"In Nomine..." Часть 2 "Во имя свободы"

      В первую минуту растерянность лишила меня дара речи, отчего я не сразу нашëл, что ответить на такую прямолинейность. Консель же напротив, весьма удивился услышанному.       - Прошу прощения, но о какой дискуссии идëт речь?       - О, неужели профессор не посвятил вас? - если бы я знал Немо чуть хуже, то легко принял бы иронию в его голосе за искреннее изумление. - Как же так... Два дня назад месье Аронакс имел честь утверждать, что Перуанское течение настолько холодное, что совершенно непригодно для купания, - он перехватил мой ошарашенный взгляд и усмехнулся. - Поэтому сегодня я докажу ему несостоятельность подобной позиции.       - ...Каким образом? - выдавил я лишь для того, чтобы не стоять подозрительно безмолвным.       Капитан улыбнулся, очевидно, забавляясь произведëнным эффектом.       - Купальные костюмы уже в ваших каютах. Общий сбор на палубе через полчаса. И мистера Ленда не забудьте: думаю, на сей раз ему понравится мероприятие.       Мистер Ленд, разумеется, был потрясëн не меньше нашего, но, предвкушая отличное времяпрепровождение, охотно поверил в историю с дискуссией. В отличие от моего помощника, чья малая эмоциональность с лихвой компенсировалась прозорливостью. И конечно, зайдя помочь мне с костюмом (весьма неудобным для надевающего из-за слитности и плотной, облегающей ткани), не удержался от вопроса:       - Господин профессор в самом деле спорил с капитаном?       - Да, видишь ли... Так получилось.       - Но спорил не о течении, - спокойно констатировал он без тени сомнения. - О чëм же на самом деле?       Я тяжело вздохнул, не зная правильно ли поступлю, раскрыв карты. Я ценил своих друзей, но рассказав лишнее, мог утратить доверие капитана Немо, а с ним и шанс возвратить назад Даккара, чьë саркастическое отношение к человечеству никогда ранее не пропитывалось ядом ненависти. Я по-прежнему надеялся вернуть моего старого друга - и это была ещë одна тайна, о которой нельзя упоминать. Но... Я взглянул на Конселя - он терпеливо ждал, поправляя рукава непривычного костюма. Этот человек вот уже десять лет делил со мной любые приключения и невзгоды, был рядом тогда, когда других не оказывалось и вытаскивал из самых непростых передряг. Он заслуживал хотя бы часть правды.       - Мы с капитаном и правда дискутировали, - повторил я, собираясь с мыслями. - Он заявил несколько неприятных вещей в адрес всей человеческой цивилизации, и я возразил ему, ибо считал иначе. Тогда он вспылил и тотчас изменил курс корабля, однако я не представляю, что именно он собрался мне доказывать и для чего затеял всë это купание.       - Понятно, - кивнул мой помощник, не выглядя особенно убеждённым.       Я знал, что он не станет выпытывать больше, чем ему готовы сказать, но почувствовал, что на сей раз должен успокоить его подозрения. Потому тронул его за руку и произнёс, тщательно подбирая слова:       - Консель, я понимаю, что наши с капитаном отношения порой выглядят странными и необъяснимыми; в чём-то так оно и есть. Однако дело в том, что между нами есть соглашение, детали которого я обязался не раскрывать ни тебе, ни Неду, ибо оно касается не только меня. У капитана Немо сложный характер, и мы не всегда ладим, но, поверь, он не желает мне зла, и тебе не нужно каждый раз переживать за мою безопасность при общении с ним.       Кажется, это откровение поразило моего друга. Впрочем, он быстро взял себя в руки и уверенно ответил:       - Господин профессор - человек чести, раз стремится сдержать своё слово. Я постараюсь принять ваш общий секрет - в чём бы он ни состоял - как должное. Вот только... - он умолк, о чём-то задумавшись. - Нед - отличный товарищ, но я не уверен, что ему хватит такта не допытываться причин ваших с господином Немо личных тайн. Возможно, мне не следует посвящать его в этот разговор?       - Да, так будет лучше, - отозвался я чересчур поспешно, о чём тут же пожалел, чувствуя, как собственноручно провожу внутри нашего трио очередную черту. - Консель, вы с Недом мои друзья, и я не хочу скрывать от вас что-либо; но это действительно не то решение, которое я имею право принять единолично.       На удивление, тот улыбнулся без тени обиды, кладя руку мне на плечо.       - Я не собираюсь ни в чём упрекать господина профессора. Я знаю, что он стремится поступать по совести и если решает о чём-то умолчать, значит, на то есть веская причина. И я благодарен ему за объяснения, по крайней мере, могу перестать волноваться на этот счёт.       Я благодарно сжал его ладонь в ответ.       - Хорошо, что мы прояснили сложившуюся неопределённость. А теперь нам пора подниматься на палубу, быть может, там некоторые вопросы отпадут сами собой.       Вопросов меньше не стало. Напротив: увидев, сколько народу собралось на палубе субмарины, я невольно почувствовал, что суть плана командира "Наутилуса" окончательно от меня ускользает. Неужто он решил превратить свои доказательства в спектакль с прилюдным осмеянием? Нет, я решительно отказывался в это верить. Несколько успокаивало то, что атмосфера вокруг была крайне далека от таковой в зале суда. Матросы рассредоточились по палубе, общались друг с другом, периодически посмеивались и, в общем, явно не были настроены на публичное линчевание кого-либо. Большинство из них так же, как и мы, облачились в купальные костюмы, и я вновь почувствовал, что беспокоюсь напрасно. С другой стороны, Немо не стал бы бросать слов на ветер, и если уж решил принять вызов...       - Отличный денëк, профессор! - громко возвестил знакомый голос, и со стороны кормы вышла рослая фигура канадца. - И костюмчик, что надо. А вот вид у вас, будто угря без соли проглотили - только не говорите, что боитесь плавать! Как-то же вы доплыли до этой посудины в открытом океане. Ну а тут даже островок рядышком есть.       В самом деле: увлечëнный излишними подозрениями, я совсем позабыл рассмотреть землю, видневшуюся неподалëку. Остров, о коем говорил Нед, сильно отличался от того, который мы посетили неделю назад. Как минимум, он определëнно занимал куда большую площадь, да и пальмовых лесов, столь частых для островов Тихого океана здесь не было: только зелёные холмы и плоскогорья. Из-за скалистых утёсов с левого края выглядывал песчаный пляж; через минуту пристального рассматривания я уверился, что над песком чернеют странные камни, выстроенные в ряд, но рассмотреть точнее не позволяло расстояние.       В эту минуту нас окликнул капитан Немо. Было непривычно наблюдать его без командирской формы, но, по всей видимости, он, как и другие планировал искупаться в море. В руках у него лежал термометр на мокрой верёвке, показывавший вполне сносные для водных процедур 19 градусов Цельсия. Он поднял его на уровень глаз и весьма торжественно произнёс:       - Ну-с, господин профессор, убедились ли вы теперь, что в южной ветви Перуанского течения вода вполне пригодна для плавания?       Что бы он ни задумал, спектакль явно должен состояться. Потому я внимательно осмотрел прибор, изобразил самое озадаченное выражение лица и нехотя кивнул.       - Да, пожалуй. Трудно не поверить своим глазам.       - Что ж, я очень рассчитываю, что сегодня вы поверите не только им. Но прежде всего... - Немо звучно скомандовал что-то на своём языке, и матросы, прервав разговоры, выстроились вдоль борта. После недолгой речи они с хохотом попрыгали в воду, а капитан с усмешкой обернулся к нам. - Скажите, мистер Ленд, быстро ли вы плаваете? Сегодня первенство экипажа на длинной дистанции, и наш боцман горит желанием сразиться с достойным соперником, непрозрачно намекая на вас.       - Я? Да у него нет шансов! - Ленд довольно размял руки и тело, намереваясь тотчас прыгнуть в воду навстречу здоровенному детине, уже махавшему ему рукой. - Вперёд, Консель, побудешь моей группой поддержки! - он перелез через перила и ловко нырнул.       Консель полез следом, но на полпути оглянулся, обводя нас с капитаном глазами и, перехватив мой взгляд, тактично удалился за Недом. С борта открывался превосходный вид на то, как матросы, намечали маршрут гонки прямо по океану, очертив живую границу из тех, кто не собирался участвовать в заплыве, до ближайших скал и объясняясь знаками. В группе соревнующихся я приметил и Неда Ленда, занявшего одну из условных "дорожек" по центру.       - Любопытное зрелище, не так ли? - с ухмылкой заметил Немо в двух шагах от меня. - Но если хотите увидеть кое-что по-настоящему захватывающее, советую следовать за мной.       - Мы не идём купаться?       - Может, позже. У нас отдельная прогулка - в конце концов, в этих краях мы в вашу честь: здесь есть то, что поможет разрешить наш спор.       