"In Nomine..." Часть 2 "Во имя свободы"

      Капитан провëл меня через небольшой коридор прямо и направо - туда, где проход явно расширялся, образуя подобие чаши. В середине "чаши" располагалась дверь, без труда поддавшаяся напору. Мимоходом я отметил, что не все отсеки подводной лодки держат закрытыми - в случае побега это могло сослужить нам службу. Позже надо будет уточнить наличие замков и составить карту корабля. Отвлëкшись на эти мысли, я не сразу заметил, что меня пропускают вперëд - а войдя, не смог сдержать удивления.       За свою жизнь я видел не так много корабельных столовых. Когда профессия обязывала пускаться в путешествия, мы с Конселем предпочитали пользоваться пассажирскими пароходами и заказывать завтраки, обеды и ужины прямо в каюту. Временами приходилось брать суда поскромнее, где за неимением обслуживания пассажиры собирались на общем камбузе в установленное время. Обеденное помещение на "Аврааме Линкольне" представляло собой ряды простых длинных столов и табуретов. Но эта столовая походила на настоящий плавучий ресторан! Обитые узорчатой тканью стены, шкафы с сервизами, прочно прикреплëнные к полу, резной гарнитур из красного дерева - всë вокруг говорило о том, что создатель этой композиции хотел максимально приблизиться к домашнему уюту вместо стандартной корабельной планировки. Если бы не отсутствие окон и округлый свод потолка над головой, я бы счëл, что нахожусь в поместье какого-нибудь зажиточного рода или в одном из парижских кафе. Но нет, мы находились под водой - и всë-таки наслаждались комфортом.              Капитан жестом указал моë место за отдельным столиком и, сняв со всех блюд колпаки, устроился напротив.       - Садитесь и кушайте без стеснения, господин Аронакс. Думаю, вы не удовлетворились маленьким перекусом после стольких часов. Большинство из этих блюд вам не знакомы, но не беспокойтесь - отравить вас точно не входит в мои планы. К тому же, пища весьма здоровая и полезная.       Стол действительно ломился от изобилия! Не ожидав такой роскоши от человека, только что запугивавшего нас в каземате, я слегка растерялся. Вряд ли это ловушка, но, быть может, проверка? Стану ли я опрометчиво злоупотреблять гостеприимством или бестактно отказываться от него? Есть хотелось. Но больше голода хотелось унять жгучее любопытство, и я рискнул задать осторожный вопрос:       - Вы не расскажете мне о вашем меню? Я полагал, что в море не так много пищи, кроме рыбы. Если вы взаправду не поддерживаете связь с сушей, откуда же взялись рагу из говядины и сладости?       - То, что вы приняли за говядину, на самом деле филе морской черепахи. Сахар для десертов поставляют нам японская ламинария и некоторые виды фукусов. Отведайте без опаски. Вот мидии, запечëнные прямо в раковине. Вот жаркое из печени дельфина. А здесь крем из китовых сливок - нечастый десерт на нашем столе; исключительно в вашу честь. И наконец, позвольте предложить вам превосходное варенье из анемонов - уверяю, они не уступают в сочности лучшим плодам земли! Море полностью обеспечивает потребности нашего экипажа; вы увидите: мои матросы все, как один, здоровяки и совершенно не испытывают недостатка в питании.       Поражëнный удивительными изысками кухни, я пробовал всего понемногу и искренне восхищался изобретательностью здешнего кока. Воистину, даже лучшие рестораны Парижа не видали столь оригинальных рецептов и сочетаний! Удивительно, что в отличие от обеда из нескольких полноценных блюд, сейчас передо мной стояло множество совсем небольших порций - тогда как у самого капитана стояла единственная тарелка рагу. Перехватив мой вопросительный взгляд на этот счëт, он пояснил:       - Я был уверен, вам захочется попробовать разного. В конце концов я обещал вам много чудес, и это лишь первое из них.       - Боюсь, мне не достанет сил удивляться. Само существование вашего корабля уже по-своему чудесно, и, признаюсь, всё, обеспечивающее его быт, вызывает во мне любопытство.       