"In Nomine..." Часть 2 "Во имя свободы"

      Возвратившись в салон после расставания с капитаном, я подошёл к главной карте. Надо сказать, во время экскурсии я не особо обратил на неё внимания - в зале было столько морских и земных чудес, что на широкой панели в углу глаз попросту не задержался. Тем не менее, сейчас я прекрасно видел, что эта карта могла по праву считаться одним из экспонатов, ибо была изготовлена из толстого стекла, покрытого вместо тёмной эмали шероховатым фарфором - крайне устойчивым к истиранию и, безусловно, дорогостоящим! Поверх него была нанесена светлая гравировка материков, островов и, что самое любопытное, течений - тонкая работа внушительных размеров. Внизу к карте крепилась продолговатая полочка с несколькими кусками мела.       Я нашёл точку, координаты которой мы вычислили на палубе, и задумался. Какой курс мог избрать командир "Наутилуса" на начало плавания? Логичнее всего было идти на северо-восток, пользуясь тёплым течением "Куросио", что в переводе с японского означает "Чёрная река". Однако как знать... Возможно, ему придёт фантазия свернуть на юг и продолжить путь в более низких широтах Тихого океана. Курс на запад, приближающий к густонаселённым странам Азии, казался мне совсем маловероятным, учитывая, какие взгляды демонстрировал Немо всё наше недолгое знакомство.       Я до сих пор не мог предположить причину, заставившую моего друга покинуть сушу: не просто как место жительства - но как саму идею существования. Я закрыл глаза и в очередной раз прокрутил в памяти то немногое, что помнил о нём с давних лет.       Даккар обладал пытливым умом, твёрдым характером и отстранённым, но неизменным любопытством к общественным событиям. Он прекрасно разбирался в политических перипетиях и мог без труда читать собеседников парой взглядов. Он не гнушался помогать людям и оказывать покровительство тем, кому считал нужным. Наконец, он обладал чувством справедливости и не раз присутствовал на мероприятиях, где эту справедливость отстаивали. Несмотря на основное инженерное образование, Даккар был энциклопедистом, и в его арсенале водилось немало навыков, указывавших на социальный склад личности - от ораторства до несомненных лидерских качеств. Так почему же при всём, при этом... Почему? Я совершенно не понимал.       Увлечённый своими мыслями, я не заметил, как дверь салона открылась, и очнулся уже от оклика:       - Вот вы где, господин профессор! Значит, вас всё-таки не съели?       - Даже не надкусили, Нед, - улыбнулся я, оборачиваясь. - Рад видеть вас обоих в добром здравии. Вас хорошо устроили?       - Более чем, - отозвался Консель, обходя вокруг меня и очевидно тоже осматривая на предмет повреждений. - Наша каюта двухместная, в начале большого коридора, - он помедлил, прибавив: - С господином профессором точно всё хорошо? Мы нигде не могли его найти и беспокоились.       - Я в полном порядке, дружище. Мы с капитаном... прошлись по кораблю и поговорили. Думаю, он не так плох, как казалось с первого взгляда и...       Только сейчас я увидел, как мои друзья ошарашенно смотрят по сторонам, не ожидав встретить в зале такого убранства. И верно: после стального минимализма коридоров глаз просто терялся в изобилии картин и скульптур.       - Уж не в музее ли мы находимся? - пробормотал мой помощник, рассматривая богатый декор и уставленные редкостями стеклянные витрины.       - Скорее уж в плавучем дворце, - возразил гарпунёр, изумлённо таращась на бивший посреди зала фонтан. - Экие богатства! Где ж это они столько наворовали?       Я откровенно сомневался, что Даккар стал бы обворовывать государственные или частные музеи, но, признаться, его состояние и впрямь вызывало вопросы. Нет, безусловно, он далеко не бедствовал и во время обучения в Париже, в конце концов, годами учиться на другом конце материка мог позволить себе не каждый студент. Однако, по самым приблизительным подсчётам, стоимость "Наутилуса" превышала два миллиона франков, а уж со всеми коллекциями и шедеврами искусства - все пять миллионов. И я сам не знал, откуда у него взялись такие средства.       - Что ж, господа, мы не во дворце, и не в галерее, а на борту "Наутилуса", в нескольких десятках метров под уровнем моря.       Но не успел я как следует отрекомендовать местное собрание достопримечательностей, как створки иллюминаторов плавно раскрылись. От увиденного у меня захватило дух! Я много лет изучал море и его обитателей - препарировал образцы, брал пробы вод, наблюдал поведение рыб и моллюсков в опытных аквариумах. Но никогда ранее не видел его с такого ракурса - толщу вод в её естественном виде.       