Глава 8 "Чудеса "Наутилуса"
14 января 2023 г., 10:00
Несмотря на крайнюю степень утомления я долго не мог сомкнуть глаз. Существует такое парадоксальное состояние, когда человеку невыносимо хочется спать, в висках давит, зевота одолевает, а уснуть никак не удаётся. И первая ночь на новом месте принесла мне сходные ощущения. В голове беспрестанно крутились моменты этих до ужаса длинных суток. Быть может, не разгадай я личность капитана так скоро (или не будучи знакомым с ним вообще), всё было бы куда проще и легче - теперь же, я не мог найти покоя.
Мой друг... Мой давний и удивительный друг, с которым я заново открыл свою страсть к науке, который делился со мной потрясающей философией жизни и даже спас мне жизнь (теперь уже дважды). В тот злосчастный и трагический день мы расстались на вокзале - и он уезжал домой, полный надежд и стремления жить. Конечно, мы не надеялись встретиться, однако судьба спустя два десятка лет всё же свела наши пути. И - боже мой! - я совершенно не узнавал его... Что произошло в его жизни за годы разлуки? Что могло сломать эту сильную и уверенную в себе личность? Я боялся даже думать об этом. Как бы то ни было, сердце Даккара напиталось ядом мизантропии, и мне следовало принять, что никакие мои разубеждения не будут услышаны. По крайней мере, не сейчас.
И он отказался от имени - подумать только! Признаться, первоначально я подумал, что псевдоним "Немо" он взял исключительно из-за нас, оберегая свои тайны от случайных пассажиров; но нет - даже когда правда выяснилась, он запретил мне называть его Даккаром. И это вновь возвращало меня к невесёлым домыслам. Наконец, волевым усилием размотав клубок спутанных мыслей, я пресëк необоснованные предположения, рассудив, что завтрашний день, быть может, прольёт свет на некоторые факты. Только тогда я провалился в пучину глубокого сна.
***
Утро встретило меня непривычным умиротворением. Отдых на удобной кровати разительно отличался от беспамятства на жёстком полу с циновкой: тело наливалось силами, а шея и спина совершенно не давали о себе знать. Минута потребовалась мне, чтобы осознать, где я нахожусь, вспомнить события прошлого вечера и понять, что всё происходящее реально. Уютная комната теперь значилась моей, таинственный "Наутилус" спокойно рассекал толщу океана, а мы с Конселем и Недом Лендом были вечными пленниками его капитана - моего (кто бы мог подумать) близкого друга юности. Которого будто бы вовсе не смущало подобное сочетание обстоятельств! Часы на прикроватной тумбочке показали четверть десятого. На столе стоял накрытый колпаком завтрак - очевидно, общую трапезу я постыдно пропустил. Что ж, по крайней мере, я не проспал до обеда в первый же день новой жизни. В голове мелькнуло воспоминание: сегодня мне обещали полноценную экскурсию! Я вскочил, скоро переодеваясь, лихорадочно заправил постель, не желая предстать перед старым (или всё-таки новым?) знакомым в неподобающем виде. Потом быстро расправился с завтраком - восхитительными устрицами в раковине и сытным салатом с тунцом и свежими водорослями. Едва я успел закончить и промокнуть губы, в дверь каюты раздался стук. На пороге стоял капитан Немо: собранный и сосредоточенный, как вчера, но в более скромной, повседневной одежде. При виде меня он слегка улыбнулся и наклонил голову в знак приветствия. - Вижу, вы уже встали, господин Аронакс. Удобно ли вам спалось? - Благодарю, весьма удобно. - Что ж, если вы больше не голодны, предлагаю вам прогуляться по территории вашего нового дома. Тут есть на что посмотреть и чем восхититься. О, да - зная его, я не питал сомнений на этот счёт! Поэтому без промедления ответил согласием и отправился следом. - Пространство "Наутилуса" распланировано весьма грамотно, - рассказывал Немо, пока мы шли по длинному узкому коридору. - Здесь, в носовой части судна, располагаются жилые каюты: моя, ваша, моих помощников и ваших друзей - вон та, на другом конце, если захотите заглянуть к ним в гости. А также общий матросский кубрик