Глава 14 "Форс-мажор"
22 марта 2023 г., 10:00
Это было ужасно. Очередную строчку нелепых оправданий пришлось зачеркнуть. И предыдущую тоже, ибо капитан мог придраться к приведённому аргументу, а в том, что он прочтёт это письмо перед отправкой, сомневаться не приходилось. Поэтому я уже час сидел в каюте, пытаясь подобрать нужные слова для послания домой. Я надеялся, что оно не станет последней весточкой от меня, однако не питал пустых надежд - настроение капитана Немо отличалось переменчивостью. Как знать, когда нам с друзьями удастся обмануть его бдительность и сбежать с "Наутилуса". И удастся ли вообще. Откровенно говоря, я предпочёл бы разойтись миром под какой угодно обет молчания или придуманную версию произошедшего, но командир субмарины был непреклонен: нет, нет и нет. Так что письмо пока оставалось единственным способом подать о себе знак.
Я вздохнул, добавив пару финальных фраз, перечитал написанное и начал переносить его на чистовик.
"Дорогая Жаклин,
Прежде всего хочу сообщить тебе, что я жив и не погиб в море, как о том, вероятно, писали в газетах по окончании экспедиции. Нам с Конселем и знаменитым гарпунёром Недом Лендом удалось спастись из воды после боя с морским чудовищем - полагаю, после возвращения "Авраама Линкольна" в Нью-Йорк не осталось тайны в том, что это не животное, а подводный корабль. Так вышло, что ценой нашего чудесного спасения стала свобода, поэтому мы трое, в некотором роде, оказались пленниками, и, хотя живём здесь весьма хорошо, не можем вернуться домой.
Очень надеюсь, что однажды эти обстоятельства изменятся, и я смогу вновь увидеть тебя. До тех пор я продолжаю вести исследования об океане, благо материала здесь больше, чем за всю мою прежнюю жизнь. Прозвучит невероятно, но на этом корабле я встретил своего давнего друга (наверное, это единственная причина, по которой мне позволено написать тебе). Я объяснил ему наше с тобой непростое положение, и он обещал помочь. Заранее предупреждаю, что не имею понятия, в чëм будет заключаться эта помощь - с меня взяли слово не вдаваться в подробности. Другого выхода всë равно нет.
Вряд ли твоë письмо сможет дойти до меня, поэтому на ответ не надеюсь. Однако знай, что я люблю тебя и сделаю всë возможное, чтобы возвратиться домой, как только представится счастливый случай. Обними за меня родителей и дай хорошее имя нашему малышу. Береги себя и обязательно дождись нас с Конселем.
С надеждой на новую встречу,
Пьер Аронакс"
Вот так. Для большей убедительности я добавил внизу свою роспись и аккуратно подсушил строки. Не помогло. Письмо всë равно казалось мне жалким и пространным, но писать конкретнее мне бы запретили. А так есть шанс, что всë это не оказалось умелым розыгрышем Даккара, и он отправит его... каким-то образом, ибо не поддерживает связь с человечеством. Или поддерживает? Я уже ничего не понимал; однако уговор есть уговор - спрашивать о деталях я не смел. Посему готовое письмо было убрано в ящик стола с прикреплëнной сверху запиской адреса. При следующей встрече надо будет передать капитану. А вот когда эта встреча сможет произойти, оставалось волей Провидения!***
Почти неделю мы шли на юг, забираясь всë дальше в низкие широты. Признаться, нас троих удивляли столь внезапные изменения направления - "Наутилус" петлял ломаным зигзагом, то удаляясь от суши, то резко приближаясь к ней, словно не мог определиться с дальнейшим маршрутом. Особенно сей факт раздражал нашего уважаемого гарпунëра. - Господин Аронакс, вы уверены, что здешний командир в здравом уме? Нас бесцельно швыряет от острова к острову уже несколько дней. - Он здоров, Нед. - А по-моему, болен на всю черепушку! Где это видано: нырять и всплывать по три раза на дню! А четверг на прошлой неделе помните? Что это было за безумное экстремальное погружение? Ещë и о дно так тряхнуло, что мы чуть с кроватей не свалились! Говорю вам, он не контролирует ни штурвал, ни ситуацию. Я мог бы рассказать подробности того вечера, но всë вновь упиралось в наши личные отношения с Даккаром и секреты, с ними