Мы сели в шлюпку, на дне которой лежал завязанный мешок, и взялись за вёсла.       - В мешке сувениры с моего позапрошлогоднего визита сюда. Тогда мы с ребятами обследовали всё побережье, близлежащие холмы и даже местное озеро, не наткнувшись ни на одного обитателя. Это казалось странным, но когда я сопоставил находки с тем, что знаю об этом месте... Скажем так, осознание далось мне очень непросто. Я ступаю на сушу лишь в исключительных случаях и, говоря откровенно, предпочёл бы больше не возвращаться в это жуткое место, но дискуссия с вами вынуждает поведать вам об истории этого острова и истинной природе людей.       - Но где же мы, в конце концов? На карте в салоне не было подписи.       Капитан молча направил шлюпку вдоль берега к пляжу, что я заприметил ещё с корабля. Минут через десять, я с потрясением увидел, что камни, увиденные мной издалека, больше похожи на силуэты статуй - гигантских каменных статуй!       - Эту землю открыли 5 апреля 1722 года голландские мореплаватели, - поведал Немо бесцветным тоном. - В тот день было пасхальное воскресенье.       - Остров Пасхи...       О, я знал о нём пару ужасных и трагических фактов! Но пока не мог связать их с темой недавнего противостояния. Возможно, я попросту знал не всё? По крайней мере, с древними каменными изваяниями всегда связывали много тайн. Я поделился этими соображениями с капитаном.       - Слушайте, господин Аронакс, - произнёс он с необъяснимой горечью в голосе. - Слушайте и судите сами.       Мы вытащили лодку на берег, и Немо начал рассказ.       - Остров Пасхи - самый изолированный остров на планете, до ближайшей крупной суши здесь тысячи миль. Тем не менее, когда-то он был заселён выходцами то ли из Южной Америки, то ли из Полинезии. Последнее вероятнее, так как культ предков и создания их тотемов и статуй больше характерен для полинезийцев. Как бы то ни было, они обжили остров на многие века и занимались здесь рыбной ловлей и земледелием. В окружении изобильной природы туземные общины быстро росли; поселения, найденные при исследовании острова, насчитывали сотни домов. Если сопоставить количество жилищ с таковым у других жителей Океании, можно сказать, что в лучшие времена на острове проживало около 12 тысяч человек. А теперь не осталось никого.       У меня были кое-какие догадки насчёт случившегося, но свою версию я пока оставил при себе. В этой истории могли быть неточности. К тому же, некоторых вещей про статуи я вправду не понимал. Например то, каким образом некоторые из них при такой массе и устойчивости смогли упасть с постамента. Мы прошлись вдоль ряда каменных фигур, рассматривая вырубленные черты лиц: гордые, с плотно сжатыми губами. Но какая-то деталь в их изображениях определённо отсутствовала. Немо, между тем, развязал мешок, извлекая на свет нечто, напоминающее обломки белых кораллов:       - В прошлый визит мы нашли на побережье довольно много таких фрагментов. Некоторые подошли друг другу, и я их соединил. Взгляните.       Получившееся целое имело форму двояковыпуклой линзы с круглым отверстием посередине. Догадка шевельнулась в сознании внезапной искрой - я выбрал изваяние пониже, взобрался на постамент и вложил коралловый слепок в пустую глазницу. Взгляд статуи точно ожил!       - Думаю, если им всем вернуть недостающие глаза, зрелище будет жутким: сейчас они как мёртвые памятники, а стали бы почти живыми. Они изображают местных богов?       - Может, богов. А может, древних вождей островитян, которые смотрят на свой народ и оберегают его с того света. Настоящие произведения искусства. На другой оконечности острова, в горах мои ребята находили каменные ямы, из которых, по всей видимости, их вырезали. Вот этот предмет обнаружил наш старпом в заброшенной каменоломне, - капитан достал и протянул мне примитивное каменное зубило. - Представьте, сколько лет уходило у камнерезов на то, чтобы извлечь и обтесать монолитный кусок породы подобным орудием.       - Поразительно. Но как они доставили сотни статуй на побережье? Неужели тащили волоком через весь остров.       - А как иначе? Больше десяти миль по холмистой местности. Думаю, они использовали канаты и деревянные валики. Всё-таки эти штуки должны весить несколько десятков тонн, без вспомогательных приспособлений тут обойтись не могло. А теперь посмотрите внимательно на тот конец ряда.       