и резервуарная, где хранятся запасы сжатого воздуха для регулировки глубины и на случай длительных погружений. - Насколько длительных? - Не менее трёх суток, с учётом количества людей на борту. Разумеется, это расчётная цифра; на практике проверять не приходилось. Да и зачем? Мы ежедневно вентилируем судно, поднимаясь на поверхность. Я припомнил свист, который весь "Авраам Линкольн" принимал за шумное дыхание нарвала, и согласно кивнул. Тяга в местной вентиляции и впрямь была мощной. Мы остановились у отдельно стоящей двери, запримеченной мной ещё вчера. Капитан чуть задержался перед ней, потом повернулся ко мне и спросил: - Вам не приходилось жаловаться на нервы, месье? То, что находится впереди, может изрядно шокировать вас. - Знаете, вряд ли в этом мире найдётся вещь, шокирующая меня сильнее, чем повторная встреча с вами. Немо улыбнулся, тут же спрятав улыбку за торжественной серьёзностью, и взялся за дверную ручку. Как он оказался прав! Зрелище, представшее моим глазам, могло поразить воображение даже искушённого земного зрителя. Я оказался в просторном зале, не уступавшем красотой ни одной дворцовой приёмной! Стены покрывала светлая ткань - ещё более парадная и дорогая, чем в столовой - по ней вился золотистый узор, уходящий под самый потолок. Из всех знакомых мне стилей оформления увиденное более всего походило на рококо, по крайней мере, на это намекали всевозможные растительные и морские элементы. Только вместо привычной люстры свет разливали яркие лампы-полусферы, встроенные прямо в свод зала. Помимо убранства и изящной деревянной мебели в тон стенам: креслам, диванчикам и рабочим столам, зал был уставлен всевозможными предметами искусства. На стенах висели картины - полотна огромной ценности, кои могли сделать честь любой частной коллекции; по углам стояло несколько очаровательных мраморных и бронзовых копий античных скульптур. Посреди зала бил высокий фонтан, двумя чашами для которого служили исполинские раковины тридакн, а по его окружности расположились стеклянные витрины, наполненные многочисленными образцами раковин и зоофитов (многие из них были столь редки и красивы, что захватывало дух). Я не пытался даже подсчитать, во сколько обошлось всё увиденное мною здесь - эти коллекции просто не имели цены... Я словно оказался посреди роскошного музея, где дары природы и произведения искусства образовали прекрасный в своей гармоничности союз. Словом, оказавшись в этом помещении, любой человек счёл бы себя попавшим если не во дворцовую гостиную, то однозначно в фамильное поместье знатного рода. Единственное, что напоминало о том, что мы находимся на подводном судне - круглые иллюминаторы, покамест закрытые створками. Пожалуй, ещё одна деталь бросалась в глаза слишком явно - на противоположной входу стороне, там, где в гостиной принято ставить камин, возвышался орган, занимавший всё свободное пространство зала по ширине. - Это салон, - просто ответил капитан Немо на моё восторженное ошеломление. - Центральное и самое крупное помещение "Наутилуса". Здесь мы работаем, изучаем океан и отдыхаем. И он в вашем распоряжении в любое время. - Это... потрясающе, - я прошëлся по периметру зала, едва сохраняя дар речи, и остановился возле стопки нотных партитур. - Не знал, что вы играете. Нечасто встретишь людей, владеющих таким инструментом. - О, принцип игры у всех клавишных сходен, и я могу играть на любом из них. Но ни фортепиано, ни фисгармония не даëт столь глубокого и долгого звука, как мне нравится. Искусство, будь то музыка, живопись или литература - единственное, что связывает меня с человечеством. Но все его творцы: современные и старинные - для меня равны. Гений не имеет возраста, господин Аронакс. А время не имеет значения для человека, который умер для всего мира. - Простите? Я вздрогнул от неожиданной ассоциации и удивлëнно посмотрел на своего собеседника. Тот равнодушно поймал мой взгляд и добавил: - Да, профессор, вы не ослышались. Я давно уже умер для мира людей. Я