"In Nomine..." Часть 2 "Во имя свободы"

      Минут через пять мы достигли цели пути. Капитан привëл меня в одиночную каюту неподалëку от лаборатории. В дальнейшем мне предстояло выяснить, что помещение это значилось одним из резервных и использовалось обычно в качестве лазарета, если кому-нибудь на борту не посчастливилось заболеть. Впрочем, на данный момент меня мало интересовали такие подробности - куда больше внимание моë занимал человек, лежавший здесь на широкой кровати.       Это был мужчина лет 35-ти с чисто европейской внешностью и подвижными чертами лица. Впрочем, насчëт последнего я не был уверен - подобная мимика могла быть следствием сильной боли. Травма... Я подошëл вплотную и осторожно начал разматывать наложенную повязку (криво, как же криво его забинтовали!). Матрос замер, оцепенело наблюдая за моими действиями; каждая мышца в его теле словно бы натянулась, но едва последние витки бинта соскользнули вниз, он выдохнул и чуть слышно простонал.       Крови оказалось немного - небольшая рана, от удара тупым предметом, прошедшего, скорее всего, по касательной. Окажись он прямо на линии... чего бы то ни было, и его череп вряд ли бы выдержал. Повезло, если это слово уместно. Однако что-то в его состоянии мне определëнно не нравилось. Быть может, явные признаки боли и медленные реакции. Я легко погладил больного по голове и, дождавшись, покуда он немного расслабится, невзначай проследил контуры костей в области раны и ниже. Переломов нет, прекрасно. Внешне всё выглядит неплохо, однако... Я обернулся к капитану Немо.       - Капитан. Ответьте честно и без увëрток, как всë произошло. Без этого я не смогу подтвердить или опровергнуть своë предположение.       Тот скривился, скрещивая руки на груди.       - Несчастный случай. При манëвре его швырнуло и приложило головой о стальной борт. Мы смогли остановить кровь и сделать перевязку, но, похоже, ему становится хуже.       - Боюсь, вы перестарались, капитан, - вот эта фраза однозначно вызвала у него удивление. - Еще пара часов подобной "помощи" и последствия могли быть необратимы. Полагаю, вы решили, что опасность исходит от раны.       - Разве же нет?       - Нет. У вашего товарища ушиб мозга, и главное, чего следует опасаться, это повышение внутричерепного давления. А вы перемотали всю голову так плотно, что он с трудом это выдерживает. Повторяю: ещë немного, и процесс стал бы необратим.       Немо напряжённо перевёл взгляд с меня на пострадавшего и обратно.       - Вы сможете помочь ему, месье Аронакс?       - Это зависит от того, что находится в вашей аптечке. Я был неплохим врачом, но иногда, как вы понимаете, одного умения недостаточно.       По счастью, означенный чемоданчик обнаружился здесь же, на прикроватном столике. Что ж, по крайней мере, в бинтах и лабораторном спирте недостатка не было. А вот в остальном... Что за ряд склянок в боковом отделении? Быстро перебрав руками пузырьки из тёмного стекла, я не поверил своей удаче. Лекарства! Набор препаратов разных лекарственных групп и размеров - однозначно подбирался вручную опытным медиком. Но кем? Даккар говорил, кроме меня, ему не к кому обратиться. Ладно, это подождёт. Я посмотрел на этикетки. Бог мой, этим склянкам по нескольку лет! Не удивлюсь, если их покупали ещё до отплытия "Наутилуса". Впрочем, большинство из них так и не были вскрыты и хранились, судя по всему, в подобающих условиях. Выбирать всё равно не приходится. А есть ли в их числе...       К великому моему облегчению, искомое обнаружилось. Бутылочка с маслом камфоры угнездилась с самого края отсека и оказалась совершенно нетронутой. Я решительно извлёк её, показав капитану.       - Можно попросить вас принести из лаборатории мерный стакан и пиалу? Для компресса камфору необходимо смешать со спиртом ровно пополам. Не хочу рисковать на глаз.       Через пару минут Немо принёс требуемую посуду (благо, лабораторный отсек соседствовал с этой комнатой), а ещё через три снадобье было готово. Я окунул пальцы в смесь и аккуратно нанёс на голову пациента по всему периметру. Затем снял со спинки кровати махровое полотенце, укутал сверху наподобие восточного тюрбана и мягко надавил матросу на плечи, побуждая лечь.       - Вот так. Скоро давление снизится и боли исчезнут. Через несколько часов отдыха недомогание должно разрешиться. Также рекомендую массаж головы и шеи по схеме... Нет, забудьте. Учитывая ваши познания в медицине, лучше я сам приду и сделаю. Утром, - я зевнул, закрывая корабельную аптечку. - Жизни вашего товарища теперь ничто не угрожает, но ушиб мозга требует некоторого времени на восстановление, поэтому не нагружайте его напряжённой работой хотя бы пару недель. У меня всё.       - Благодарю, месье Аронакс. Не смею более задерживать вас. Спокойной ночи.       Я поклонился в ответ и покинул комнату. Будь я чуть менее утомлённым, наверное, возмутился бы таким сухим и дежурным прощанием. Должно быть, узнав, что у его матроса всё будет в порядке, Немо вновь превратился в холодного и отстранённого командира "Наутилуса". Такая перемена мне не нравилась, но сейчас я слишком устал, чтобы думать о своей гордости. Голову больше не кружило, пол не уходил из-под ног, однако противная слабость не собиралась сдавать позиции. Посему наилучшим средством от последствий дурмана оставалась ночь крепкого, естественного сна.