Вдвоём мы добрались до указанного места. Первое, что приходило на ум при виде открывшейся картины - здесь прошёл ураган. Несколько фигур валялись опрокинутыми на землю, у некоторых отвалились головы или раскололось основание. Но как ураган смог разбить постамент и не задеть остальные скульптуры? В ответ капитан Немо присел на нос одной из поваленных статуй, указывая куда-то в сторону.       - Шея, Пьер. Взгляните на её шею, и всё поймёте.       Каменная шея запечатлела следы ударов, точно по монументу прицельно били топором или кувалдой. Такие же точно отметины обнаружились и на пострадавшем постаменте. Неприятный вывод напрашивался сам собой - статуям помогли упасть, а часть даже пытались уничтожить, имитируя обезглавливание.       - Акт массового вандализма? Но зачем островитянам портить собственные творения, требовавшие столько вложенных усилий? Или за этим стояли голландские первооткрыватели острова?       - Нет, отнюдь, нет. Согласно записям в корабельных журналах, голландцев поразила величественность этих сооружений и глубоко удивило, что часть из них повержена намеренно. Местное население не смогло толком объяснить, что произошло, ибо это случилось задолго до прихода европейцев. Туземцы рассказывали о прежних тяжёлых временах, голоде, войнах и каннибализме, но причин тех давних событий никто не помнил.       - Это могло быть простое перенаселение, - заметил я, присев на уцелевшую часть постамента. - В какой-то момент, людей стало слишком много, и еды перестало хватать.       - Не думаю, что причина в росте населения, профессор. Вы не замечаете в здешних ландшафтах ничего странного?       - Кроме множества жутковатых каменных идолов? - я обвёл глазами пейзаж вокруг. - Пожалуй, ещё с кормы "Наутилуса" мне бросилось в глаза, что остров покрыт лугами, а не тропическим лесом, как это свойственно другим островам Тихого океана. Я не вижу здесь ни одного дерева.       - Именно, месье. Ни одного. Это не наводит вас на мысли?       - Остров Пасхи удалён ото всех окрестных архипелагов. Может статься, семена деревьев так и не были занесены сюда птицами. Хотя должен признать, это весьма нетипично. Рискну предположить, что эту загадку вы тоже уже разгадали?       - Боюсь, что да. В прошлый визит сюда меня занимал вопрос, чем отличается состав ила в море от пресного водоёма, и я распорядился взять пробы из местного озера. Но то, что я увидел в них, стало ключом к пониманию всего, - капитан сокрушённо покачал головой, и я вновь невольно задумался, отчего те воспоминания были для него столь мрачными. - В верхних слоях ила помимо прочего обнаружилась пыльца различных трав, произрастающих на острове в наши дни, но в глубоких встретилась совершенно другая находка - пыльца пальмы. И её было много, профессор, очень много. А это значит, что когда-то остров Пасхи, как и остальные клочки суши в этих широтах, был сплошь покрыт пальмовым лесом.       - То есть, люди не единственные живые существа, что бесследно исчезли отсюда. Интересно... Но, капитан, связи с нашим спором я до сих пор не наблюдаю.       Немо провёл рукой по лбу, спрыгивая с лежащего изваяния и взмахнув руками.       - Раскройте глаза, Пьер! Мы сидим на причине их исчезновения! Некоторые из этих глыб весят тонн восемьдесят, а среди незаконченных образцов в каменоломнях есть те, что достигают четырёхсот. Как вы полагаете, сколько деревьев потребовалось срубить, чтобы протащить сотни таких громадин через весь остров на примитивных деревянных катках?       Я инстинктивно хотел вскочить, но понял, что ноги меня не слушаются. В сознании иглой кольнуло острое и совершенно шокирующее понимание. Разрозненные факты завертелись, мигом собравшись в цельную картину. Получается, прежние жители острова...       - Они... Вырубили весь лес подчистую? - даже произнести это было дико.       - До последней чахлой пальмы! - бросил Немо, скрестив руки на груди и устало привалившись к боку статуи.       - Но это нелепо! Они не могли не понимать, к чему это приведёт. И никто в здравом уме не стал бы...       - Да ну? Вы своими глазами видите, что леса здесь нет, при том что раньше он точно был. А позавчера вы смело утверждали, что общество в массе своей разумно и адекватно. Вот и ответьте мне, Пьер: сколько людей из 12 тысяч прежнего населения обладало этими качествами? - Немо фыркнул и отвернулся прочь. - Я сам скажу: значительное меньшинство, как и в любом другом месте на Земле.       