"In Nomine..." Часть 2 "Во имя свободы"

      - Господин профессор!       Недовольный голос заставил меня оторваться от чтения и приготовиться к нелёгкому разговору.       - Что случилось, Нед? Вы придумали очередной план побега домой через всю планету? Предупреждаю: если он так же абсурден, как позавчерашний, я предпочту дочитать главу.       - Охота вам издеваться! Плана у меня пока нет, зато появились кое-какие новые возможности; как буду полностью уверен - расскажу. А пока я к вам по другому поводу, - гарпунёр уселся в кресло напротив и заявил: - С местным болезным начальством надо что-то делать.       От неожиданной смены темы я едва не выронил закладку, почти положенную на раскрытую страницу. Что у них приключилось на этот раз? Я вполне мог понять неприязнь моего друга к Немо (глубоко взаимную, надо сказать), но конфликт между ними мог вспыхнуть настолько спонтанно, что порой я опасался последствий, способных обрушиться на несдержанного канадца. Сейчас я надеялся лишь на то, что меня он нашёл раньше, чем объект собственного негодования.       - Что вы имеете в виду, Нед?       - Вы единственный врач на этом презренном судне. Проведите уже местному недокомандиру медосмотр! А лучше психиатрическое освидетельствование. Сдаётся мне, что управление кораблём в таком состоянии...       - Чем вам не нравится его состояние? Сколько раз мне повторить, что он вменяем? Просто эксцентричен.       - Эксцентричен? Он был эксцентричен, когда звал нас на подводную охоту полтора месяца назад. А сейчас он попросту свихнулся! Вас, вижу, ни капли не смущает, что мы шестой день подряд несёмся с предельной скоростью без единой остановки? Ещё и лавируем на полном ходу так, что я ночью чуть с кровати не рухнул.       - Лично я спал превосходно. Конечно, шесть суток бега на юг, мягко говоря, необычное явление. Но всё же вы преувеличиваете: остановки были.       - Если вы про те жалкие сорок минут утром для обновления воздуха, то это не в счёт. Куда этот псих так спешит? Ей-богу, можно подумать, за ним демоны гонятся!       - Может статься, и спешит, - подумал я вслух, пытаясь осмыслить ситуацию. - Не знаю, правда, куда: со вчерашнего дня маршрут не отмечали на главной карте. Могу предположить, что мы обогнём Южную Америку, чтобы выйти в Атлантический океан. Это наиболее логичный вариант в данных обстоятельствах.       Канадец ненадолго задумался. Затем потёр лоб и произнёс:       - Значит, Южная Америка... Ну, дай-то судьба, чтоб вы не ошиблись. Атлантика - что северная, что южная - весьма судоходный регион, а уж ежели "Наутилус" пройдёт вблизи какой-нибудь суши... Одним словом, быстрей бы мы уже снова повернули на восток! - видя, что я настойчиво пытаюсь вернуться к чтению романа, Нед, наконец, поднялся. - А насчёт медосмотра подумайте. Вам, естественно, виднее, но не нравятся мне такие выкрутасы.       Я покачал головой, глядя вслед уходящему товарищу. Признаться честно, хоть я и старался держать лицо перед друзьями, происходящее в последние дни тревожило даже меня. Мало того, что Немо не дал мне внятного ответа в последней просьбе (касающейся, между прочим, благополучия его собственной команды), так он вновь бесследно исчез, насколько такое возможно в замкнутом пространстве субмарины - я не мог разыскать его ни в салоне, ни в библиотеке, ни мельком встретить в коридоре. А шорох шагов в его каюте раздавался уже поздно вечером, когда не было никакой возможности для разговора. В довершение всего, "Наутилус" действительно летел, как подводная торпеда, играючи преодолевая милю за милей и резво огибая немногочисленные в этих краях острова. Поначалу я думал, что вдали от континентов и их шельфов Немо чувствует себя абсолютно неуязвимым, просто наслаждаясь возможностью развить огромную скорость в отсутствие преград. Однако к четвёртому дню спонтанной гонки я начал сомневаться в своём предположении, а к шестому - совершенно потерялся в догадках.

