две стопки и аккуратно свернули скатерть, оставив то и другое на краю стола. Затем я и впрямь почувствовал себя сонным - должно быть, с непривычки я съел слишком много или же просто ещё не восстановился полностью. Правду говоря, я опасался, что проведя столько времени в сыром белье, простужусь и заболею; однако признаков недомогания не наблюдалось, а ещё несколько часов сна окончательно прогонят слабость.       Но уснуть оказалось не так-то просто. В голову против воли лезли навязчивые мысли. "Mobilis in mobile"... Какой лаконичный девиз! "Подвижный в подвижном" - относилось ли это к самой идее существования таинственной субмарины или к экипажу, управляющему ей? Кто эти отгородившиеся ото всех люди? Почему они держат нас в этом месте и никак не заявляют о себе? Что в конце концов собираются делать с нами? Ну, конечно, не есть, что бы ни болтал Нед Ленд. Если они не отказали нам в спасении, но не хотят впускать в свои тайны, то вероятно, мы направляемся к какой-нибудь суше, где нас благополучно вышвырнут вон. И повезёт, если суша окажется населённым материком. А если необитаемым островом? Всякое могло случиться, окажись их секреты слишком опасными. Впрочем, в крайнем случае они могут сменить равнодушное гостеприимство на пулю в лоб - и кто им помешает!       Размышления становились совсем мрачными, и я провёл ладонью по лбу, отгоняя их. Удивительное дело: сейчас, в тишине нашей темницы, мне казалось, что снаружи доносится музыка, красивое сплетение тягучих аккордов... Но увы, я не мог разобрать мелодию точно. А, возможно, она звучала только у меня в голове... Мне следовало встряхнуться от преждевременного отчаяния. В этом уравнении слишком много переменных. Мы не знаем мотивов и целей наших пленителей, соответственно, не следует заниматься пустыми домыслами. Довольно и того, что мы живы и сыты. И можем поспать в относительной безопасности. Да. С этой уверенностью я удобнее повернулся на полу - тёплом, даже через циновку - и смежил веки с твёрдой надеждой, что вскоре положение прояснится.       Не знаю, долго ли мы проспали. Вероятно, немало, ибо пробудившись, я почувствовал себя куда лучше. Голова прояснилась; вязкий туман беспокойства отступил. Спутники мои мирно почивали в углу, и не было никакого смысла их будить, посему я снова осмотрелся. С потолка лился слабый свет, едва ли походивший на яркое утреннее освещение. Уже вечер? Как же здесь не хватало настенных часов... Выяснился ещё один сюрприз: посуда, сложенная нами после завтрака, исчезла; а на столе, уже застеленном заново, стояли новые блюда. На минуту моё сердце наполнилось теплом. О нас не забыли. Никто не вынес нам жестокого вердикта и не собирался морить голодом.       И всё-таки радость не продлилась долго: как ни крути, клетка по-прежнему оставалась клеткой. Более того, я начинал чувствовать неприятную духоту. Хоть помещение и было довольно просторным, с момента нашего заключения прошло чуть менее суток - похоже за это время мы трое истощили запасы кислорода в воздухе. Вне всякого сомнения, подобная проблема неизбежно настигала обитателей подводного судна ежедневно; так каким образом они поддерживали внутри нормальную атмосферу?       Я достоверно знал, минимум, пять способов получения кислорода в лаборатории, но в таких объёмах помыслить этот процесс было трудно. Немного порывшись в памяти, я вспомнил, что воздух можно под давлением нагнетать в особые резервуары. Впрочем, зачем в резервуары? Ведь субмарина в любое время может всплыть на поверхность, открыв люк. Это проще, а стало быть, логичнее. И я очень рассчитывал, что эта логика не чужда местному командованию прямо сейчас - находиться тут становилось уже довольно трудно.       