Немо улыбнулся, отпивая из гранёного стакана.       - А знаете ли вы, господин Аронакс, из чего сделан ваш новый костюм?       Я вновь обратил внимание на незнакомую ткань. Её можно было бы принять за усовершенствованный хлопок, однако я помнил, что в океане достать его было бы неоткуда. На шерсть морских животных походило мало. Водоросли? В ответ на мою догадку собеседник покачал головой.       - Биссус, профессор. Нити биссуса двустворчатых моллюсков, окрашенные натуральными красителями морского происхождения. Впрочем, иногда мы прибегаем и к синтетическим красителям из лаборатории.       - Как! - я едва не подскочил на стуле. - У вас есть своя лаборатория? Под водой?       - Ну, разумеется, - в тёмных глазах напротив, плясали смешинки. - На борту "Наутилуса", месье, наука соседствует с практикой, и вы обязательно увидите плодотворность этого союза. Вот, например, - он подцепил кусочек рагу на вилку, - Духи, что стоят на столике в вашей каюте, получены сухой перегонкой морских растений. Мыло сварено на основе китового жира, а моющие средства - приятное дополнение, улучшенное в лаборатории. Чернила, которыми вы будете писать, получены и концентрированы из секретов каракатиц там же. А в качестве писчих принадлежностей могу предложить вам превосходный китовый ус - поверьте, он с лёгкостью заменит перья гусей и уток. Я живу дарами моря, и море в своё время возьмёт обратно свои дары!       Я был очень впечатлëн и не побоюсь этого слова, очарован услышанным. Какая-то часть меня до сих пор сопротивлялась искушению разузнать больше, напоминала, что человек, сидящий со мной за столом, пленил нас, лишил свободы и шанса на нормальную жизнь (и неважно, что его голос сейчас казался таким знакомым и тëплым); что моей единственной целью должен стать побег и возвращение на сушу к Жаклин и родителям. Но другая часть - азарт учëного ума - уже попался на крючок пытливости, и не собирался покамест строить коварных планов, предпочитая использовать все плюсы сложившегося положения. Потому я продолжал внимать капитану Немо с интересом и неподдельной увлечëнностью. Тот, тем временем, успел покончить с ужином, внимательно рассматривая меня.       - Море, господин Аронакс, это бесконечное обилие, неиссякаемая кладовая, готовая распахнуть свои богатства перед тем, кому хватит ума и смелости ими воспользоваться. Это воплощëнная чувственность, ибо оно, как и мы с вами, умеет смеяться и злиться, грустить и взвиваться до небес. Океан - обширный резервуар природы, колыбель всего живого; каждая его капля полна жизни даже по отдельности, а уж, покрывая семь десятых планеты Земля, он предоставляет несравненно больше преимуществ для вольного существования, чем любые страны и континенты!       Немо говорил с большой увлечённостью и совершенно преобразился. Лицо его больше не казалось равнодушной маской, взгляд блестел, голос проникал в мой разум и волновал едва узнаваемой интонацией. Я больше не чувствовал от него холодности и абсолютно искренне уточнил:       - Вы так любите море, капитан?       Безусловно, ответ на этот вопрос был очевиден, однако искушение подольше видеть собеседника таким прекрасно-воодушевлённым (и, возможно, отыскать, наконец, в памяти недостающий фрагмент пазла) взяло своё.       - Да, я люблю море! Это вся моя жизнь и отражение души. Оно могуче, вечно и непостижимо... до определённой степени. Здесь присутствуют все царства живой природы, недра полны залежей минералов и ценных пород, а тайны, сокрытые в глубинах, зачастую далеки от понимания людей, как звёзды других галактик. Море - это время, выраженное в осязаемой форме: бесконечное, как мир, и притом постоянно меняющееся в своём движении - позволяющее нам меняться и двигаться вместе с ним. Иными словами, оно есть "Motus aeternus et amor aeternus", определяющее нас, как часть этого круговорота среди мириад других "Mobilis in mobile", населяющих его. Тут высший покой и единственно настоящая независимость! На глубине тридцати футов под водой становятся несущественны деньги, звания, законы и прочие оковы земных обитателей. На поверхности ещё могут продолжаться войны, греметь залпы, твориться беззакония - но в толщу воды, в мой мир, они проникнуть бессильны.       