***

      Тем не менее, скучать мне было некогда. Не рискуя открывать иллюминаторы салона на полном ходу, я проводил время за изучением коллекций в витринах и нескольких папок с морскими гербариями, словно специально появившихся на рабочем столе два дня назад. Кроме того, давно уже следовало привести в порядок путевые заметки, плавно перераставшие по объёму в толстый дневник - благо, бумагой и чернилами корабельный склад снабжал меня в избытке. Но самое главное, зайдя накануне в лабораторию, я стал свидетелем производства здешней канцелярии, застав в помещении двух членов экипажа.       Я рассчитывал слиться со стеной и ненавязчиво понаблюдать за их работой со стороны, но матросы неожиданно улыбнулись мне, приглашая подойти ближе. Похоже, за последний месяц их отношение ко мне претерпело изменения. Если ранее они настороженно косились на пассажиров судна, а после обретения мной "медицинской славы" вежливо кивали, то сейчас вне всякого сомнения собирались ближе познакомить меня с внутренним хозяйством "Наутилуса". Возможно, заметив, что капитан относится ко мне весьма благосклонно и часто предлагает разделить исследования и досуг, они сочли меня кем-то вроде нового фаворита и поддержали этот статус. Да, пожалуй, нас с Немо заставали в компании друг друга чересчур часто для случайных совпадений. С другой стороны, мне нравилось чувствовать себя кем-то большим, нежели тенью собственной каюты; да и команда, глядевшая на меня теперь в разы теплее, не могла не радовать. А уж возможность узнать хоть что-нибудь о внутренних технологиях "Наутилуса" упускать не стоило.       Один из матросов указал на большой мешок, полный сухих зелёных водорослей, судя по виду, относящихся к нитчатым. Оба мужчины брали побуревшие слоевища и резали их ножницами на клочки меньше сантиметра в большой стальной таз. Не совсем понимая ход их действий, я вынул из ящика третьи ножницы и присоединился к работе. Минут через пятнадцать мешок опустел, а получившееся крошево смочили водой и толкли ещё четверть часа, после чего смесь стала рыхлой и напоминающей папье-маше. И вот тут стало очевидно, для чего подобные работы проводились именно в лаборатории - мои напарники водрузили таз на электроплитку и раскрыли один из нижних шкафчиков, вытаскивая на свет две большие ёмкости: с 10%-ным раствором хлорной извести и 2%-ным серной кислоты. Первую тотчас вылили в таз вместо воды и поставили нагреваться.       Я начинал понимать. Вместо того, чтобы изготавливать зеленоватую бумагу в природный цвет водорослей, экипаж "Наутилуса" пользовался химическим отбеливанием для производства чисто белых листов, которые и использовались на борту повсеместно. Гипотеза вскоре подтвердилась. Как только варево закипело, распространяя вокруг специфический запах (благо, вытяжка в лаборатории работала отлично), матрос выключил плитку и, помешивая, добавил в полученную смесь серную кислоту. Далее мы втроём промывали вязкую массу под водой, и я, знаками предложив напарникам дополнить перечень отбеливателей нашатырным спиртом, опрокинул туда небольшой пузырёк этого вещества, а после... После мы вместе переместились на камбуз, где сформовали листы бумаги, ровно выкладывая массу на тонкие сита и помещая под пресс в специальные формы. Мощный ток воздуха корабельной сушилки должен был довершить начатое за несколько часов.       Ещë через день мне довелось увидеть производство чернил, оказавшееся на порядок проще, чем казалось ранее. Для этой цели "Наутилус" слегка замедлил бег вблизи мигрирующей стайки каракатиц и выпустил сеть. Из каждой каракатицы вручную извлекался специфический орган всех головоногих - мешочек с чернилами, которые проходили очистку и концентрирование, а далее разливались по большим бутылям для хранения, откуда прежде мне случалось наполнять чернильницу. Что до самих каракатиц, они, как и другие съедобные моллюски, пополнили меню корабля, составив превосходную закуску к ужину.       