Дивное зрелище! Синеватый океан, подсвеченный солнечными лучами сверху (видно, мы погрузились неглубоко) и электрическим прожектором корабля снизу. И в этих светящихся переливах сновали рыбы - целые стаи рыб! Мы почти прилипли к иллюминаторам. Подводные обитатели, привлечённые светом, неспешно плыли вблизи "Наутилуса", не пугаясь и не стремясь улизнуть. Некоторые проявляли изрядное любопытство и подплывали вплотную к стёклам. Глядели ли они на нас как на невиданных пришельцев из другого мира? Возможно. Одна серебристая рыбёшка сдуру ткнулась головой в стекло, точно желая получше изучить этих странных двуногих существ, и с негодованием отплыла. Она, вылупившаяся из икринки вдали от суши, наверняка не привыкла натыкаться на преграды в своей свободной стихии. И вряд ли могла даже помыслить, каково это - всю жизнь плавать от стенки к стенке в стеклянном ящике.       - Удивительно! Удивительно! - восклицал канадец, разом утративший весь скептицизм. - Стоило просидеть сутки в карцере, чтобы полюбоваться на такое чудо! Сейчас бы удочку да крючок побольше!       - На что вам эти рыбы, милейший Нед? - хмыкнул Консель, не отрываясь от созерцания. - Кормят нас тут и так исправно, а сами вы ведь ровно ничего в них не смыслите.       - Я? Да я стольких за свою жизнь переловил, что вам двоим не снилось! Киты - моя специальность и страсть, но есть ведь и общая матросская сноровка.       - Бьюсь об заклад, при всей вашей сноровке вы и понятия не имеете, как этих самых рыб классифицируют.       Ну всё, Консель ступил на своё профессиональное поле. Теперь от лекции Неду точно не отвертеться. А пускай: глядишь, что-то новое узнает. Мы оба давно подозревали, что ему не хватает научного понимания морских вопросов.       - А вот и знаю! - заявил канадец самым гордым тоном. - Чего уж проще! Рыб классифицируют на съедобных и несъедобных.       Вот так классификация! Кто из нас первым начал смеяться, уже не упомнить. Не то что бы мистер Ленд совсем ошибался - долгое время даже учëные пользовались традиционными и бытовыми понятиями в своих описаниях, но с тех пор, как Карл Линней ввëл универсальную и практичную бинарную номенклатуру, эти порядки, к счастью, канули в прошлое. Но, видимо, не для всех...       Нед действительно попался. Его друг (исключительно из благих намерений) не отпустил его без подробного разбора всех классов и отрядов, входящих в надкласс рыб. Новоиспеченный слушатель только и успевал вставлять пару ехидных словечек о вкусе того или иного представителя этих позвоночных. Увы, познавательного эффекта моему помощнику едва ли удалось добиться. Зато мы вдоволь повеселились над меткими и острыми комментариями гарпунëра.       - Так всë же, - спросил меня Нед Ленд, когда тема с рыбами исчерпалась, - Вы провели со здешним капитаном несколько часов. Что вы можете сказать о нëм? Удалось ли вам выяснить его цели и намерения в отношении нас?       Я поведал то немногое, что произошло вчера и сегодня утром, умолчав лишь о нашем знакомстве и постаравшись подобрать максимально нейтральные фразы. Чересчур детальный рассказ мог бы выдать во мне и Немо отношение, несвойственное малознакомым людям. И хотя идея держать наше общее прошлое в секрете мне не особо нравилась, покамест рисковать я не хотел: ночь раздумий не пропала даром, и отчасти пришлось признать, что расскажи я Неду правду, тут же возник бы аргумент совершенно неприятного толка.       "Как, профессор, этот человек - ваш давний друг?! Почему же он тогда не вернëт нас на сушу? Какая лицемерная дружба!" - воображало сознание голосом гарпунëра.       Скорее всего, за этим последуют требования посильнее давить на своего "друга". А я покамест сам не понимал, что за отношения установились между мной и командиром "Наутилуса", не то, что идти к нему с требованиями. Спешка могла ощутимо подпортить дело. Поэтому скрепя сердце я принял игру в секретность и изобразил полнейшее неведение о странном главе корабля, намекнув, что в нашей ситуации лучше пока тихо наблюдать за происходящим. Ведь рано или поздно случай бежать представится, и нужно будет готовиться к нему тщательно, без опрометчивости, а для этого изучать поведение местного экипажа и командования, что требует немало времени.       Нед недовольно фыркнул и пробурчал в ответ нечто нечленораздельное, в котором вряд ли было что-нибудь лестное по отношению к вышеупомянутым людям, но спорить не стал. Он устроился на одном из диванчиков и напряжённо задумался. А минуты через две неожиданно уточнил:       - Как вы думаете, профессор, сколько матросов требуется для управления этой посудиной?       Я растерялся, не понимая к чему он клонит.       - Нед, вы же знаете, я не специалист по мореплаванию, это гораздо больше по вашей части.       - Вы видели машинное отделение и слушали об устройстве корабля. Насколько примерно он сложен в обслуживании? Обычно численность экипажа определяется этим.       - Знаете, Нед... При желании, капитан Немо мог бы управиться в одиночку. Машины судна опережают любые современные разработки и не требуют много усилий со стороны. Для удобного управления, на мой взгляд хватило бы команды человек из десяти. Но, судя по размерам кубрика, их здесь намного больше.       - Отчего же?       - Насколько я понимаю, "Наутилус" не просто подводная лодка. Это дом для людей, которые, как и их капитан, разорвали всякие связи с сушей.       - Иными словами, для целой шайки проходимцев, хозяйничающих на морях вне закона! Неужто мы и впрямь позволим себе примкнуть к ним? - Ленд наклонился вперёд, переходя на зловещий шёпот: - Может, стоит убрать всех тюремщиков и устроиться по-хозяйски? Потому как ежели более подготовленный и удачливый фрегат, чем "Авраам Линкольн", накроет это гнездо, то уже не объяснишь нашу непричастность ко всем сомнительным делишкам на борту. А я более чем уверен, что дело нечисто.       - Нед! Нед! - я огляделся по сторонам, уверяясь, что в салон в этот момент никто не зашёл и не услышал. - Вы и впрямь питаете надежду перебить всю команду и взять корабль в свои руки? Боже упаси! Гиблое это дело и очень глупое: ведь мы не умеем управлять его механизмами. Да и грех на душу я не возьму!       - Полностью согласен с господином профессором, - холодно и строго добавил Консель. - Кем бы ни были эти необычные люди, они спасли нам жизнь, а если бы и не это, они в любом случае не заслуживают смерти.       - Так что оставьте эту дурную идею, друг мой. И не спешите делать выводы - пока у нас нет весомых доказательств в чём-либо обвинять здешний экипаж. Повторяю: давайте не будем творить глупостей и хорошенько присмотримся к происходящему. Сдаётся мне, такой шанс выпадает раз в жизни.       На том и порешили. Канадец, видимо, хотел ещё что-то возразить, но, поколебавшись, махнул рукой. Всё равно мы ничего не могли изменить прямо сейчас - лучше было смотреть вперёд и действовать по обстоятельствам. К слову, об обстоятельствах...       Я возвратился к карте и своим размышлениям о нынешнем курсе. Заметив мою задумчивость, Консель подошёл ближе.       - Господин профессор знает, куда мы держим путь?       - Нет. К сожалению, об этом я капитана спросить не подумал. Но скорее всего мы пойдём по "Чёрной реке", вот тут, - я указал на стрелку тёплого северо-восточного течения.       - Возможно, мы могли бы уточнить по компасу, - заметил мой помощник, и только сейчас я заметил сбоку от карты небольшой настенный компас и несколько других измерительных приборов.       - Но как нам узнать текущее направление?       - Эх, вы, - Нед Ленд поднялся с дивана и чинно прошествовал к нам. - Куда там показывает ваш компас?       Он взглянул на прибор, присмотрелся к движению рельефа за окном, что-то прикинул в голове и уверенно произнёс:       - Юго-запад. Точно вам говорю.       Юго-запад? Похоже я ошибся в своих предположениях. Вместо лёгкого и ожидаемого пути, "Наутилус" покинул течение и, обогнув Японию, направлялся в Филиппинское море. Интересный выбор. Впрочем жаловаться было не на что: я подозревал, что любая часть мирового океана по-своему прекрасна и может подарить много любопытного материала, особенно человеку, неискушённому в подобных видах путешествий. Посему я позволил себе расслабиться и просто получать удовольствие от внезапного плавания. Тем более, что полученный материал мог неплохо пригодиться в моих исследованиях и карьере.       Лишь один факт неизменно омрачал моё пребывание вдали от суши - я не переставал беспокоиться о судьбе Жаклин. С момента последнего письма из Америки прошло почти два месяца - срок более чем достаточный для моего возвращения домой. Тогда я сообщил ей, что отправляюсь в грандиозную экспедицию - но "Авраам Линкольн" вскоре прибудет в порт и все мировые заголовки облетит весть о его провале и трагической гибели трёх человек из его состава. Сможет ли она пережить это? Будет ли вопреки всему верить, что я жив и вернусь к ней? И сколько сможет продержаться на оставленные мной средства?       Круговерть последних двух суток, неожиданная встреча с Даккаром и насыщенная экскурсия несколько отвлекли меня от тяжёлых мыслей, но сейчас, в успокоившейся обстановке, они нахлынули с новой силой. Я должен рассказать капитану об этой проблеме. Правду говоря, я не знал, чего жду от этой беседы. Немо был слишком непреклонен в своём решении оставить нас пленниками (какими бы словами о "гостях" он ни прикрывался), однако умолчать об этом я не мог. Пусть знает, в какое трудное положение моё исчезновение поставит мою беременную жену и престарелых родителей. И ежели сердце его останется равнодушным к таким вещам, клянусь, я потеряю к нему всякое уважение!       С этим решением я и ожидал прийти на нашу следующую встречу. Когда она состоится, я не знал, однако был уверен, что довольно скоро. В конечном счёте, курс на юго-запад не мог длиться долго по чисто географическим соображениям, а стало быть, имел вполне конкретную цель. А пока что широкие иллюминаторы открывали вид на сокровенные тайны подводной жизни, и я очень вовремя вспомнил о блокноте, покоившемся на столике в моей новой каюте. Кажется, самое время опробовать его в деле.       Кругосветное путешествие в мир неизведанного начиналось!