связанные. Потому я охотно признал некоторые странности местного начальства, осторожно кивнул Конселю, что всë хорошо, и поспешил ретироваться из салона, покуда почтенный канадец не остынет. Стояло раннее утро (даже удивительно, что сон отпустил нас троих в такой час); завтрак ожидался минут через сорок, а "Наутилус", судя по лëгкой качке, безмятежно отдыхал на поверхности океана. Лучшего времени для прогулки и сыскать было трудно. Я поднялся на палубу, залитую солнцем. Мы шли недалеко от берегов Новой Гвинеи; и, издалека любуясь тропической зеленью, я лениво припоминал всë, что знал об этих землях. Остров открыт три столетия назад португальцами; назван испанцами за сходство местных аборигенов с жителями африканской Гвинеи; формально принадлежит Голландии, а фактически на часть территории претендуют Германия и Великобритания... Н-да, немало для далëкой земли, живущей по укладу каменного века и поставляющей на континент чай, кофе и кокосы. В этот момент на палубе появился командир "Наутилуса" в сопровождении своего заместителя. Он заметил меня, однако, не пожелал заговорить или хотя бы снизойти до приветствия - просто увëл своего спутника на противоположную сторону палубы, не прерывая беседы. У обоих в руках были подзорные трубы, а у самого Немо ещë и секстант. Не следовало отвлекать их от дел, посему я устроился на кормовой части судна, мельком вслушиваясь в мелодичную речь на непонятном языке - впрочем, не имея возможности разобрать ни слова, быстро сдался и продолжил любоваться пейзажем. Развернувшаяся вокруг картина и впрямь была достойна увековечивания на полотне! Всë, о чëм люди думают, воображая тропический пейзаж, присутствовало здесь в лучшем виде: песчаный берег со светлым песком, пальмы с сочно-зелëными верхушками, спокойное море, сливающееся вдали с небесной лазурью, маленькое облачко у самого горизонта... Облачко? Неужели погода меняется? Но ведь сегодня практически штиль. Я напряг зрение. Жаль, из всех увеличительных приборов при мне была лишь лупа, бесполезная на таких расстояниях, но если приглядеться, похоже на поднимающийся пар или, скорее, дым... Да, определëнно, паровое судно! Торговый пароход или фрегат одной из здешних эскадр? Без трубы и не разглядеть. За размышлениями я не сразу заметил, что голоса неподалëку на минуту притихли, и очнулся только когда они внезапно перешли на повышенные тона. Я оглянулся. Старпом что-то говорил, активно жестикулируя и указывая на море. Немо отвечал сквозь зубы, не отрывая глаз от подзорной трубы. Потом вручил прибор помощнику и решительно направился ко мне. Шаги его гулко отдавались по металлу. - Господин Аронакс. Как пассажиры "Наутилуса", вы и ваши товарищи должны выполнить условие, которым связаны со мной. Утро, начавшееся так прекрасно, грозило быть испорченным. Что происходит? Секунду поколебавшись, я озвучил сей вопрос прямо. - Это вне вашей компетенции и не касается вас! - то, как резко он сменил вежливость на раздражение, настораживало. - Вы немедленно спуститесь вниз, отыщете своих друзей и пойдëте в отсек, где вы трое находились первые сутки пребывания на субмарине. Это не обсуждается. Мои люди сопроводят вас. Немо махнул рукой, и старпом тут же подошëл к нам. В голову закралось подозрение: - Это всë из-за случайного корабля с суши? Таково было на деле ваше условие? - Никаких вопросов! - мгновенно вскипел капитан. - Вы сделаете, как я сказал, и лучше бы вам убедить остальных подчиниться добровольно! - он отрывисто добавил пару слов на своëм языке, и его заместитель, кивнув, настойчиво коснулся моей спины. Альтернативы не было. Пришлось развернуться и последовать внутрь "Наутилуса". Пересëкшись с парой матросов, старпом сурово произнес пару фраз и те, изменившись в лице, бросились прочь. Не знаю, было ли это связано с приказом капитана или непосредственно с возникшими обстоятельствами, но когда мы двое дошли до каюты моих товарищей, там ожидало уже человек пять. Со вздохом я заглянул внутрь, и коротко поведал, в чëм дело. Излишне говорить, что Нед Ленд пришëл в ярость, но, оценив