Всë, чему я стал свидетелем, плавно переносилось в дневник, и я надеялся сохранить его, когда придëт время покинуть "Наутилус", хоть пока и не представлял, как. Чудеса, увиденные не только за стëклами, но и внутри субмарины, заслуживали быть рассказанными миру. Иногда голову даже посещала дерзкая мысль превратить этот ежедневник в роман, несмотря на то, что уважаемому учëному, автору знаменитых "Тайн морских глубин" не пристало заниматься пустой беллетристикой. Тем не менее, по прошествии столького времени, я убедился, что многие убеждения, некогда возведëнные наукой в догму, на деле оказались иллюзией, так что пересмотреть содержание обоих томов in quarto определëнно стоило. Быть может, я даже выпущу совершенно новую книгу...       Пока что вместо книги получались, скорее, дневниковые записи: последовательные, но больше напоминающие путевые заметки, чем единое повествование. Интересно, поверят ли мне, если я дополню текст иллюстрациями увиденного, или всë-таки сочтут пустым болтуном? Думать об этом пока было рано, тем более, что в настоящий момент меня куда больше занимал другой вопрос: куда девался Даккар? Я не видел его почти неделю и, что любопытно, не получил ни одной записки за это время. Не хотелось принимать на веру домыслы канадца, однако дни текли, ответов не предвиделось, и это заставляло нервничать. Осознав, что желание читать испарилось, я убрал книгу обратно в шкаф и покинул библиотеку.       По правде говоря, час стоял поздний, и освещение в коридорах уже сменили на приглушëнные ночники. И тем страннее оказалась полоса яркого света, пробивавшаяся из-за приоткрытой двери лаборатории. Неужто я запамятовал погасить лампы после недавних опытов? Намереваясь исправить допущение, я проскользнул внутрь лаборатории, нежданно застав там капитана Немо. Тот, очевидно, растерялся на несколько секунд, затем быстро загородил рабочее место позади себя и задвинул ящик стола.       - А, господин Аронакс, - поприветствовал он своим обычным тоном, точно столкнулся со мной мимоходом на палубе. - Не ожидал встретить вас здесь в такой час.       - Пожалуй, это взаимно, сударь, - я осторожно бросил взгляд на стол за его спиной, но не рассмотрел ничего подозрительного. - Не стану допытываться, что вы делаете, но скажу, что беспокоился за вас в последние дни.       - Вот как? - Немо чуть улыбнулся, откидываясь назад на руки. - И отчего же?       - "Наутилус" долгое время идëт очень быстро, и я подумал, что произошëл какой-нибудь курьëз.       - Что ж, здесь вы почти что правы. Я действительно упустил из памяти кое-что важное, но проблема уже решена. Не стоит беспокойства.       Хорошо, если так. Тут я вспомнил, как Немо отреагировал на мой приход, но решил попытать удачу ещë раз.       - Капитан, вам случайно не нужна помощь с вашим... - я обвëл рукой лабораторию, пытаясь выразиться точнее, - ...проектом?       Неожиданно он рассмеялся, немало меня смутив.       - О, нет, месье! Это особый проект, и мне нужно закончить его самостоятельно. Но я почти закончил и обещаю завтра ознакомить вас с результатами. Скажем, в обед. Вы сумеете сдержать любопытство до тех пор?       - Постараюсь, - ответил я, не зная, что и думать.       - Тогда увидимся завтра. Думаю, я смогу пролить свет, по крайней мере, на часть ваших вопросов. А сейчас не могли бы вы...?       Я понял и, пожелав капитану доброй ночи, удалился.