Мы молчали. Мне не хотелось верить в то, что я услышал и увидел, но доказательства показывали правоту оппонента слишком красноречиво. Да и бог с ним, со спором - я обескураженно пытался понять, как - как, чëрт возьми! - жители не понимали, что своими руками ведут себя в ловушку? Ведь последствия должны были разворачиваться постепенно прямо у них на глазах. Раздражение кипело внутри, и чтобы дать ему выход, я решительно поднялся с намерением взобраться на ближайший скалистый уступ и осмотреться. Оттуда мне открылся вид на ещë одно кладбище статуй, расположенное чуть дальше от берега.       Вскоре капитан присоединился ко мне. Несмотря на явный перевес в аргументах, он не выглядел довольным. Краем глаза я видел, как он ненавязчиво следит за мной, видимо, оценивая необходимость вмешаться.       - Если хотите, попробую логически восстановить дальнейшую цепь событий, - осторожно предложил он, когда безмолвие начало давить.       Я кивнул, сочтя, что выслушать горькую правду следует до конца.       - Скорее всего, трагедия действительно случилась не сразу, - задумчиво произнëс он, вглядываясь куда-то вдаль. - Остров был густо населëн и не мог иметь единую общину. Вероятно, с течением времени каждое племя совершенствовало искусство вырезания статуй и начало соревноваться с соседями. Я исхожу из того, что потребность в признании заложена в каждом человеке, и каждое племя мечтало возвыситься над другими, доказав, что их вожди сильнее, а камнерезы искуснее. Изготовление статуй превратилось в страсть, их размеры и количество росли, требуя вырубать всë больше и больше деревьев. Отступиться означало позор перед соседями, никто не хотел признать себя проигравшим. Стремление доказать своë превосходство над остальными превратилось в манию. Конечно, они видели, как их остров меняется, а природа оскудевает - не могли не видеть. Но остановить безумную гонку было уже невозможно.       Немо поднял с уступа под ногами камешек и с подспудной яростью швырнул его в море.       - Знаете, Пьер, что в этой истории отвратительнее всего? Человек, который срубил самое последнее дерево, прекрасно понимал, что оно последнее. Но всë равно поднял топор! И никто его не остановил. Вспомните этот факт, когда в следующий раз заговорите о разумности общества.       Я не знал, что ответить. Хотелось сказать, что остров населяли отсталые дикари, несопоставимые с представителями развитого мира, но, уже открыв рот, я осёкся. Разве последние так уж сильно отличались от тех туземцев? Да, они не носили одежду из шкур и не ваяли каменных истуканов. Их идолы состояли из золота, стали и пара, и, соревнуясь с соперниками за величие, они точно также вырубали леса, истощали недра и опустошали природную среду без оглядки на последствия. И никакие достижения цивилизации не победили в них стремление разрушать. Капитан Немо был прав.       - У меня есть ещё один свидетель трагедии, профессор, - Немо вновь потянулся к мешку, продолжая рассказ. - Когда деревьев на острове не осталось, тропические дожди должны были быстро вымыть плодородный слой почвы, то есть, лишить жителей урожаев. Птицы, многим из которых негде стало гнездиться, покинули эти края. Без древесины нельзя было сделать каноэ для рыбной ловли или корабли, чтобы покинуть остров. Тысячи людей оказались в западне практически без ресурсов и пищи - западне, которую создали по собственной глупости. Но виновными в тяжёлом положении, конечно же, признали соседей и богов, которые всех обманули. Дальше случилось закономерное.       Немо вложил мне в ладонь вытянутый заострённый камень, в коем я опознал наконечник копья.       - Им оставалось лишь воевать друг с другом за то немногое, что ещё осталось. И мстить прежним идолам, свергая их статуи с постаментов. Человечество существует в пределах планеты точно так же, как эти люди жили в пределах одного острова. Кто знает, месье: может и общество в целом однажды ждёт такой же жалкий конец.       Обратный путь к шлюпке я проделал в смешанных чувствах. С одной стороны, дискуссия была безнадёжно проиграна, с другой - рассказ капитана немало потряс меня сам по себе. А с третьей, я сверял полученную информацию с тем, о чём был наслышан ещё давным-давно, и понимал, что нечто в этой истории не сходится. Минута напряжённых размышлений в данном ключе привела к неожиданному выводу. Я остановился на полдороге и окликнул своего спутника.       - Я вспомнил, капитан. Население острова Пасхи погибло не от междоусобных войн.       - Вот как? - Немо нахмурился, не ожидав столь внезапного аргумента против своей теории. - От чего же, по-вашему?       - Когда голландцы открыли остров в 1722-ом, он был вполне обитаем, вы сами упомянули это. Мореплавателей встретили вполне сытые, процветающие люди - те самые, которых и спрашивали насчёт статуй. Получается, народ всё же смог пережить голод, войну и наладить свой быт. А значит, разум в конце концов победил, и общество смогло измениться!       - И каким же образом? Хотите сказать, все вдруг одумались и стали жить дружно?       - Не знаю. Но если бы это было не так, не было бы того, о чём нам рассказывали ещё на медицинском факультете.       - Что ж, не будете ли так любезны просветить меня?       - Великая смерть пришла из-за океана. После открытия европейцами остров Пасхи должен был разделись судьбу любой колонизированной суши, однако произошло нечто хуже.       - Вы издеваетесь? Что может быть ещё хуже, чем приход западных завоевателей?       - Они принесли с собой вещи куда страшнее оружия - болезни внешнего мира. В частности, сифилис, выкосивший за следующие десятилетия значительную часть населения. Затем пришли работорговцы из Перу и угнали несколько тысяч жителей в рудники Южной Америки. Те единицы, что смогли вернуться домой, заразились на континенте оспой, довершившей дело буквально за пару лет.       Немо долго молчал, прикидывая что-то в уме.       - Я не знал об эпидемиях, - произнёс он наконец с немалым замешательством. - Признаю, что моя версия событий была неполной. Какой бы ущерб ни причинили себе сами островитяне, он меркнет в сравнении с ударом, что нанёс им контакт с Западом. И знаете, я охотно поверю в это! Более того, - добавил он чуть тише, - После ваших слов, я бы правда хотел думать, что жители смогли сделать всё возможное в их условиях, чтобы вернуться к счастливой жизни, и погибли не по своей вине. Если это так, у человечества всё ещё есть небольшой шанс.       Воистину из уст Даккара это звучало как великое признание! И я по достоинству оценил компромисс, с улыбкой похлопав его по плечу.       На удивление, возле лодки нас ожидала пара матросов: очевидно, спортивные состязания уже завершились. Но по-настоящему я изумился, когда, переговорив с командиром, те запрыгнули в шлюпку и погребли в сторону "Наутилуса". Уловив моё возмущение, Немо рассмеялся - впервые за долгое время.       - Помнится, вы хотели искупаться. До "Наутилуса" немногим меньше мили: для заплыва нам вполне хватит. О, кстати, ваш друг Ленд победил со счётом 2:1, так что готовьтесь слушать его дифирамбы себе любимому.       - Я поздравлю его. Но, капитан, мы действительно будем добираться вплавь? Здесь нет акул или кого-то наподобие?       - Если и были, ребята давно всех распугали. И потом, разве не вы советовали мне бросить курить и заняться плаванием?       - А вы бросили курить?       - Нет, зато начал плавать. И уверяю, вы меня не догоните! - капитан хмыкнул, потянул мышцы и ловко нырнул в воду прямо с ближайшего камня, обдав меня целым фонтаном брызг.       Конечно, я его не догнал. Хотя вода приятно охлаждала после жаркого дня, но под конец дистанции я отстал и изрядно запыхался, отчего на палубу меня буквально втаскивала команда. Перед самым уходом я вспомнил, что собирался обсудить с Немо ещё одну важную вещь.       - Капитан, я хотел спросить, с какими проблемами со здоровьем чаще всего сталкивался экипаж "Наутилуса" за время плавания? Мне бы не помешал список или хотя бы рассказ на словах.       Вопрос однозначно поставил его в тупик.       - Зачем вам это, профессор? - уточнил он, отойдя от первого удивления.       - Возможно, мне удастся составить пару врачебных рекомендаций на эти случаи.       Видя его ошеломлённое недоверие, я мягко добавил:       - Сегодня вы показали мне историю выдающихся достижений и не меньшей человеческой глупости - фактически, целую историю человечества в миниатюре. И весь остров Пасхи по праву можно назвать памятником ей. Но я хочу верить, что есть иной исход, и что после моего ухода останется более светлая память - по крайней мере, на борту "Наутилуса".       Немо прикрыл глаза, тихо вздыхая и размышляя о чём-то своём.