"In Nomine..." Часть 2 "Во имя свободы"

      Стоило ожидать, что мои товарищи воспримут последние объяснения капитана не слишком радужно. Если я, взвесив услышанное ещë раз, пришëл к выводу, что покамест ничего смертельно опасного нам не грозит (и не факт, что будет грозить в дальнейшем), а Консель, недолго поколебавшись, поддержал такой вывод, то канадец, не стесняясь в выражениях, высказал всë, что думает о непомерном самомнении Немо и моей "глупой уступчивости этому невыносимому задаваке".       - А знаете, что это было? - Ленд плюхнулся на койку, выдохшись после скандала. - Это был, возможно, наш последний шанс избежать неприятностей. Ваш, в том числе, профессор! Вы, между прочим, единственный, к кому этот гордый болван прислушивается. Не знаю уж, как вы там к нему в доверие втëрлись, но могли бы проявить и побольше здравомыслия, раз уж на кону жизни всех обитателей этой жестянки!       - Вы тоже могли бы донести свои опасения сами, Нед.       - О, я-то бы с удовольствием прочистил мозги этому Немо сам - если бы он хоть раз мог воспринять мои слова серьëзно. Потому и надеялся на вас.       Я прикрыл глаза, не представляя, что должен ответить. Даккар и Нед Ленд руководствовались совершенно разными идеями и аргументами; они не слышали и не желали понимать позицию другого. Даккар не считал предстоящий полярный поход чем-то запредельно рискованным, предполагая, что научный интерес с лихвой компенсирует некоторые неудобства. Нед был далëк от науки и, очевидно, не разделял всеобщей веры в несокрушимость "Наутилуса". И всë-таки, ещë через четверть часа напряжëнного спора мне удалось убедить его не лезть на рожон и, по крайней мере, дать капитану возможность испытать своë судно.       - Поймите, дружище, - говорил я, - Будь вы хоть трижды правы, он не отступит, пока не увидит всë своими глазами. Ежели ситуация станет опасной, я попробую убедить его, уже имея конкретные доказательства. Но сейчас, в их отсутствие, Немо попросту принял собственный вызов и не отступит из принципа. Позвольте ему самому убедиться в своей правоте или неправоте, иначе никак. Надо смириться с этим.       Смириться. А что ещë оставалось в нашем положении?

***

      На следующий день я обнаружил на прикроватном столике записку от капитана Немо:       "Вы спрашивали о самых частых недугах на борту "Наутилуса", и, посоветовавшись с остальными, я составил примерный список".       Далее шëл перечень из полутора десятков пунктов, большинство из которых относились к ранениям и травмам различной степени тяжести. Складывалось впечатление, что основным родом занятий экипажа, помимо непосредственных судовых обязанностей, является военное дело, ибо некоторые из означенных наименований невозможно было получить случайно в быту. Я вновь возвращался к вопросу о том, чем занимаются командир "Наутилуса" и его подчинëнные в тайне от нас, что за таинственные цели преследуют и почему приняли решение разорвать все связи с цивилизованным миром. Интуитивно я чувствовал, что Даккар ещë не готов рассказать мне о том, как превратился в капитана Немо, а любая ложная догадка могла обойтись слишком дорого.       Перечень болезней завершала приписка:       "P. S. Не знаю, что вы задумали, господин Аронакс, но желаю удачи в ваших устремлениях.

Капитан Немо"

      Да, вместо бесплодных домыслов следовало начать воплощать свою задумку с медицинскими советами. После завтрака я захватил со склада стопку бумажных листов, расположился в салоне вместе с нужными справочниками и погрузился в работу.

