"In Nomine..." Часть 2 "Во имя свободы"

      От неожиданной встряски я чуть было не потерял равновесие - благо успел схватиться за до сих пор запертую дверь. Светильники наверху на секунду погасли, после чего перешли на противную глазу рябь. И в этой ряби я увидел, как капитан Немо, очнувшись от гордой невозмутимости, перебирает какие-то комбинации кнопок и рычагов на панели. Потом, безуспешно давит на большой рычаг внизу.       - Заклинило, - бросил он после третьей попытки. - Что вы стоите? Помогите мне. Или хотите навечно остаться на дне Марианского желоба?       При всей обиде, я не хотел. Поэтому подскочил к Немо и тоже вцепился в металл переключателя. Вместе нам удалось опустить его до нужного уровня. Пол снова встал ровно, а освещение, наконец, пришло в норму.       - Что это было? - рискнул я задать резонный вопрос.       - О, совершенно ничего! Кроме того, что из-за ваших бурных речей мы пропустили момент, когда нужно остановиться, и "Наутилус" ударился о дно.       Мне понадобилась пара секунд, чтобы осмыслить этот факт. Мы действительно смогли достичь края океана? Глаза машинально нашли манометр: рядом со шкалой давления светилось расчётное значение 9850 метров.       - Кажется, вы хотели зафиксировать значения... - всё, что мне удалось внятно сформулировать, осознав это громадное число.       Капитан, похоже, не собирался возвращаться к неприятному разговору и потянулся за бумагой.       - Так, что мы в итоге имеем, - он наклонился над приборной панелью. - Глубина погружения 9920 метров, состояние корпуса удовлетворительное, а стало быть...       Я не ослышался?       - Подождите, как? Только что было меньше. Мы продолжаем погружаться?       Немо прервался и некоторое время наблюдал за показаниями прибора. Стрелка неуклонно двигалась вниз, увеличивая конечное значение. Командир "Наутилуса" усилил мощность прожектора, и луч позволил рассмотреть каменистую породу невдалеке от носа корабля.       - Похоже на то, - он задумчиво оглядел непривычный пейзаж. - Однако удар совершенно точно пришëлся снизу. Это могло быть только в том случае, когда...       Он повернул штурвал, осторожно разворачивая "Наутилус" по кругу. С другой стороны из тьмы также проглядывал скалистый рельеф. Мы будто оказались в вертикальном тоннеле между двумя пластами морского дна - и продолжали падать в неизведанное!       - Мы не ударились о дно, профессор, - произнëс капитан со странной интонацией в голосе. - Судя по всему, нашим препятствием оказался плоский край подводного разлома; и давление увлекло нас вниз.       - Нам... конец?       - Не несите чушь. Корпус пока в порядке, мы движемся дальше и замеряем глубину. Уже десять километров. Вас что-то смущает?       - Начинаю волноваться, не грозит ли нам путешествие к центру Земли и купание в магме, - фыркнул я, пытаясь придать голосу уверенности. - Подумать только: впадина в уже глубоководном желобе! И будет ли ей предел?       Предел обнаружился! Через четверть часа луч прожектора высветил дно этого мрачного мира - тëмное, плоское - будто раскатанное гигантским давлением снаружи. Хвала Всевышнему, "Наутилус" выдержал! Теперь ему предстояло вернуться, но прежде... Мы глянули на манометр. 10 900 метров. Воистину адская бездна!       С минуту мы не произнесли ни слова - слишком сильным было осознание того, что перед нашими глазами, возможно, самая глубокая точка мира, и нам выпала честь стать первыми людьми посетившими эти невообразимые глубины. Боже мой, ещë вчера я и помыслить не мог о чëм-то подобном! Но рядом с капитаном Немо недосягаемое становилось реальностью, а самые невозможные вещи оборачивались данностью будней. Я украдкой взглянул на него. Немо сосредоточенно обменивался сигналами с машинным отделением, посматривал на цифры приборов, пейзаж за окном, изредка пересекаясь глазами со мной. Теперь молчание начинало тяготить, и я рискнул его нарушить:       - Мы сможем подняться? Я имею в виду, будет ли это безопасно для двигателей и винта "Наутилуса"?       