Капитан подался вперёд, буквально гипнотизируя меня цепким взглядом.       - Ах, господин Аронакс, оставайтесь тут, живите в лоне морей! И вы никогда более не познаете нужды или недостатка впечатлений. Вся ваша жизнь станет путешествием в неизведанное; вместе мы раскроем секреты, недоступные никому из людей! Мы двое: вы и я - сможем стать их первооткрывателями и - как знать? - единственными свидетелями.       - Мы... Но я, - мне с трудом удалось разорвать зрительный контакт и собрать мысли в цепочку. Как ни хотелось просто поплыть по волнам, самой здравой из них было: - Почему вы предлагаете это мне? Ведь я всего лишь ваш...       - Гость, - перебил меня капитан, не меняя мягкости тона. - Вы мой гость. С небольшими оговорками. А ещë вы замечательный человек, заслуживший моë искреннее уважение. Я не солгал, сказав, что восхитился вашим научным трудом. Но коль скоро неточностей он не избежал, предлагаю вам увидеть своими глазами истинную картину подводного мира.       - Раз уж я не имею возможности покинуть ваш корабль, это всë, что мне остаëтся.       Немо чуть нахмурился, поджав губы, но секунду спустя вновь вежливо заговорил.       - Думаю, не стоило изводить вас философскими разговорами. Вы устали и изрядно перенервничали сегодня. Уже поздно. Я проведу вас в вашу каюту, а завтра, если угодно, покажу остальной "Наутилус".       Я кивнул и поблагодарил за ужин, покидая столовую вслед за капитаном.       Мы шли небольшим коридором вдоль ряда дверей, расположенных друг от друга на разном расстоянии. Из этого следовал вывод, что отсеки за ними имеют разную площадь. Некоторые располагались совсем близко - вероятно, отдельные каюты командного состава; две другие значительно дальше (Немо пояснил, что они ограничивают пространство матросского кубрика); ещë одна дверь на противоположной стороне значительно отдалилась ото всех - судя по всему, она вела в какое-то огромное помещение, о котором я пока лишь строил предположения. Наконец, мы добрались до конца коридора, остановившись перед двумя одинаковыми дверями.       - Ваши апартаменты слева, - произнëс Немо, отворяя предпоследний отсек. - А мои смежные: крайняя дверь в ряду.       Хотя впечатление от столовой стало приятной неожиданностью, я морально настраивал себя на что угодно, хоть на железную кровать без матраса и стульев. Однако здесь меня поджидал новый сюрприз.       Каюта... Нет, уютная комната, где мы очутились, оказалась довольно просторной и приближалась формой к сглаженному прямоугольнику, несколько сужавшемуся к боковой стене. Стены, как и в столовой, украшала ткань с тонким золотым узором и растительным орнаментом. Посередине центральной стены располагалось окно - круглый иллюминатор с регулируемыми створками, а прямо возле него - рабочий стол с выдвижными ящиками и парой стульев. В дальнем углу стояла кровать на стальном каркасе, но мрачные гипотезы не подтвердились - сверху красовался толстый, мягкий матрас, такое же мягкое одеяло и большая подушка. По обе стороны от спального места примостились изящный туалетный столик и платяной шкаф с полками. И умывальник с повседневными принадлежностями.       Каюта превосходила мой рабочий кабинет в музее. И уж тем более превосходила комнаты нашей парижской квартиры. Меня в самом деле поселили здесь? Случайного пассажира подводной лодки, ничем не заслужившего себе подобной роскоши? Я взглянул на капитана Немо, желая убедиться, что не стал объектом неловкой шутки. Оценив моё скромное недоверие, тот вздохнул и спокойно произнёс:       - Что бы вы ни надумали себе, господин Аронакс, "Наутилус" - наш дом, а не тюрьма. И то, что этот дом странствует по всему океану, вовсе не означает отсутствие в нём комфорта. В какой бы уголок света мы не отправились, всё необходимое для работы и отдыха неизменно путешествует с нами безо всяких ограничений и саквояжей.       