***

      Несмотря на беспрепятственное продвижение "Наутилуса" на юг, за бортом становилось ощутимо холоднее. Я больше не рисковал выходить на утреннюю прогулку без меховой куртки и тëплых сапог, а выйдя, обычно наблюдал, как влажная после погружения палуба плавно покрывается ледком. 26 октября нам повстречался первый айсберг, и зрелище огромной, сверкающей на солнце ледяной горы меня поразило.       Изменения произошли и в толще вод: многочисленные косяки умеренных широт исчезли, заменяясь на редкие стаи антарктических рыб, преимущественно из рода Notothenia и родственного им семейства белокровных рыб. На вопрос Конселя о столь странном названии я подтвердил, что эти рыбы и впрямь крайне занятные создания природы.       - Обыкновенно, друг мой, - рассказывал я, как на лекции, - Красный цвет крови придаëт гемоглобин - белок, способный связывать кислород, который у нас поступает через лëгкие, а у рыб через жабры. Однако при переохлаждении кровь из-за присутствия гемоглобина становится вязкой, что затрудняет кровообращение, а в подобном климате и вовсе привело бы к гибели. Но белокровки, - я указал на неказистую крупную рыбину за стеклом иллюминатора, - Приспособились и к таким суровым условиям, почти полностью избавившись от красных кровяных клеток и гемоглобина. Эта рыба может вырасти до 70 см, и чтобы разносить по телу достаточно кислорода при такой сильной анемии, она увеличила скорость кровообращения в 3 раза, по сравнению с другими рыбами. А кроме того, научилась дышать не только жабрами, но и всей поверхностью кожи, как амфибии. Таким образом, белокровки - единственные из всех позвоночных животных, чья кровь бесцветна и прозрачна, как вода, и не густеет при температуре до -2°С.       - Природа удивительна... - с восхищением произнëс Консель, заканчивая набросок белокровки в альбоме.       - Жизнь - поразительное явление, дорогой мой: как бы беспощадны ни были условия среды, обязательно находятся существа - примитивные или не очень - которые могут в них обитать.       - А люди, судя по всему, самые настырные среди прочих. Они заселяют все природные зоны, любые ландшафты и климатические пояса. А те, что пока не могут обжить, всë равно тревожат своим присутствием.       - Ты про капитана Немо и его команду? Пожалуй, да. Не думаю, что кто-нибудь мог бы запретить им плавать по океанам или изучать Антарктику. Скажи честно, тебя беспокоит наш нынешний поход?       - Отчасти, - отозвался тот. - Слушая рассуждения Неда, нетрудно начать сомневаться. Но мне интересен нынешний курс, и я вижу, что он интересен господину профессору - поэтому мне хочется верить, что эта экспедиция обойдется без происшествий.       - Полагаешь, "Наутилус" всë же неуязвим?       Консель покачал головой.       - Ничто не может быть неуязвимым полностью. Я лишь скажу, что мне нравится так считать.