Капитан усмехнулся, нажимая очередную комбинацию кнопок.       - Разумеется, месье. Потому что я не стану перегружать двигатели. На такой глубине им пришлось бы преодолевать огромное сопротивление воды, поэтому мы поступим проще: начнëм сбрасывать балласт из резервуаров. На первых порах это даст нам импульс.       Он выкрутил до отказа круглую ручку с края панели, и практически одновременно с этим я почувствовал, как пол под ногами начинает буквально вдавливаться в меня снизу, а каменистые поверхности скал за окном плавно уходят вглубь. Удачное решение. Субмарина поднималась подобно воздушному шару, от которого постепенно отвязывают мешки с песком. Нечто в происходящем казалось мне неправильным: точно бы путь наверх таил в себе опасность не меньшую, чем погружение, однако я быстро отогнал эту мысль, размышляя, как возвратиться к неприятному разговору (и стоит ли вообще это делать). К моменту, когда мысль окончательно оформилась, "Наутилус" почти достиг верхнего края тоннеля.       - Капитан, мне всё-таки нужно знать ваш ответ наверняка, и...       Нас неожиданно подбросило так, что хрустальные иллюминаторы задребезжали! На один страшный миг мне казалось, что они треснут, и нас мгновенно утопит под тоннами воды. Лампы вновь опасно мигнули, и Немо, ухватившись за штурвал, поспешил запустить двигатели, пусть даже с риском для них. К счастью, большой мощности не потребовалось: новый глубинный вихрь буквально вытолкнул нас из впадины, как пробку из шампанского!       Должно быть, на минуту я испытал сильнейшее потрясение и ужас, ибо в себя пришёл уже когда "Наутилус" отошёл от краёв воронки и высвечивал прожектором пройденный путь. Командир его, искоса глянув на меня, перевёл руль глубины в горизонтальное положение, прекращая подъём.       - Очнулись, месье? - фыркнул он, пристально вглядываясь в передний иллюминатор.       - Ч-что это было? Мы только что поднимались спокойно, и вдруг...       Немо подошёл к стеклу вплотную, некоторое время молчал, а затем внезапно махнул мне рукой, указывая вперёд.       - Взгляните, профессор, - голос его звучал странно и, скорее, изумлённо. - Только взгляните.       Стены сотряс новый толчок, не слабее предыдущего, и я с содроганием увидел, как на слабоосвещённом участке желоба перед нами дно расползается пополам! Вода вокруг колебалась, и я чувствовал это движение в вибрировавших стенах подводной лодки. Обломки скал в месте разлома давление погружало в бездну - ту самую, из коей мы только что спаслись...       - Землетрясение? - пожалуй, это было самым правдоподобным объяснением.       - Похоже на то. Полагаю, толчок, швырнувший нас вверх, на поверхности превратится в цунами.       - Тогда нам лучше покинуть это место. Сейсмическая активность не лучшее условие для всплытия.       - О, разумеется, - речь собеседника наполнилась ехидством. - Но не раньше, чем мы изучим процесс до конца! Колебания земной коры непредсказуемы - как знать, выпадет ли другой шанс посмотреть на образование разлома.       - Мы можем погибнуть.       - Кто знает, кто знает...       - Вы просто безумец!       - Бываю по четвергам, - Немо усмехнулся, направляя корабль вдоль свежей трещины. В глазах его горел азарт. - Но вам нет нужды завидовать, господин Аронакс: я охотно разделю с вами честь быть первым в этих исследованиях.       Он смеётся?! Минуту назад нашей целью было остаться в живых, а сейчас он всерьёз собирается обследовать зону землетрясения? Нет, не так: зону активного землетрясения в восьми с лишним километрах под водой, которое всё ещё продолжается... Я искренне не понимал его стремления покончить с собой.       - Итак, профессор, - продолжал он совершенно будничным тоном, - Просветите меня, что земная наука говорит на этот счёт?       Ладно. Терять рассудок, так до конца.       - Наука установила, что разломы земной коры, равно как и гряды вулканов, появляются в чётко определённых местах нашей планеты. Однако до сих пор нет единого мнения о причине их образования. Часть геологов считают, что Земля остывает и сжимается, сминая слои коры в складки гор - но это не объясняет разломов, противоположных по своей сути. Другие полагают, что Земля, напротив, расширяется изнутри, что в прошлом позволило континентам расколоться и разойтись, а в настоящем продолжает формировать разломы. Но это, опять же, не объясняет образование гор. Оппоненты спорят по сей день, но никто пока не получил преимущество.       - Вот как. Ну что ж, давайте проверим, кто победил.       Слова его прервал треск разрываемой породы. Субмарина вновь вздрогнула.       - И как вы собираетесь это узнать? - я схватился за поручень, решив игнорировать биение пульса в висках.       Капитан коварно улыбнулся, направляя на щель луч прожектора и увеличивая его мощность до максимума.       - Если две половины дна в итоге сойдутся вместе, значит, кора сжимается; если разойдутся, то нет. Простая логика.       Гул нарастал, проникая даже сквозь двойную обшивку "Наутилуса". Порода крошилась и трещала, а мы двое наблюдали за развернувшейся драмой, затаив дыхание. Новая ударная волна поднялась из недр земли, оттолкнув наш корабль вбок, и когда нам вновь удалось приблизиться, увиденное несказанно поразило нас.       Одна часть дна поднялась вверх на несколько футов, в то время как другая опустилась вниз, поднырнув под неё. Что это может значить? Мы с капитаном переглянулись, озадаченно ища ответ.       - Нонсенс. Планета не может одновременно сжиматься и расширяться. Это противоречащие друг другу процессы, - заявил Немо, хмурясь и обшаривая прожектором странный рельеф. Толчки, по счастью, наконец, прекратились. - Если слои планеты движутся, они должны двигаться в каком-то одном направлении.       Дикая догадка мелькнула у меня в голове - настолько ярко и дерзко, что я на полминуты зажмурился, обдумывая её.       - Быть может... Капитан, я не уверен, но, возможно, движется не вся планета, а лишь её верхняя часть.       - В каком смысле?       - Что если земная кора не сцеплена намертво с подлежащими слоями? В этом случае её движение не зависит от размера Земли - может, размер и не меняется.       - Вы хотите сказать, что кора ломается самопроизвольно? Но что-то ведь должно сообщать ей импульс для движения. Для дестабилизации таких кусков породы нужен огромный единовременный выброс энергии.       - Примерно как тот, что вытолкнул "Наутилус" из впадины?       Я задумался, чувствуя, что вот-вот готов вытянуть разгадку из клубка путаных мыслей. Капитан напряжённо барабанил пальцами по стеклу, тоже поглощённый гипотезами. Минуту спустя он хмыкнул, отходя обратно за штурвал и приводя руль в вертикальное положение.       - В любом случае, нам пора возвращаться в обитаемые воды. Не стоит "Наутилусу" испытывать сверхнагрузку так долго, иначе нам и впрямь грозит неудачное путешествие к центру Земли, только не до конца. Честно говоря, при первых толчках я действительно опасался, что мы очутились в жерле проснувшегося вулкана, и нас расплавит фонтан магмы.       Вспышка! Такая яркая, что я едва не ахнул - картина собралась воедино.       - Магма. Ну, разумеется - фонтан магмы! Это всё объясняет! Послушайте, капитан, ведь магма находится глубже земной коры, и прорывается наверх только через вулканы.       - Верно. Но я не совсем понимаю, к чему вы клоните.       - Оба лагеря учёных ошиблись. Они поменяли местами причину и следствие. Не вулканическая активность провоцирует землетрясения - это вулканы поднимаются именно там, где часты подземные толчки, правильно? Если моя догадка верна, вулканы это что-то вроде клапанов, сбрасывающих избыточное давление магмы из недр...       - ...А когда оно слишком велико, - подхватил капитан, лихорадочно перебивая меня. - То локально сообщает земной коре энергию для движения! Выходит, размер Земли не меняется, а части еë коры способны как сходиться, так и расходиться, в зависимости от места.       