***

      Поутру первое, с чем мне пришлось столкнуться, это Консель, тайком прокравшийся в мою комнату и застигнутый врасплох. Заметив, что я не сплю, мой помощник стушевался и, поздоровавшись, проговорил:       - Я не хотел будить господина профессора, но собирался первым вручить ему подарок. С юбилеем!       - Благодарю, дружище! - с чувством отозвался я, разворачивая простую белую упаковку с узором из туши.       Внутри оказался широкий альбом в кожаном переплёте, явно прошитый вручную с большой аккуратностью. Страницы внутри оказались расчерчены в соответствии с тем, как я обычно вёл свои исследования: на каждом листе отводилось место под изображение животного или растения, сбоку красовались разлинованные строки под характеристику, внизу помещалась небольшая таблица для записи размеров экземпляра и ареала обитания. Я перевёл взгляд на Конселя, мигом растеряв все слова. Тот, по-видимому, истолковал моё молчание в ином ключе.       - Я хотел бы подарить господину профессору нечто более стоящее, но здесь, в открытом океане, пришлось довольствоваться тем, что можно смастерить из подручных средств.       - Подарок потрясающий! Даже не переживай - это именно то, что нужно. Мы плывём уже много недель, материал прибывает, и я начинаю путаться в своих бумагах. Альбом - отличная идея. Кстати, сегодня не только мой юбилей, но и десятилетняя годовщина нашего знакомства. Ты помнишь?       - Такое трудно забыть, - усмехнулся тот, прикрывая глаза от воспоминаний. - Накануне того дня я потерял работу и хотел попробовать устроиться подручным в Музей естествознания. Пришёл, а господина профессора... хотя тогда ещё и не профессора вовсе, как раз назначили, если память не изменяет, главой отдела океанографии, так что он с коллегами отмечал не только именины, но и повышение.       - Да-да, а ты ошибся дверью.       - Несказанно удачно ошибся! Кто же знал, что к концу вечера я стану ассистентом в том же отделе, а ещё через месяц личным помощником начальства. Сказал бы мне кто-нибудь раньше, в жизни бы не поверил.       - Просто за месяц я узнал, сколько работы прилагается к новой должности, и понял, что один не справлюсь. А уж потенциал хорошего работника в тебе не разглядел бы только слепец. Так что я выбрал лучшего из лучших.       Мы рассмеялись, вспоминая прежние времена.       - Кажется, с возрастом, я становлюсь сентиментален, - произнёс я, отгоняя ностальгию и заправляя постель. - Не знаешь, поменялся ли курс на более восточный?       - Нет. Насколько мне известно, на карту всё ещё не вносили поправок. Рискну предположить, что "Наутилус" пока не достиг оконечности Южной Америки и продолжает двигаться на юг.       - На юг. В неизведанное... Что же, думаю, после завтрака часть этого неизведанного попадёт в научные заметки нового альбома. Окажете мне содействие, коллега?       - С превеликим удовольствием.       Мы церемонно пожали друг другу руки.       Предположение оказалось верным. К обеду я сполна оценил преимущества нового альбома, в особенности то, что не приходилось постоянно браться за карандаш, готовя листы к записям - вся подготовительная работа была прописана разборчивым почерком моего друга. Иногда я лишний раз опасался вывести кривую линию, считая, что это испортит опрятный вид подарка. И всё-таки, одно обстоятельство едва не сподвигло меня посадить кляксу на чистой странице. Обстоятельство это влетело в салон так внезапно, что я чудом удержал чернила на кончике пера.       - Господин Аронакс! - заявило это лохматое недоразумение прямо с порога, - Разрешите поздравить вас с праздником! Подумать только: 45 лет, а вы всё ещё как огурчик.       - Э... Спасибо, что ли. Приму как комплимент.       - А то. Вон как из экспедиции в экспедицию через пол мира катаетесь. Всем бы такую прыть в наши годы!       - Нед, вам, если не ошибаюсь, стукнуло 48, и вряд ли вы странствуете меньше меня.       - Так я в целом говорю. Беспокоюсь за здоровье общества, коль уж на то пошло. Ну и за ваше, естественно! Впрочем, вы же врач, а врачам болеть в принципе не положено.       - Кто сказал вам такую чушь?       - Да так, ребята из команды, - Ленд вдруг убавил тон и заговорщически сообщил: - Я ведь тут признакомился кое с кем после недавних заплывов, разузнал того да этого по мелочи. Оказывается, крепления шлюпки перед всплытием отсоединяются от корпуса специальным ключом. А ключ, как и остальные инструменты, хранится в одной из кладовых. Понимаете, что это нам даёт?       - Вариант побега. А как насчёт того, что склады обычно запирают и уж точно не откроют по вашему желанию?       - Нам больше не нужен склад, - Нед вынул из потайного кармана ключ специфической формы. - Сегодня я застал его открытым на время проверок машинного отделения и нашёл несколько дубликатов этого ключа на случай утери. Не думаю, что исчезновение одного обнаружат сразу. Риск минимален. Что скажете? Конечно, жаль, что в такой день я не могу подарить вам большего, чем надежду вновь увидеть своих близких, но надеюсь, через несколько дней она воплотится в жизнь.       Я взглянул на его взбудораженно довольное лицо и сам почувствовал воодушевление. Действительно, обитаемая суша совсем скоро должна была показаться во всей красе. И как только мы подойдём поближе к Южной Америке, настанет час распрощаться с "Наутилусом". Да, так будет правильно. Даже если мне придётся уйти по-английски и никогда более не увидеть Даккара. Он навсегда сочтёт меня предателем, обманувшим его, но с другой стороны: разве не он сам сделал всё, чтобы волей-неволей принудить меня к такому решению?       - Спасибо, Нед, - тихо ответил я, сжимая ладонью его плечо. - Шанс вернуться домой будет лучше любых подарков, и я искренне ценю то, что вы делаете для нас всех.       - Да чего там... - кажется наш канадский товарищ слегка смутился. - Разговорить коллектив, наверное, было самым трудным. А уж ключ стянуть - чистая удача.       Приятную атмосферу разорвала трель электрического звонка. Обед.       - Заглянете к нам после еды, профессор?       - Может позже: есть одно нерешённое дело.       Минут через десять я отворил дверь в столовую "Наутилуса", ожидаемо застав там капитана Немо.       - Проходите, месье Аронакс. Нам есть, что обсудить, - несмотря на официальность тона, я прекрасно видел, что он в хорошем настроении, хоть и выглядит очевидно уставшим.       - Не говорите мне, что не спали всю ночь из-за вчерашнего проекта.       - Ладно, не скажу.       - Господин Даккар!       - Тише, тише! - он машинально оглянулся на дверь, убеждаясь, что та плотно закрыта. - Помнится, я запретил вам называть меня так! В любом случае, треть ночи мне всё же удалось поспать, если вас так волнует. Впрочем, результат того стоил.       Немо снял с полки позади стола небольшую коробку и протянул мне. Я с недоумением повертел её в руках, затем приподнял крышку. Внутри теснились несколько небольших стеклянных баночек разного цвета.       - Это же...       - Мой проект, - кивнул капитан, спрятав ладони в карманы куртки. - Масляные краски, - и тихо прибавил: - С днём рождения вас, Пьер.       Я поднял на него глаза в полном восхищении. Я должен был поблагодарить его, но даже не знал, с чего начать.       - Откуда... Как вы узнали? - наконец выдал я после минуты смущения.       - На "Наутилусе" нет секретов от его командира, - произнёс тот, лукаво прищурившись. - И ваш разговор с помощником неделю назад я тоже слышал. Согласен: вашим заметкам действительно не хватало цветных иллюстраций, но, к счастью, проблема оказалась решаема. И я счёл, что такой подарок придётся вам по душе, тем более, что всё необходимое для изготовления нашлось, пусть и не сразу. В качестве основы я взял рыбий жир вместо жидкого масла, с которым смешивал сухие красители, полученные в лаборатории, - он указал на баночки, пояснив: - Тёмный и светлый зелёный это хлорофиллы в разных концентрациях, красный - порфира, фиолетовый - мурекс, жёлтый - анемоны, плюс, метиленовый синий и хромовый оранжевый, полученные с нуля. А также густые чернила и цинковые белила. Думаю, девяти цветов для начала вам хватит.       - У меня просто нет слов... Спасибо.       Даккар улыбнулся, явно расслабляя плечи       - Кисти из китового уса лежат на дне коробки. Я не уверен, будет ли краска сильно выцветать, но промежуточный результат меня вполне устроил. А теперь давайте перейдём к обеду. Зря что ли наш кок вскрыл запас красной икры? Да и запечёный лосось на столе сегодня исключительно в вашу честь!       Наверное, я и впрямь был слишком голоден, ибо глядя на блюдо решил, что съем его в одиночку. Впрочем, на деле рыбина (при всём своём очаровании) была так велика, что осилить её удалось лишь совместно. И только когда от лосося остались голова, хвост и хребет, я вспомнил о не менее важном вопросе:       - Мы уже много дней не меняем курса, капитан. Куда же стремится "Наутилус" с такой скоростью?...