Приходилось дышать чаще, вбирая остатки кислорода, ещё сохранившиеся в душном каземате. И вдруг откуда-то сверху пахнуло морем! Чистая, свежая волна заполнила лёгкие, принося с собой запахи соли и водорослей - в этот момент они казались самым прекрасным ароматом на свете! В пару минут воздух в помещении полностью обновился, и буквально тут же я ощутил лёгкую бортовую качку. Судно, это гигантское морское чудовище, всплыло на поверхность. Третья гипотеза ожидаемо подтвердилась.       Практически сразу пробудились и мои друзья.       - Мне показалось, или дует ветер? - выпрямляясь, обернулся Нед Ленд.       - Давно пора, - отозвался Консель, поднимаясь следом и рассматривая окошко вентиляции под потолком. - Здесь становилось слегка неуютно. Господин профессор не заметил каких-нибудь изменений, пока мы спали?       - Только то, что нам принесли ужин.       Канадец, на удивление, не выказал особой радости. Напротив, нахмурился и подозрительно покосился на стол.       - Что случилось, дружище? Вы не успели проголодаться?       - Успеть-то успел, очень даже. Вот только не нравится мне всё это. Особенно то, что нас не собираются выпускать отсюда. Какого чёрта? Мы что, должны состариться в этой камере?!       - Не кипятитесь раньше времени. Думаю, перекусить будет не лишним, если конечно вы не собираетесь снова завести песню о людоедах.       На этот раз, однако, ужин оказался совсем скромным и больше напоминал дополнение к чаю (которого здесь почему-то не подавали). Пара салатов неизвестного происхождения и кусочек сладкого желе, плотность которого скорее отсылала к лабораторному агару, а не желатину. И снова тёплый кувшин воды, не произведший положительного впечатления на сердитого гарпунёра.       - Они издеваются над нами! Разве так должен выглядеть нормальный ужин? Мы вообще-то не морские коровы, чтобы есть эту водорослевую болтанку! Что мешало принести нормальный кусок мяса? - он отправил часть угощения в рот и скривился. - Фу, гадость! Ладно хоть кружки в этот раз металлические.       - На что вам сдались эти кружки? - в отличие от Ленда, мне угощение вполне пришлось по вкусу, и я жалел лишь, что его оставили так мало.       - А вот!       Канадец одним махом осушил свою кружку и громко постучал ей по стене. Мы с Конселем недоумённо переглянулись.       - И?       - Что, "и"? Металл по металлу бьёт хорошо. Будем надоедать им стуком, чтобы не смели держать нас в заточении! - и он вновь заколотил по стене.       - Ох, Нед. Боюсь, гораздо раньше вы доведёте нас с господином профессором до мигрени. И потом, мы не знаем, есть ли здесь звукоизоляция. Может статься, никто ваши потуги не услышит.       Гарпунёр на десяток секунд призадумался, и тут же расплылся в ухмылке.       - А если так? - он с силой размахнулся и швырнул кружкой в дверь карцера.       Грохот и разнёсшееся в помещении эхо на миг оглушили меня. Зато канадец выглядел донельзя довольным.       - Да вы что, Нед! Хотите, нажить себе проблем за дебош?!       - А чего нам терять, господин Аронакс? Мы и без того сидим в тюрьме. Так хоть всколыхнём эту сонную посудину, - и он резко отправил мою кружку вслед за первой!       Грохот раздался повторно. Консель благоразумно взял последний экземпляр в руки, и между ними едва не завязалась потасовка. Вероятно, лишь из-за этого я не сразу заметил скрип отодвигаемых засовов.       - Э-эх! - победно провозгласил Нед, отнимая у моего помощника кружку и запуская ей прямо в открывающуюся дверь...       Раздался звук, ничуть не похожий на удар металла; знакомый нам стюард вскрикнул, едва удержавшись на ногах, и схватился одной рукой за стену, а другой за пострадавший лоб.       "Конец, - пронеслось у меня в голове. - Теперь нас точно бросят за борт".       Игнорируя присвистнувшего гарпунёра, я метнулся к пострадавшему, желая убедиться, что ничего критического не произошло, но внезапная речь на французском буквально пригвоздила меня к месту.       - Прекратите это безобразие, мистер Ленд! И вы, месье Аронакс, успокойтесь. Извольте выслушать меня.