***

      Утро встретило меня совершенно бодрым и полным сил. На столе обнаружился поднос с камбуза и две записки от капитана Немо. В первой содержалось учтивое приглашение разделить с ним завтрак. Взгляд непроизвольно упал на часы, и я схватился за голову. Половина десятого! Очевидно, заманчивым предложением воспользоваться уже не удастся. Ну что же... Я развернул второе послание.       "Сожалею, что наш совместный завтрак не состоялся, однако понимаю вашу потребность в отдыхе и надеюсь увидеть вас в течение дня".       Под стальным колпаком обнаружился слегка остывший завтрак и... кремовое пирожное?! Откуда? Я взял его в руки, рассматривая со всей сторон. Обычный, ничем не примечательный десерт - на подводном корабле в тысяче миль от суши! Я знал, что на "Наутилусе" существует своя лаборатория, прачечная, обувная и швейная "фабрики", свои склады и кухня. Но неужели ко всему прочему ещё и кондитерская? Нет-нет, вероятно, пирожное испекли на камбузе (где, если не там?), но из чего - этого я не знал. Помнится в первый наш ужин, капитан упоминал что-то о китовых сливках, вот только киты редко встречаются в тёплых водах, и пересекаться с ними нам пока не приходилось, а крем сверху лакомства, без сомнения, был свежим. В этом была какая-то тайна, одна из многих на борту подводной лодки.       Пища, как всегда оказалась восхитительной и даже чересчур обильной. Похоже, несмотря на скупое прощание, Даккар проникся моим вчерашним состоянием и в самом деле собирался как-то загладить свою вину. В дополнение к стандартным блюдам мне подали восхитительное заливное из рыбы и микс из морепродуктов под соусом, происхождение которого я не смог опознать. Разобравшись с поздней трапезой, я вспомнил, что пора бы навестить вчерашнего пациента.       Дверь нужной каюты оказалась открыта. Да и кто стал бы запирать её в нынешних обстоятельствах? Матрос, по-видимому, тоже сегодня проспал дольше обычного, ибо я застал его за уборкой постели. Не имею понятия, запрещалось ли членам команды общение с пассажирами или вчерашний молчаливый осмотр прошёл в виде исключения, но похоже, французским этот человек всё-таки не владел. Однако он держался вполне дружелюбно, и мы поприветствовали друг друга жестами. Затем я указал на себя, на аптечный чемоданчик, до сих пор лежавший на тумбочке, на него самого, и тот кивнул, позволяя осмотреть себя.       За прошедшую ночь пациенту действительно стало лучше. Боли больше не беспокоили его, самочувствие восстановилось. По его хорошему настроению это без труда считывалось. Мужчина сидел на кровати смирно, слегка улыбаясь на мои хлопоты вокруг, а, когда я перешёл к обещанному массажу шеи, и вовсе прикрыл глаза, откидывая голову на поднятую подушку. Я с удовлетворением отметил, что нервно-мышечные реакции вернулись к норме, и в целом принятых вчера вечером мер хватило для выздоровления. Мысль о том, что в противном случае пришлось бы серьёзно рискнуть, проколов для снижения давления позвоночный канал, заставила содрогнуться. А так, хвала небесам, всё обошлось своевременным компрессом и покоем.       Идиллию размышлений прервал щелчок открывающейся двери и фраза на незнакомом языке. Голос, однако ж, был вполне знакомым, потому я, не отвлекаясь от дела, пожелал капитану доброго утра. Немо на секунду застыл, должно быть, не ожидая увидеть открывшуюся сцену (вряд ли он вообще когда-нибудь видел, как проводят медицинский массаж), потом шагнул внутрь комнаты.       - Профессор Аронакс...       - Дайте мне немного времени, капитан, я почти закончил.       Следующие пять минут мы провели в безмолвии. Командир "Наутилуса" наблюдал, как мои пальцы проходятся по шейным позвонкам; матрос, волей-неволей ставший объектом внимания начальства, смутился и отвернул голову на другую сторону; а я, чувствуя прилив ностальгии по прежней работе, спокойно продолжал манипуляции. Наконец, я закончил и отошёл, разминая руки.       - Прошу прощения, что проспал завтрак и не смог ответить на ваше приглашение, капитан. Так что вы хотели сказать мне?       - Удивлён, что вы опередили меня здесь, - Немо вновь окинул взглядом своего подчинённого. - Как он?       - Он в порядке и может вернуться в кубрик к остальным. Волей Провидения, болезнь отступила. Тем не менее, я подтверждаю свои прежние слова: никаких серьёзных нагрузок. Насколько мне известно, на "Наутилусе" есть ночные вахты - освободить, минимум, на неделю. Всё понятно?       