***

      До конца месяца, однако ж, курьёзных ситуаций действительно не произошло. Субмарина продолжала свой путь без единого затруднения, и волнение, поднятое в душе тревогами Неда Ленда понемногу улеглось. Первое ноября ознаменовалось новым этапом плавания. Выйдя с утра на палубу, я увидел множество льдин и ледяных гор, пока ещё не сливающихся в единый панцирь. Очевидно, мы достигли границы плавучих льдов, как и планировал капитан Немо. Сам капитан, к слову, обнаружился в носовой части палубы, и я счёл возможным поздороваться и завязать разговор.       - Как ваше самочувствие? - непринуждённо поинтересовался я, отмечая выглядывающий из-под его куртки воротник дополнительной кофты. - Вы не простудитесь на таком ветру?       Тот неопределённо пожал плечами, словно собирался съязвить, но в последний момент передумал.       - Не больше, чем вы, профессор. Как видите, пару дней назад я распорядился достать со склада утеплённую экипировку, так что беспокоиться незачем. Я уже пускался в приполярное плавание однажды. Так далеко, конечно, не заходил, но с плавучими льдами дело имел: особой опасности они не представляют.       - А ледяные торосы?       Даккар взглянул на меня с выражением, в коем я тут же угадал, что меня ждёт в ближайшие десять минут, и предпочёл устроиться поудобнее.       - Чтобы ответить на ваш вопрос, нужно понимать, что такое торосы. Когда поверхность воды только начинает замерзать, она покрывается густым слоем мелких ледяных кристаллов - это ещё не полноценная льдина, а полувязкий слой, называемый ледяным салом, так как его блеск и облик напоминают растопленный животный жир. Далее это "сало" спрессовывается в белые пористые кубики льда по нескольку сантиметров в поперечнике. Они похожи на плавающий в воде кусковой сахар, поэтому его назвали "шуга". Соединяясь меж собой, фрагменты шуги сливаются в нилас - единый тонкий слой льда - сначала тёмный, через который ещё просвечивает вода, затем светлый. Как только его толщина превысит 15 сантиметров, он приобретёт сероватый оттенок и будет считаться молодым льдом.       - Подозреваю, что торосы не относятся к молодым льдам.       Немо кивнул.       - Не относятся. Молодые однолетние льды за свою первую зиму могут набрать толщину от 30 до 200 сантиметров, в зависимости от широты, и далее лишь увеличивают это значение, - капитан обвёл рукой простирающийся до горизонта пейзаж. - То, что вы видите вокруг, можно отнести к многолетним блинчатым льдам: они образуются при небольших волнениях океана. Обратите внимание на форму льдин - она округлая, поскольку течение обтачивает их со всех сторон. - Немо украдкой растёр пальцы в меховых перчатках. - Когда мы достаточно приблизимся к Антарктиде, то увидим припай - толстый ледяной покров, прикреплённый к берегу или отмели на метры или даже километры. А вот когда ровный припай сжимается от времени и мороза, - Даккар выдержал драматическую паузу, - Образуются торосы. Вы когда-нибудь видели торосы, господин Аронакс?       - Нет.       - Я тоже. Но, по описаниям очевидцев, это хаотичные нагромождения обломков льда по 10-20 метров в высоту, через которые до сей поры не в силах было пройти ни одно судно. Торосы это и есть истинные сплошные льды; они опасны для любого корабля.       - Включая "Наутилус"?       - Включая "Наутилус".       Я удивлённо посмотрел на своего друга. Кажется, за прошедшую неделю его горячность всё-таки уступила место здравому смыслу. Как минимум, он перестал считать себя всесильным, а, стало быть, возвращался к рациональным взглядам. Даккар ответил на моё изумление лёгкой улыбкой, но тут же вновь посерьёзнел, предложив покинуть палубу.       - Должно быть, вы сочли меня непоследовательным, когда я так значительно изменил своё мнение, - начал Немо, едва мы переступили порог салона. - Уверяю, господин Аронакс, это не было спонтанным решением. За последние дни я изучил много информации об Антарктике, начиная от аспектов ледообразования, о коих уже рассказал вам, до описанных случаев затирания кораблей во льдах. И хотя ваш друг Ленд в это не верит, я действительно намерен действовать осторожно. Пока воды ещё свободны от торосов, мы будем огибать отдельные препятствия; позже придётся использовать таран и массу "Наутилуса", чтобы пробивать себе путь. Но повторюсь: опрометчиво бросаться в бой с природой я не планирую, и если толщина льдов достигнет критических значений, мы зафиксируем координаты и вернёмся на север.       