Я вздохнул, в волнении проходя по комнате и проверив работу иллюминатора (створки его, как оказалось, управляются маленьким рычагом).       - Прошу простить моё потрясение, капитан. Мне до сих пор не удаётся уложить в голове всё, что произошло за последние сутки. Ваш корабль покамест кажется мне феерическим сном, от которого я не могу очнуться.       Губы капитана тронула лёгкая улыбка. Он обогнул стол с другой стороны, останавливаясь прямо напротив.       - Вы освоитесь, профессор. Всем нам понадобилось время, чтобы привыкнуть. Однажды вы поймёте, что преимуществ на "Наутилусе" куда больше, чем недостатков, тем более, ваше положение гостя снимает с вас любые обязанности и беспокойства. Завтра я проведу вам настоящую экскурсию, и, ручаюсь, вы не будете разочарованы. А теперь отдыхайте. Отдых лечит нас лучше любых лекарств; ни один врач не станет этого отрицать. И вы, без сомнения, тоже.       Мягкие ноты в его тембре подействовали умиротворяюще. Но лёгкая сонливость сменилась внезапной вспышкой, как только последняя фраза повисла в воздухе. "Ни один врач, - сказал этот странный человек. - Вы тоже". И голос! Его необыкновенно знакомый бархатный голос! Видя, что Немо собирается уйти, я удержал его за плечо. Он задержался, вопросительно глядя на меня.       - Вы назвали меня врачом, капитан.       - Мне прекрасно известно об этом.       - Но я не практикую уже 15 лет. Откуда вы знаете? Я давным-давно оставил практическую медицину ради науки.       - Не погрешу против истины, сказав, что лично приложил к этому руку.       - Вы...       Я не мог найти нужных слов. Дежавю, воспоминания, намëки сыпались на меня с новой силой. Память лихорадочно перебирала людей из того, почти забытого периода жизни: в мятежный год, когда я впервые увлёкся мечтой, большей, нежели врачебные будни - и выделила лицо, которое я и не надеялся увидеть снова. На секунду меня просто оглушило пониманием, и я почти прошептал:       - Даккар... Неужели это вправду вы?       Если бы пол внезапно разверзся подо мной, это потрясло бы меня в разы меньше! Я вновь вглядывался в лицо, изменившееся за прошедшие годы, различал знакомые тона в речи, и понимал, что никакие совпадения мне не померещились. Капитан выждал достаточную паузу, рассматривая меня со столь же пристальным вниманием:       - А вы, месье, во второй раз врываетесь в мою жизнь без спроса, - Даккар покачал головой, отпуская меня и отходя на шаг. - Когда-то давно я говорил вам не делать глупостей, Пьер. Очень жаль, что спустя почти 20 лет вы пренебрегли этим советом, оказавшись здесь.       - Это было вынужденным решением. Мне было крайне непросто его принять.       - Сути не меняет. Вышло то, что вышло, и этого не изменить. Впрочем, я совсем не против такого разрешения дела.       - Но, господин Даккар, вы ведь...       - Нет, господин Аронакс! - в его голосе вновь прозвучала сталь. - Человек, которого вы знали, давно умер для всего человечества! Теперь я только капитан Немо - для вас и для всех остальных.       Весь его тон показывал, что возражать в данном вопросе бесполезно; по крайней мере, сейчас он был явно не настроен на дискуссию, а я абсолютно не чувствовал сил его убеждать. Неожиданное потрясение оказалось последней каплей, истощившей мои резервы. Мне определённо требовалось время обдумать всё, что выяснилось за сегодняшний день. Видя мою совершенную разбитость, старый знакомый поспешил закончить разговор.       - Отдыхайте, профессор, - повторил он, направляясь к выходу из каюты. И, чуть помедлив, негромко прибавил: - Я рад встрече с вами.