Немо кивнул.       - Мы пересмотрим расписание.       Он произнёс несколько фраз на незнакомом языке, и матрос, поклонившись нам обоим, покинул "лазарет" с абсолютно счастливым видом. Мы двое вышли следом, направившись в другую сторону коридора.       - А к вам, профессор, у меня отдельный разговор.       - Я весь внимание.       - Хорошо, - он привёл нас в библиотеку, жестом пригласив присесть. - Во-первых, ещё раз спасибо вам за спасение моего товарища. Разумеется, я в курсе врачебного обета помощи и лично ваших душевных качеств, но... - он запнулся, подбирая слова. - Учитывая вчерашнюю ситуацию и ваше собственное неважное самочувствие, это была неоценимая любезность с вашей стороны. И если Провидение действительно существует в этом мире, верно, именно оно привело вас на "Наутилус". Моя команда также просила передать вам искреннюю благодарность.       Я улыбнулся. Принимать похвалу за работу было не впервой, но всё так же приятно. И всё-таки, на один вопрос мне не удавалось найти ответ.       - Капитан, разрешите мои сомнения, если возможно. Когда я присматривался к лекарствам, то убедился, что их совершенно точно подбирал опытный медик. Судя по году выпуска, происходило это ещё до того, как вы порвали связь с сушей. В то же время, сейчас на "Наутилусе" нет этого человека, иначе бы вы обратились к нему, а не ко мне. Что с ним произошло?       Капитан долго молчал, погрузившись в воспоминания. В такие моменты в глазах его зажигался огонь, и он вновь напоминал мне того Даккара, который был моим другом давным-давно... Пришлось одёрнуть себя. Нет никакого "был". Он тот, кто он есть. Его имя Даккар, и для меня он останется им навсегда, пусть придумает себе хоть десяток псевдонимов.       - Ваши догадки верны, - с горечью произнёс он наконец, и я обратился в слух. - Когда корабль только спустили на воду, у нас, как у каждой уважающей себя команды, был врач. Ваш предшественник прекрасно владел своим ремеслом, его умения не раз выручали нас в критических случаях. Он даже смог обучить нескольких человек оказанию первой помощи; не идеально, но всё же... - капитан вздохнул. - Врач, как вы знаете, такой же простой смертный, как все остальные, и два года назад ему не повезло. На одной из охот на нашу группу напала акула. Нам удалось убить её, но один из матросов получил тяжёлую рану. Доктор так торопился доставить его на борт, что убедил меня срезать путь через коралловый риф. В спешке он оступился, упал на морского ежа-диадему и был смертельно парализован, - голос Немо дрогнул, и он опустил голову. - Если бы я не согласился на тот проклятый маршрут, нам не пришлось бы хоронить двоих...       Я потрясённо молчал, не зная что ответить на такое признание. Спустя два года мой друг по-прежнему не мог простить себе смерть товарищей, хотя виновны в ней были лишь случайные обстоятельства. И это только один рассказанный случай из каждодневных опасностей, с которыми сталкивался экипаж субмарины! Я припомнил детали вчерашних событий. Сколько раз возникали подобные курьёзы? Сколько людей они потеряли в схватке с разного рода внешними обстоятельствами? Мне не хотелось даже думать об этом.       - "Наутилус" - очень специфическое судно, - продолжил Немо, проводя ладонью по лбу. - Так вышло, что большинство из нас, включая меня, в прошлом не имели опыта мореплавания. Мы изучили теорию навигации, кое-какие технические основы, но практику ежедневно преподавал нам сам океан. Первые месяцы, конечно, дались непросто. Цена ошибок была высока, и скоро экипаж научился действовать чётко и слаженно. Но обучать медицине нас с тех пор было некому. Как и оказывать врачебную помощь.       - И с тех пор вы полагаетесь на волю случая, - полувопросительно произнёс я, укладывая услышанное в голове.       - Практически так. От нашего друга осталась укомплектованная аптечка, инструменты и пара медицинских справочников. Мы пытались, но полноценно воспользоваться всем этим без соответствующих знаний и навыков никому не удалось. Поэтому почти каждый несчастный случай для нас - тяжёлый вызов, который зачастую заканчивается смертью. Даже тогда, когда опытный врач мог бы этого избежать, - капитан покачал головой и, потянувшись через стол, сжал мою ладонь в своей. - Но теперь у нас есть вы, месье Аронакс. И вчера вы, без преувеличения, подарили мне и моим людям надежду на то, что случай отныне не всесилен.       