"In Nomine..." Часть 2 "Во имя свободы"

      Не помню, сколько времени мы провели в компании пингвинов (вполне дружелюбно отнёсшихся к нашему интересу), однако вернуться на борт удалось в аккурат к ужину. Может, нам с Недом удалось бы задержаться и дольше, но Консель, заметивший, что губы мои от холода уже почти сливовые, решительно развернул нас в обратный путь, не принимая никаких оправданий и пеняя, что вот госпожа Аронакс уж точно бы не позволила господину профессору бродить по льдинам до потери здоровья, пусть даже в мире, полном неизведанных чудес. И он был прав. Пожалуй, в данный момент единственной вещью, коей я искренне опасался - что госпожа Аронакс по возвращении сделает всё, чтобы её дражайший супруг до конца своих дней не покинул пределов Парижа.       И всё же существовало одно обстоятельство, заставлявшее меня сожалеть, что мы прибыли в Антарктику к началу лета. Завтрашний день должен был отметиться не только кульминацией нашего дерзкого путешествия, но и ещё одной важной датой. И, чёрт возьми, я даже расстроился, что она застала нас здесь, а не где-то в тропиках. Но события сложились, как сложились, стрелки часов неумолимо двигались, пока я продолжал давнишнюю работу в стенах своей каюты, свыкнувшись с мыслью, что это дело единственное, способное выручить меня в нынешних условиях. Когда обе стрелки почти встретились вверху циферблата, я в последний раз проверил прочность самодельного переплёта (спасибо Конселю, научившему меня подобным бытовым хитростям) и без сил рухнул в кровать.

***

      Утро ворвалось в мою жизнь вместе со странным стуком, выдернувшим сознание из небытия. Распахнув глаза, я встретился ими со стюардом, окинувшим меня удивлённым взглядом и продолжившим неторопливо раскладывать на столе приборы к завтраку. Пару секунд осмысляя, что происходит, я потянулся к часам на тумбочке и едва не схватился за голову - четверть одиннадцатого! Бог мой, ещё немного и я бы пропустил не только завтрак, но и время встречи с Даккаром. Я вновь глянул на стюарда, чувствуя, как неловкость затапливает меня до краёв. Ну, конечно, он был удивлён: не каждый день приходится подавать человеку завтрак за пару часов до общего обеда.       Я и раньше замечал, что команда, в силу определённых причин, проявляла ко мне больше внимания и интереса, чем к другим пассажирам. Но в последнюю неделю подумывал, что образ командирского фаворита несколько утомляет. Не то чтобы мне хотелось вернуться во времена, когда нас троих ставили вровень с декорациями салона, но чувствовать себя незаслуженным приложением к капитанской персоне оказалось немногим приятнее. Члены экипажа исправно выполняли свою работу и добросовестно исполняли приказы своего начальства - и если Немо решал беспрепятственно пустить меня в рубку или индивидуально организовать пропущенный завтрак ровно к моменту пробуждения, они выполняли распоряжение. Но что думали об этом про себя? Право, больше всего мне не хотелось становиться в их глазах бесполезным сибаритом.       Подгоняемый этой мыслью, я поспешил вскочить и начать приводить себя в порядок, кивнув напоследок уходящему матросу, а после разделаться с припозднившимся приëмом пищи. Таким образом, к одиннадцати утра я уже стоял на палубе полностью экипированный и готовый к новым свершениям. Несмотря на то, что до встречи с капитаном оставалось почти полчаса, мне невыносимо было оставаться внутри судна, зная, что на поверхности можно увидеть потрясающие вещи. И предчувствие не обмануло.       Едва я окинул взглядом гладь океана, свободную ото льда, как нечто будто нарушило еë изнутри. Тëмная широкая спина пронеслась в паре метров от борта, заставив отпрянуть. Приблизившись вновь, я углядел плавник, показавшийся над водой, и догадался, что это косатка. О, этим хищникам наш гарпунëр посвятил немало жутких историй из своего опыта! Однажды он говорил, что дрался с двумя такими тварями за добытого им кита - и благо, что его верный гарпун был на вельботе не единственным...       - Осторожнее, профессор. Сегодня наши морские соседи не столь вежливы. Доброе утро. Хотя... - сзади донëсся лëгкий смешок, - Уместнее будет сказать: "Доброго дня".       