расстановку сил, стиснул зубы и покинул комнату с гордо поднятой головой. Консель шëл следом - его встревоженность выдавало лишь нервное подрагивание пальцев. Матросы привели нас в означенный отсек. За глаза его вполне можно было бы именовать гауптвахтой, однако использовался ли он до нас в данном качестве судить трудно - к нашему полнейшему удивлению, экипаж подводной лодки был удивительно сплочëн, отлажен, как единый механизм, и практически безмолвен в нашем присутствии. Засов заперли тотчас следом за нами, и мы остались одни. Почти месяц назад мы провели здесь сутки, гадая о своей судьбе и строя самые разные предположения. И вот, спустя несколько недель мы вновь оказались самыми обыкновенными пленниками в запертом карцере. Нед продолжал возмущаться и уточнять, чего он горячо желает любителям держать людей в клетке. Консель молчал, настороженно переглядываясь со мной. А потом спросил: - Что произошло на палубе? Господин профессор ведь направлялся туда, когда покинул нас? Я рассказал о неизвестном корабле в пределах видимости "Наутилуса", и реакции, которую он вызвал у капитана и его помощника. - И после этого вы ещë сомневаетесь, что эта шайка бандитов причастна к пропажам кораблей? Увольте, профессор, это чистейшая наивность с вашей стороны! - Полагаете, нас заперли здесь, как потенциальных свидетелей? - Всë может быть, - отозвался Консель, поджимая губы. - Однако, господа, прямых доказательств у нас по-прежнему нет. Может статься, что ваши домыслы, дружище Нед, не более чем следствие вашей неприязни к здешнему командиру и ситуации в целом. - Доказательства! - канадец треснул по стене, присовокупив пару крепких словечек. - Мы находимся на объявленной в международный розыск посудине, которой управляет абсолютно поехавший псих-мизантроп, скрывающийся под нелепым псевдонимом и заперший нас в карцер при первой же возможности провернуть тëмное дельце! Каких, к дьяволу, доказательств вам не хватает?! Желаете лично удостовериться, что он кого-нибудь потопил? - Почему сразу потопил? - философски произнëс Консель, наверно заметив, как мои волосы встают дыбом от последней фразы. - Может и не потопил, откуда нам знать... "Наутилус" располагает уникальными возможностями, а капитан Немо отнюдь не единственный в мире, кто не признаёт законов. Как знать, не поддерживает ли он связь с чёрным рынком. Ему ведь есть что предложить контрабандистам. Ну, гипотетически. - Ха! Думаете, встреченный корабль - местные заказчики, а этот тип сейчас толкает им жемчуга за двойную цену? А почему бы сразу не партию опиума? Мы как раз недавно покинули азиатскую часть материка - кто знает, чем забиты запертые трюмы. - Да что на вас двоих нашло? - кажется, у меня начинал дёргаться глаз. - Что за вздор? Даккар, без сомнения, был эксцентричен и вёл странный образ жизни. Но чтобы этот гениальный инженер и учёный вдруг оказался торговцем смертью - я решительно отказывался в это верить! - Значит, вздор? - Вздор. - А вам-то почём знать, профессор? - Я и не знаю. Именно поэтому не стану выдвигать обвинений. Может статься, что контрабанда тут вовсе ни причём. Беседа заходила в тупик. У меня не было правдивых аргументов для возражения, но и верить в то, что Даккар занимается каким-нибудь подпольным сбытом или чем похуже, меня совершенно не тянуло. И потом, в голове уже созрела другая гипотеза, потому я постарался максимально смягчить неловкость паузы: - К слову, зачем такие мерзости, друзья мои? Есть ведь ещë один, куда более мирный и реальный вариант. Полагаю, нас заперли, просто чтобы мы не могли установить связь с тем кораблëм и, соответственно, вернуться на сушу. Достаточно логично, на ваш взгляд? Гарпунëр пробурчал нечто невразумительное. Очевидно, мои доводы его не убедили. Однако его настроение быстро улучшилось по неожиданной причине. - Гляньте-ка, ребята - нам подали завтрак! Хоть что-то на этом недокорабле делают вовремя. Стол, послуживший нам ещë в первое пребывание здесь, действительно был разложен и сервирован. Под колпаками оказались горячие блюда: похлëбка на лëгком бульоне, часто заменявшая на "Наутилусе" каши, и тëплый салат с мидиями и устричным соусом. Глядя на уплетающего угощение Ленда, Консель решительно прошëл за свободное место. - Если господин профессор хочет услышать моë мнение, то нам всем стоит хорошо подкрепиться. Кто знает, долго ли продлится наше заточение, и что ожидает нас после. Позавтракать определëнно никому не помешает. Я вздохнул. Наверное, он прав. В прошлый раз кормили нас здесь с большими перерывами - не стоит пренебрегать возможностью подкрепить силы, покуда она имеется. Посему через минуту я присоединился к друзьям. Завтрак и впрямь оказался недурëн. Правда похлëбку, возможно впопыхах, слегка пересолили, отчего под конец мы все почувствовали жажду, однако кувшин, неизменно приносимый к каждому приëму пищи, был доверху полон воды - и на троих нам вполне хватило. После еды нас непривычно разморило. Мысли лениво ворочались в голове, не желая собираться в цельные рассуждения. Краем глаза я видел, как Нед, широко зевая, вытягивается во весь рост прямо на ковре-циновке, а Консель устало трëт глаза. Минута-другая, и они крепко уснули. Ещë со времëн медицинского факультета я знал, что некоторая сонливость после еды - явление заурядное, и попытался взбодрить себя. Но странное дело - чем упорнее я старался сосредоточиться, тем сильнее накатывала дремота. Точно бы я выпил воду с... сонным порошком? Я заставил себя подняться и доковылять до скамьи на противоположной стороне комнаты. Ноги слушались плохо. Веки слипались, едва позволяя держать глаза открытыми. Мысли ворочались медленно, постепенно сливаясь в одну: "После мне будет плохо...". Но предпринимать что-либо было слишком поздно. Так что я позволил себе прилечь на тëплом полу, недалеко от стены, и провалился в забытье, повинуясь эффекту снотворного. Просыпался я тяжело и долго. Сознание соображало с трудом; тело оживало, однако голова гудела нещадно, из-за чего пришлось некоторое время полежать без движения, не открывая глаз. Я попробовал пошевелить пальцами, сжать и разжать кулаки, повернуться набок, сбрасывая с плеч одеяло... Стоп, одеяло? Приоткрыв глаза, я не мог сдержать удивления. Вместо карцера вокруг была моя каюта. И мягкая постель с матрасом из морской травы. Похоже пока мы спали, нас перенесли в свои комнаты, устроив всё так, словно ничего не произошло. Я сел, стараясь уложить случившееся в голове. Сколько времени минуло с тех пор? Часы на столике показали четверть девятого - значит, около половины суток. Если нас выпустили, получается неприятный инцидент (чем бы он ни являлся) исчерпан. Мы провели в беспамятстве большую часть дня, пропустив и обед, и ужин. От последней мысли меня скрутил приступ тошноты. Нет, вряд ли я смог бы съесть сейчас хоть что-то. Стены понемногу переставали плыть перед глазами, однако во всех мышцах ощущалась противная слабость, а желудок бунтовал и грозил вывернуться наружу. Пришлось налить себе стакан воды (удивительно, что в таком состоянии мне удалось не промахнуться и не уронить графин). Конечно, недомогание было временным. Как врач, я знал это побочное действие совершенно точно и не назначал снотворное пациентам, плохо переносившим подобные микстуры. Здесь же ради кратковременного эффекта, видимо, пренебрегли любыми возможными последствиями - что закономерно вызывало у меня профессиональное негодование. Не говоря уже о том, что сам факт беспардонного усыпления оскорблял до глубины души. Я решительно поднялся, проходясь от стенки до стенки, стараясь сохранять устойчивость походки. Чем быстрее удастся прийти в норму, тем лучше. До отбоя ещë оставалось время - вполне достаточно, чтобы найти автора зловредной инициативы и высказать всë, что я думаю о его дилетантских методах. Размышляя в таком духе, я решительно направился к двери и распахнул еë... едва не задев ею капитана Немо! Пару ошеломлëнных секунд мы смотрели друг на друга. Затем Немо, по-видимому, взял себя в руки и приглушëнно произнëс: - Вы проснулись, господин Аронакс... Отчего-то надежда в его голосе меня