Вот сейчас я окончательно смутился. В прошлом я получал немало хвалебных отзывов от собственных пациентов. Особо словоохотливые мадам и вовсе не стеснялись прилюдно петь дифирамбы "умелым рукам и выдающимся способностям того молодого доктора" (что выяснялось уже со слов нагрянувших по их рекомендации подруг). Но настолько прямолинейное признание я слышал впервые. Я вдруг увидел происходящее глазами капитана и содрогнулся: меня признавали, уважали и - в меня вцепились, как в спасительный якорь! Я встретился взглядом с тёмным глазами напротив.       "Он не отпустит меня домой. Он НИКОГДА меня не отпустит. Спустя два года он обрёл потерянную надежду и пойдёт на всё, чтобы не утратить её снова..."       Я стал слишком ценен в его глазах. Секундная задержка, и зрительный контакт разорвался. Нет. Не я - мои навыки и образование. Ценный специалист, очень кстати выловленный им в море, которому он, в силу общего прошлого, может доверять. И ведь о моей первой профессии Даккар помнил с самого начала! Уж не ей ли, на самом деле, я был обязан относительно тёплым приёмом? Я отдёрнул руку раньше, чем успел подумать, как это выглядит.       Капитан удивлённо наклонил голову, пытаясь понять причину внезапной перемены. Но я не нашёл, что сказать - просто спрятал лицо в ладонях. До ушей долетел лёгкий вздох и шорох шагов, после чего на плечо опустилась чужая ладонь.       - Что с вами, Пьер? Мой рассказ обидел вас?       - Нет. Просто...       Немо терпеливо ждал, позволяя собраться с мыслями. Будь что будет, мне нужно знать.       - Капитан, вы решили оставить нас троих на борту, потому что я врач и мог заменить вашего погибшего товарища?       Тот отрицательно покачал головой.       - Откуда у вас такие мысли?       - Это лишь предположение, не лишённое оснований. Вы проницательный человек и не могли не понимать, что это будет выгодно.       - А вы, месье вновь пытаетесь выставить меня бездушным злодеем, - Даккар фыркнул, проходясь меж стеллажей с книгами. - Я не лгал, что восхищаюсь вашим научным трудом об океане. И, да будет вам известно, все эти годы помнил вас именно как учёного, а не как медика. Если вы вспомните день нашего договора, то я вроде бы предлагал вам мир подводных чудес, а не должность судового врача. Сейчас обстоятельства сложились так, что мне пришлось обратиться к вам за помощью. Ничто не обязывало вас её оказывать, но вы не остались в стороне, и я оценил такую отзывчивость. А вот остальные ваши домыслы на этот счёт весьма оскорбительны.       Капитан поморщился, вновь садясь и откидываясь на спинку кресла.       - Вы учёный, - повторил он без тени иронии. - И как учёный, понимаете, что не следует утверждать что-либо бездоказательно, будь то новая теорема или обвинение в чей-то адрес. Что касается некоторых моих мотивов и тайн "Наутилуса": есть вещи, которые вы не сможете понять.       - Но как я могу что-либо понять, если вы ничего не рассказываете? Ваши утверждения обо мне столь же бездоказательны, как мои о вас!       Повисла неловкая пауза. Немо сверлил меня взглядом, точно раздумывая, стоило ли вообще заводить эту странную беседу. Руки его напряжённо сжали подлокотники кресла.       - Хорошо, - наконец процедил он с явным недовольством. - Хотите провести эксперимент? Извольте. В следующий раз я не стану запирать или усыплять вас. Посмотрим, сможете ли вы на самом деле понять мои тайны и не пожалеть об этом знании! Лично я сильно сомневаюсь. А до тех пор оставим эту тему.       Я кивнул, принимая формальный вызов. Оставалось ещё одно дело, требовавшее завершения. Сунув руку во внутренний карман пиджака, я извлёк сложенное вчетверо письмо домой.       - Вы обещали, капитан.       Он принял листок, убирая к себе в форменную куртку.       - Я сдержу своё слово, профессор. Как только мы вновь окажемся невдалеке от подходящей земли. А покамест приготовьтесь увидеть безбрежные просторы Тихого океана, - он улыбнулся, смягчая напряжение между нами. - Мир чудес всё ещё ждёт вас, господин Аронакс, и я точно знаю, что новый маршрут придётся вам по вкусу.