такой же труп, как те ваши товарищи, что лежат в десятке футов под землëй. Я вздохнул, покачав головой. - Полагаю, нет смысла доказывать вам абсурдность этого умозаключения? Для того, кто умер для всего человечества, вы привлекаете слишком много мирового внимания, господин Даккар. Тот вскинулся, как от вызова. - Не называйте меня этим именем! Прошлого в моей жизни больше не существует. - Меня тоже не существует? Я ведь часть вашего прошлого - надеюсь, хоть это вы не будете отрицать? Он молчал в явном колебании. Рука его сжалась в кулак, и на одно обречëнное мгновение я испугался услышать ответы. Но в следующую секунду стиснутые пальцы разжались, а голос хладнокровно произнëс: - Коль скоро вы оказались на моëм корабле, господин Аронакс, то умерли для суши так же, как и я. Даже если пока не приняли этого. Повторяю: отныне и впредь я капитан Немо, и мне нет другого имени, - он подошёл ко мне вплотную, не отводя взгляда. - Будет лучше, если вы не станете раскрывать своим товарищам правду о нашем давнем знакомстве. Бесподобно... Либо он окончательно погряз в гордыне, что не желает пятнать репутацию дружбой со случайным пленником, либо настолько стыдится, что из всех нитей прошлого не смог перерезать именно эту. Видимо, эта обидная мысль так живо отразилась на моём лице, что капитан грустно усмехнулся, касаясь моего плеча. - Будьте благоразумны, Пьер, - негромко сказал он, понизив голос. - Я сам не вполне понимаю, как к вам теперь относиться, потому не хочу давать ложных надежд. В любом случае, не ищите причины в себе. С минуту мы оба молчали, не зная, как выйти из нелёгкого разговора. Даккар... Немо глядел куда-то сквозь меня, его мысли явно пребывали не в этом месте и времени. Вспомнил ли он события минувших лет так же чётко, как это удалось мне, или наша дружба потускнела в его памяти, как тускнеет со временем серебро? Я смотрел на его лицо, тронутое дыханием времени, и силился разгадать неозвученную тайну. Наконец, он точно бы стряхнул с себя оцепенение, возвращаясь к вежливой сдержанности. - Давайте продолжим нашу экскурсию. Следующее помещение скромнее салона, но, думаю, придётся вам по душе. Дальняя дверь в конце зала ведёт в библиотеку. Мы прошли означенным путём, и я вновь почувствовал сильнейший восторг. Что ни говори, а читать я любил всегда, и находил это занятие не только полезным, но и весьма интересным. Книги давали мне знания и скрашивали досуг вечеров, особенно в те периоды моей жизни, когда одиночество настойчиво стояло за спиной и не с кем было разделить свои мысли. И если книгу можно сравнить с умным, молчаливым собеседником, то в этом помещении собрался не просто симпозиум, но мировое сообщество умов! Пространство на всём протяжении комнаты было уставлено ровными рядами шкафов из чёрного палисандрового дерева с бронзовыми инкрустациями. Книги плотно заполняли стеллажи, выглядывали с верхних и нижних полок, покоились на каждой горизонтальной поверхности, группируясь по тематике и алфавиту. В центре этого великолепия располагалась читальная зона: пара кожаных диванов вдоль широкого стола и небольшие одиночные столики со стульями. На лепном потолке, завершая этот гармонический ансамбль, светились четыре полусферы из матового стекла (должно быть, все лампы на "Наутилусе" имели такую форму). Библиотека была меньше салона по площади, но, без сомнения, представляла собой не меньшую ценность, чем его коллекции редкостей. Глаза попросту разбегались... - Боюсь, мне не прочесть этого и за всю жизнь... - выдавил я, приходя в себя от от восхищения. В библиотеке царил покой, обставленный с таким вкусом, что захватывало дух. - У вас много времени, господин Аронакс, - возразил Немо, с гордостью проводя по узорчатому краю ближнего шкафа. - Библиотека, подобно салону, открыта для вас всегда; располагайте ею, как вам будет угодно. Ваша страсть к книгам, не угасшая за столько лет, достойна уважения. И где же ещё вы найдёте столь благоприятные условия для работы? Тишина, полный покой. - Ваша