Открытие воистину окрыляло... Десятки лет люди думали, спорили, предполагали - и вот сейчас два человека всë же смогли разгадать загадку природы, найдя ответ в самых мрачных и недоступных глубинах бездны. Хотя... Мне вряд ли поверят. Я бы и сам не поверил, если б не увидел разлом собственными глазами. Капитан, кажется, совсем не переживал о таких вещах - он неотрывно смотрел на меня, и в глазах его сверкали звëзды. На мой вопросительный взгляд он только улыбнулся: тепло и искренне.       - Пьер Аронакс, я когда-нибудь говорил вам, что вы умнейший человек из всех, кого я знаю?       - Нет, не припомню. Но я определëнно могу вернуть вам этот комплимент. Взаимно.       - По крайней мере, мы определëнно раскрыли тайну природы, обойдя всех учëных и обывателей суши, - Немо воодушевлëнно проверил данные манометра, ускоряя сброс балласта. - И это лишь начало. А покамест, не желаете ли отметить наше первое достижение совместным ужином? Сегодня должны подать превосходный суп-пюре из морепродуктов.       - Не откажусь, - нет, сегодня я не позволю ему уйти от ответа.       Суп действительно оказался замечательным. Однако ни он, ни поданный следом салат с тунцом не занимали меня так сильно, как скрытое напряжение, повисшее в воздухе столовой. Немо будто почувствовал, что отвлечь моë внимание дежурной беседой не удаëтся, дискуссия о геологии себя исчерпала, а значит, мы пришли к тому, с чего начали - и ели теперь в полнейшем молчании. Поняв, что пора разрубить этот Гордиев узел, я решился:       - Капитан, на дне желоба я задавал вам вопрос. Кажется, вы так и не ответили на него.       Немо сморщился, отложив вилку в сторону.       - Что вы хотите от меня, месье? Нарушить принципы и отправить вас на сушу, чтобы весь мир узнал о моëм существовании?       - Мир и без того знает о вашем существовании.       - Они не знают правды. Вы тоже не знаете, но даже так вы по возвращении расскажете обо мне журналистам - и благо, если только им. Не отрицайте, - он прервал меня резким жестом. - Вы не сможете остаться в стороне, буквально вернувшись из мëртвых, да ещë после известной на весь мир экспедиции. А уж те, кому надо добыть от вас информацию, еë добудут, ещë трижды пожалеете. Поэтому вы и ваши спутники останетесь на "Наутилусе". Для вашей и моей безопасности.       - Но как же моя семья?       На сей раз капитан молчал долго. И похоже, не собирался продолжать разговор. Ужин подошёл к концу, а между нами так и не упало больше ни слова. Поняв, что ответа не дождаться, я поднялся, коротко поблагодарил за сегодняшнее приключение и направился к выходу. Однако неожиданно мне преградили дорогу.       - Вот что профессор. Приняв во внимание обстоятельства, заставившие вас отправиться в экспедицию, и наше прежнее знакомство, полагаю, мы сможем прийти к взаимопониманию. Я обдумал ваши слова и, решил, что, несмотря на сложившуюся обстановку и незыблемость нашего договора, кое-что сделать в моих силах. При условии, что вы дадите мне некоторое время и покамест не станете допытываться о деталях. Впрочем, вы можете написать жене письмо, чтобы у неё не осталось сомнений в подлинности - так будет даже удобнее.       Что? Что за интригу он собирается сплести за моей спиной?       - Не забудьте адрес. Иначе ничего не обещаю. Надеюсь, вы понимаете, что этот разговор должен остаться только между нами.       И он не прощаясь покинул столовую.       Я недоумённо смотрел ему вслед, с трудом понимая, что произошло. Немо явно не собирался возвращать меня на сушу, оправдывая это какой-то неведомой (и вероятно, неудобной) "правдой о себе". Тем не менее, он не остался глух к моим волнениям и неким таинственным образом собирался поправить ситуацию. Ни уточнить подробности, ни рассказать об этом разговоре Неду с Конселем я не мог - рисковать даже эфемерной возможностью связаться с домом я не хотел. Всё, что оставалось - попытаться рассказать Жаклин, какую злую шутку сыграла с нами судьба. В мыслях предстал образ любимой супруги, читающей эти невесёлые строки, и сердце невольно сжалось.