К вечеру на карте появилась отметка, свидетельствующая о пересечении 75-го градуса южной широты, а это означало, что "Наутилус" уже вошёл в залив, вдававшийся глубоко внутрь континента (вообще-то, согласно карте, таких заливов было два, и оба больше походили на моря, но я уже привык называть их заливами). Непривычно и странно было думать, что в каком-нибудь десятке градусов от нас и с востока, и с запада смыкалась суша. А подводная лодка выполняла манёвр за манёвром, искусно лавируя между всё возрастающим числом айсбергов.       Четвёртого числа пришлось впервые прибегнуть к помощи тарана, благо льды в этой области были податливы и раскалывались от хорошего удара с разгона. Тем не менее, Нед не упустил случая уколоть пессимистичной фразой об ухудшении обстановки.       - Видите, профессор? До суши, если верить той бумажке в салоне, уже рукой подать, ещё денёк-другой, и их хвалёный таран сомнётся в гнутую железку. И конец. А ваш драгоценный капитан и в ус не дует! Потрясающая осторожность...       - Нед, я уверен, капитан хорошо понимает возможности своего судна. Он развернёт курс, когда достигнет своей цели.       - Цель у него одна: поэффектней самоубиться! - огрызнулся канадец, ударив ладонью по спинке кресла.       - Да что вы говорите, мистер Ленд?       От неожиданности мы оба вскочили, уставившись на появившегося в дверях библиотеки командира судна. Немо степенно прошёл вдоль книжных стеллажей, убирая на полку технического раздела какой-то справочник. После чего обернулся к нам.       - Итак, - с иронией уточнил он, - Вы считаете, что я затеял полярный поход из желания покончить с собой?       - Забавно слышать это от человека, уже назвавшего себя мертвецом, - фыркнул Нед, парируя выпад оппонента.       - Но вы всё равно так считаете.       - Я считаю, что вы самоуверенный эгоист, который настолько заигрался в собственные альтернативные взгляды на всё и вся, что вообразил себя выше законов мироздания! - раздражённо выплюнул гарпунёр. - Разве не за этим вас понесло к полюсу? В очередной раз доказать, что вы сильнее и людей, и природы, даже если цена окажется запредельна?       - Пока что она вполне соразмерна, - заметил тот. - Настолько, что я бы вовсе не назвал это ценой: скорее, ожидаемыми обстоятельствами. Никто не пострадал, тем более, не погиб, и суть ваших претензий мне не понятна. Да, я хочу достичь глубин шестого материка, насколько позволит море - и я это сделаю. Не только выполню географическую задачу, но и изучу эти широты, как новый, неизведанный мир! Ваши разрешение и оценка мне без надобности.       - Да чихать бы я хотел, как вы развлекаетесь, если б от этого не зависела моя жизнь!       Мне казалось что Даккар, уязвлённый подобным разговором, сейчас выльет на нашего дерзкого друга котёл холодного яда и пригрозит запереть его в резервном отсеке на пару дней. Я не знал, когда стоит вмешаться в этот недружелюбный диалог и стоит ли вообще, но волнение неприятно крутило внутренности. А капитан продолжал сидеть, спокойно всматриваясь в возмущённую фигуру напротив, и неопределённо молчал. Наконец, он произнёс, чуть приподняв голову:       - Превосходно. Однако я полагал, что у вас найдëтся что-то полезнее оскорблений, раз вы считаете себя умнее и так хотите спасти свою шкуру.       - Моя шкура, чтоб вы знали, - всë-таки взвился гарпунëр, - Явно видала в жизни больше торосов, чем ваша! И представьте, они даже не были нарисованными в книжке. Поэтому специально для вас я поясню: через неделю, самое большее, лëд станет цельной и твëрдой скалой. Называйте себя хоть императором океана, но ваш хвалëный корабль скорее сплющит таран, чем проложит себе путь! Не говоря уже о том, что нас затрëт во льдах.       - И вы предлагаете...? - прищурился капитан уже совсем пристально.       - Вернуться в нормальные воды, где нет льдин и айсбергов. Раз уж вы не имеете должного опыта в обращении с ними, не стоит и шеей рисковать.       Немо задумчиво приподнял бровь и надолго умолк. А через некоторое время встал и покинул помещение. Ещë раз глянув на фыркнувшего Неда, я вышел вслед за ним, и нагнал его посреди коридора. Вопреки ожиданиям, настроение его было отличным - да что там! - он буквально лучился довольством... Не в силах угадать причин столь внезапной радости, да ещë и после уймы грубых слов, я удивлëнно поинтересовался этим напрямую. Капитан усмехнулся и хитро прикрыл глаза.       - Что ж, месье Аронакс, иногда даже ваш вечно недовольный спутник может принести какую-нибудь пользу для общего дела. Теперь нам точно известно, каким образом избежать тяжëлой навигации. Мы действительно вернёмся в нормальные глубинные воды, не скованные морозом, и проделаем оставшийся путь подо льдами. И пусть мистер Ленд не говорит, что ему не давали слова!       Тон командира "Наутилуса" пропитался торжеством...