разозлила. - А вы разве ждали моего пробуждения, капитан? Чего же тогда подмешали нам ту дрянь? А если бы я не проснулся вовсе? Капитан удивлëнно нахмурился на мой выпад, точно не понимая сути претензии. - Что значит, "если бы вы не проснулись"? - Именно то и значит, - сердито отозвался я, проходя обратно в комнату. - Любые сильнодействующие средства имеют противопоказания, и нельзя подмешивать их людям, когда вам вздумается, да ещë и в неучтëнной дозе! Я очень плохо переношу снотворное - и не переноси я его совсем, вполне мог бы умереть от анафилактического шока. Очень сомневаюсь, что кто-нибудь из ваших смог бы оказать немедленную помощь в этом случае. Какими бы ни были ваши мотивы усыпить нас, сегодня вы потенциально могли убить меня или кого-то из моих друзей. Поэтому я прошу вас впредь не использовать то, в чëм не разбираетесь. Капитан молча слушал мою гневную отповедь, лицо его непривычно побледнело. Он неверяще оглядел меня с головы до ног и переспросил: - Вы взаправду могли умереть от такой мелочи? - Представьте себе. Случись у меня отëк лëгких, ещë и намучился бы перед смертью. Возможно, я слегка сгустил краски для большей весомости моих слов - однако цели достичь удалось: Немо выглядел сконфуженным и явно смягчил тон разговора. Было ли ему стыдно за принятое решение? Не имею понятия. А ещë он, кажется, заметил мою неустойчивость на ходу. - Вы плохо себя чувствуете, месье? - Лучше, чем десять минут назад. И я буду благодарен, если впредь вы не станете устраивать таких опасных сюрпризов. - Я приношу свои извинения. Надеюсь, обстоятельства больше не вынудят меня к этому, ибо... Он внезапно умолк, и, отойдя от первого возмущения, я вдруг заметил, что командир "Наутилуса" сам выглядит едва ли не хуже меня. Лоб его заломился глубокими морщинами; глаза покраснели, словно он провëл долгие часы за книгами или же в слезах (последнего я однозначно не мог бы представить вживую); кончики пальцев подрагивали. Да и в целом, Немо не производил впечатление несокрушимой силы, как нынешним утром. Помедлив ещё секунду, я сказал: - Пожалуй, мне следует вернуть вам вопрос. Как ваше самочувствие, капитан? Тот мотнул головой, проводя ладонью по лбу. - Терпимо. Господин Аронакс, мне нужна ваша помощь, как врача. Вы ведь ещё не забыли свои медицинские навыки? - Не забыл. Что случилось? - Один из моих матросов получил травму головы. Не могли бы вы осмотреть его? Дело принимало подозрительный оборот. И без сомнения, неожиданная травма имела непосредственное отношение к таинственным событиям. Прекрасный повод задать вопрос. - Могу. Каковы обстоятельства травмы? Я имею в виду, чем нанесён удар, с какого ракурса и так далее? - Я не могу вам сказать. Эта информация не предназначена для человека, не относящегося к экипажу. - Она предназначена для врача. И если вы заведомо собираетесь запутать меня или обмануть, разбирайтесь сами. На сегодня мне хватило обмана. Я раздосадованно отвернулся, прибираясь на рабочем столе. Не хочет - как хочет. Если случай пустяковый, то сейчас он развернётся и уйдёт, если же нет... - Пожалуйста... Я не ослышался? Он просил, а не ставил перед фактом? Обернувшись назад, я увидел, как Немо, помешкав пару секунд, шагнул ко мне, обхватывая мои плечи ладонями. - Прошу вас, Пьер, - прозвучало тихо и как-то обречённо. - Я знаю, что виноват перед вами, и вы нуждаетесь в восстановлении, но пожалуйста! Мне не к кому больше обратиться. Я вздохнул. Врачебная клятва бередила душу, а отчаяние, пропитавшее слова капитана, ощущалось слишком пронзительно. И обида внутри плавно уступала тревожности. - Знаете, Даккар, - произнёс я, глядя прямо ему в глаза. - Однажды ваши тёмные игры приведут вас за грань, откуда даже вы не сможете вернуться. Бросайте это, пока не поздно. А теперь идёмте. Негоже человеку остаться без помощи из-за ваших странных принципов. Немо кивнул, благодарно сжав моё плечо, и молча повёл меня через сеть коридоров.
Примечания:
Долго думала над названием главы - в итоге, оставила рабочее. Потому что как ещë это можно назвать?