правда. В моём кабинете в Парижском музее такого не бывает. И конечно, музейная библиотека бедна, по сравнению с вашей. У вас тут не менее шести-семи тысяч томов... - Не мелочитесь, профессор, не мелочитесь. Двенадцать тысяч. Как и музыка, и искусство, книги - единственное, что связывает меня с сушей. Здесь есть всё от мыслителей древности до выдающихся писателей-современников, от научных трактатов, до философских и художественных сочинений. Весь цвет человеческой мысли. Пользуйтесь ими без стеснения. - Благодарю вас, капитан. И совершенно не откажусь от этого щедрого предложения. - Кстати говоря, - Немо прошёл вперед, опускаясь на диван. - Здесь не только библиотека, но и курительная. Табака у нас, естественно, нет, но мы успешно производим сигары из особого вида морских водорослей, богатых никотином, и они ни в чём не уступают гаванским. Желаете убедиться? Вот это новость. Не то, что бы я был удивлён, когда дело касалось обычных людей, но в случае с Даккаром, не потерпевшим бы в своей жизни зависимостей от чего-либо... - Вы что - начали курить? Тот посмотрел на меня несколько озадаченно, точно не понимал сути претензии. - Что вас так удивляет? - Ничего, кроме того, что человек, не терпящий никаких посягательств на свою свободу, добровольно сделал себя рабом вредной привычки. Немо секунду осмысливал мои слова. Потом снова усмехнулся. - Иногда я забываю, что вы врач, помимо того, что учëный. Что уж поделать. - Медицина, капитан, не уходит даже из тех, кто покидает еë. Это стиль мышления и образ жизни. Так что советую вам бросить эту отраву и заняться чем-то более полезным. - Например? - Например, плаванием, - буркнул я первое, что пришло в голову. Капитан неожиданно рассмеялся, заставив меня сконфузиться и скрестить руки на груди, копируя его манеру держаться. - Ну, господин Аронакс, я ожидал чего-то подобного, но плавание... Разумеется, мы имеем возможность плавать в океане в любое время, но вам ещё предстоит убедиться, что одним этим дело не ограничивается. Как минимум, когда я покажу вам шлюпку. Вот это да! Шлюпка - отличная новость. Думаю, мы с Конселем и Недом ещё придумаем, как использовать её в нашу пользу. Если со временем мне не удастся убедить старого знакомого отпустить нас миром, то... Но пока я надеялся на первый исход - в конце концов, Немо держался вполне дружелюбно, и я уже совсем позабыл свой первый страх перед ним. Экскурсия продолжилась. Из библиотеки мы вышли в коридор, соединённый с предыдущим двумя переходами, и оказались в кормовой части субмарины. Здесь располагались лаборатория (в которую я не преминул заглянуть, не оставшись разочарованным), хозяйственные склады, трюмы, кладовые и прилегавший к ним камбуз. Чуть поодаль от камбуза - уже знакомая столовая и резервный отсек, где мы с товарищами провели пленными первые сутки здесь. Всё это время капитан продолжал рассказывать. - Планировка "Наутилуса" подчинена балансу его конструкции, а тот, в свою очередь, вытянутой форме корабля. При разработке чертежей и эскизов я опирался на признаки, характерные для обитателей водной среды - сглаженное, обтекаемое тело, более узкая передняя часть и минимум внешних деталей. Это не только позволило "Наутилусу" облегчить сопротивление воды, но и дало ему неплохую маскировку под крупное китообразное. Прибавьте к этому шесть дюймов стальной обшивки, лёгкое маневрирование, высокую скорость над и под водой и полную автономию от суши - и вы получите совершенное и неуязвимое судно, коим и является моё творение! - Да, но чтобы приводить в движение корабль таких размеров и маневрировать им требуется колоссальное количество энергии. Ни один известный мне двигатель не способен обеспечить такие потребности. - А вот об этом, месье, я должен дать вам кое-какие разъяснения, - Немо указал на лестницу, ведущую вниз от основного коридора, будто бы на цокольный этаж (если это понятие применимо к подводной лодке). Следуйте за мной в машинное отделение. Там вы найдёте ответ на все вопросы.