От неожиданности я машинально отпрянул назад, почти столкнувшись с командиром "Наутилуса", и, едва взяв себя в руки, нашëлся с ответом:       - Не заметил вашего появления, господин Даккар. И я не знал, что в столь высоких широтах водятся косатки.       Капитан выразительно посмотрел на меня, утратив иронию.       - Сколько раз мне повторять, чтобы вы не называли меня старым именем? Я не имею ничего общего с тем человеком, что вы знали!       - Естественно. У вас с ним всего-то общий характер, общие образование и опыт, общее прошлое - ну и упрямый друг из этого прошлого, который не хочет, чтобы всë вышеперечисленное вы обесценили из-за каких-то нелепых заморочек.       - Они не нелепы! - мгновенно вскинулся тот. - Даккар был неудачником; ничто и никогда этого не изменит!       - Даккар был самым умным и поразительным человеком, которого я знал, - тихо произнëс я в ответ. - И у него по сей день много качеств, которые меня восхищают.       Немо замолк на полуслове и потрясëнно уставился на меня. На дне его глаз плескалось смятение. Неужели он всерьëз думал, что странные игры в инкогнито сотрут из нашей памяти то, что навсегда стало еë частью? Я осторожно приблизился, накрывая ладонью рукав командирской куртки.       - Друг мой, я не знаю, что произошло с вами после, но время, проведëнное нами вместе в те годы, фактически изменило мою жизнь к лучшему. И мне горько видеть, что вы пытаетесь представить эти воспоминания как нечто недостойное.       Капитан молчал, вероятно, по-прежнему не находя слов.       - Вы... Я не... - глухо произнëс он в конце концов, опуская взгляд. - Это не ваша вина, Пьер.       Я вздохнул, оставляя попытки дознаться до истины - Даккар и без того выглядел невероятно печальным и расстроенным. Не так я хотел начать нашу беседу в этот особенный день... Некоторое время мы оставались на палубе, поглощëнные собственными мыслями. Затем часы в моëм кармане издали короткий писк, заставивший встрепенуться.       - Половина двенадцатого, капитан.       Он вздрогнул, точно очнувшись ото сна.       - Прекрасно. Пора отправляться в путь.       В твëрдом голосе не звучало ни отголоска былой неуверенности. Он вернулся к привычному командирскому тону, и я поддержал этот фарс, не желая загубить первоначальный план.       Перебравшись на берег, мы взобрались на возвышенность, запримеченную накануне; Немо вынул из кармана секстант, проверяя его целостность и что-то подкручивая.       - В прежние времена, профессор, для определения координат использовали астролябию, которая измеряла высоту солнца относительно инструмента и имела, в связи с этим, значительную погрешность. Затем последовательно появились квадрант и секстант - их основным преимуществом стало ведение измерений относительно горизонта. Это обусловило высокую точность. Секстант, как видите, состоит из пластины с монокуляром и полукруглой шкалы, составляющей одну шестую часть круга или 60 градусов, что следует из названия прибора. Все остальные детали служат исключительно для подстройки и минимизации ошибок, - он бросил взгляд на часы и предложил: - У нас ещё есть немного времени. Хотите попробовать сами?       Я кивнул, неуверенно принимая в руки хрупкую конструкцию. Капитан остановился рядом, точно учитель, наставляющий студента.       - Осторожнее, месье: секстант - чувствительный инструмент, тряска может сбить его настройку. Прежде всего, вам нужно взглянуть в монокуляр, как в подзорную трубу, и расположить прибор так, чтобы горизонт был ровно посередине. Так... Теперь я зажму вот этот рычажок на пластине - этим мы зафиксируем нужную горизонталь. Теперь аккуратно сдвигайте пластину по шкале до тех пор, пока отражение солнца не коснётся горизонта. Чем ближе к полюсу, тем меньше будет сдвиг - в нашем случае он совсем крохотный. Получилось? Замечательно, вы делаете успехи. Сейчас нужно вновь ослабить рычажок, вот так, и слегка отрегулировать зеркала. Готово, - Немо отвёл секстант от моего лица и указал на шкалу. - Пластина зафиксировала угол отклонения реального положения солнца от горизонта. Далее в дело вступает математический расчёт, позволяющий получить точную широту места.       - Только широту? А как насчёт долготы?       - А вот здесь, господин Аронакс, нам понадобится хронометр. И сегодня это целиком и полностью ваша ответственность. Долгота вычисляется по разнице между местным временем восхода, захода или, как у нас, астрономического полудня и тем же событием на долготе известной обсерватории, например, Гринвичской. Вчера я уже настроил один из них на здешний временной пояс. Таким образом, ваша задача заключается в том, чтобы точно сообщить мне, когда настанет двенадцать часов и засечь разницу во времени с Гринвичем. Остальные измерения и расчёты беру на себя.       Последние минуты ожидания дались тяжелее всего. Казалось, что время тянется бесконечно долго и нужный час никогда не наступит.       - Полдень! - с облегчением выдохнул я, едва секундная стрелка, наконец, догнала две оставшиеся.       - Момент истины, профессор...       Капитан снял показания секстанта, взял из моих рук оба хронометра, вынул из кармана записную книжку с карандашом и принялся что-то вычислять. Через несколько минут на лице его заиграла улыбка. Он поднял на меня сияющий взгляд и сообщил:       - 85 градусов 24 минуты южной широты. И примерно 150 градусов западной долготы. Вот он, профессор - предел морской досягаемости! Только представьте: если бы не естественные изломы Антарктиды, мы никогда не подобрались бы так близко. И пусть сам Южный полюс отстоит от нас ещё на четыре с половиной градуса, я полагаю, никто в наши дни не мог бы подойти к нему ближе, чем мы, - Немо внезапно положил ладонь на моё плечо, понижая голос. - Вы верите в это, Пьер? Мы действительно смогли добраться сюда... Возможно, однажды люди овладеют достаточным уровнем развития, чтобы покорить и саму 90-ю параллель; возможно, они даже рискнут пройти до неё по суше, бросив вызов ледяному дыханию глубин континента. А я свой замысел блестяще осуществил от начала до конца. Сегодня, 15 ноября 1867 года, мы официально достигли точки океана, наиболее приближённой к Южному полюсу. И пусть эти земли запомнят героев, увидевших их раньше всего человечества!       Чего у Даккара точно было не отнять, так это ораторский талант. Я раз за разом убеждался, что красноречие не покинуло его с годами, и осознание этой связи с прошлым согревало меня не хуже меховой одежды. Желая поздравить капитана с достигнутым успехом и не только, я открыл рот, однако тотчас был прерван коротким жестом.       - Не торопитесь, Пьер. Сегодня мы победители - просто прочувствуйте этот грандиозный момент триумфа!       Мы простояли около двух минут, любуясь видами вокруг и размышляя каждый о своëм. Затем я вдруг заметил, что к нашей смотровой площадке приближаются двое матросов из команды, и не с пустыми руками. Обратив на это внимание капитана, я получил в ответ лëгкую усмешку:       - Неужели вы думали, профессор, что я склонен бросать слова на ветер? О, нет, здешние земли не просто запомнят нас - я заставлю их сделать это, запечатлев сей пейзаж на снимке!       Что ж, как только мне начинало казаться, что лимит удивления исчерпан, Даккару каждый раз удавалось преподнести новый сюрприз. Матросы ловко установили на краю площадки оборудование и, к моему непередаваемому изумлению, небольшой флагшток с чëрным полотнищем. Едва только я хотел поинтересоваться, давно ли мой друг подался в пираты, как порыв ветра развернул материю, и от души несколько отлегло - посреди флага была искусно вышита золотом фигурная литера "N". Пока я размышлял над необычным выбором цветов, матросы, под руководством своего командира, получили несколько хороших фотографий местности. Внезапно капитан потянул меня прямо в кадр, отчего вызвал некоторое замешательство.       - Для личного альбома, - пояснил он в ответ на изумление и произнëс пару фраз на своëм языке.       Конечно, я был уверен, что получусь на фотографии чуть хуже своего друга - сказывались явственно зарумяненные от мороза щëки (на миг я даже позавидовал Даккару и его смугловатому постоянству) и явный недостаток величия - опять же на фоне царственной позы Даккара, застывшего подле развевающегося флага. Тем не менее, не каждый день выпадает шанс запечатлеть себя посреди нового континента, и упускать нынешний я однозначно отказывался. Даже если члены экипажа странно покосились в мою сторону напоследок, вызывая чувство дежавю.       - Ну вот, - удовлетворённо кивнул Немо по окончании. - После проявки посмотрим. А сейчас, не хотите ли вернуться на "Наутилус"? Думаю, низкими температурами Антарктики вы успели пресытиться - пора возвращаться.       Пора. В первое мгновение эта мысль даже слегка расстроила, но как только здравый смысл вытеснил энтузиазм первопроходца, стало ясно, что вернуться необходимо как можно скорее. Вряд ли капитан числился единственным на борту, кому холодный климат был непривычен, а уж создавать проблему с наполовину простуженным экипажем крайне не хотелось ни мне, ни ему. Кто знает, в какой момент моих знаний и местной аптечки окажется недостаточно? Словом, я поспешил спуститься с холма, где мы стояли, не отставая от своего спутника. Кстати, о нём!       - Капитан, я хотел сказать вам...       - Чуть позже, профессор, - отозвался Немо, не оборачиваясь и ускоряя шаг. - Ветер усиливается. Не хочу знать, как ощущается снежная буря в этой ледяной пустыне.       Похоже, успокоив свою жажду величия, Даккар вновь становился самим собой и начинал воспринимать ситуацию во всей её неидеальности. Погода и впрямь начала портиться: очевидно, наступление условно тёплого сезона в этих краях не обходилось без атмосферных колебаний, так что к моменту, когда моя нога ступила на металл палубы, пальцев я практически не чувствовал, даже несмотря на перчатки.       - Через час в столовой, - в спешке проинформировал Немо, скрываясь в люке.       Когда я спустился следом, его уже и след простыл. Верно, он безотлагательно отправился в корабельную душевую, дабы хорошенько отогреться. Правду говоря, я бы тоже не отказался от подобной процедуры, но чувствовал себя в состоянии прежде переодеться из меховой экипировки - благо, внутри "Наутилуса" всегда поддерживалась комфортная температура.       По прошествии часа я осознал целых две вещи: во-первых, что как бы поздно человек ни завтракал, а голод всё равно даст о себе знать, а во-вторых, что встреча в столовой - мой последний шанс толком объясниться с капитаном. Последнее следовало сделать пренепременно - день перевалил за два пополудни, а запланированного разговора меж нами, в силу внешних обстоятельств, так и не случилось. Но уж теперь-то неизбежное свершится - с такими мыслями я подхватил труд, над которым работал без малого две недели, глянул напоследок в зеркало и вышел в коридор.       - Итак, вы пришли, - констатировал Немо со странным выражением лица, когда я переступил порог столовой.       - Как я мог не прийти? После такой долгой и морозной прогулки следует, как минимум, выпить горячего. Однако, вижу, вы тоже не планируете ограничиваться самым минимумом. Тем более, что это желание совершенно оправдано, - я указал рукой на весьма щедрое угощение на столе.       - Конечно, - охотно согласился тот. - Не каждый день на нашу долю выпадают такие свершения.       - Я имел в виду не полюс.       На секунду его брови приподнялись в удивлении, после чего он взял себя в руки, с любопытством склоняя голову вбок.       - Что же, в таком случае?       - Ваше притворство несколько неуместно, ибо некоторые вещи вам незачем прятать хотя бы от самого себя.       Я подошëл к нему вплотную и протянул упакованную рукопись.       - С днëм рождения, господин Даккар!       Капитан побледнел и неверяще замер, глядя то на меня, то на мой подарок. Потом мотнул головой в полном замешательстве.       - Не может быть... Вы не смогли бы вспомнить. Не после стольких лет...       - Возможно, я бы забыл, если бы не тот факт, что наши даты рождения различаются ровно на месяц.       - На месяц и два года, - почти неосознанно пробормотал Даккар, всë-так же пытаясь уложить ситуацию в голове. - Мне 47. Признаться, не ожидал, что вы запомните столько подробностей из... нашего прошлого, - выдавил он почти через силу.       - Тот поход в кондитерскую сложно забыть, даже специально задавшись такой целью, - хихикнул я, вызывая в памяти давние образы.       В тот далёкий день мы и правда отправились в кондитерскую за праздничным тортом. Я обещал помочь с выбором, но в итоге, сам неожиданно потерялся в десятке вариантов. Кажется, остановились мы тогда на бессмертной шоколадной классике, однако происшествие запомнилось надолго - особенно, когда на обратном пути Даккар, поскользнувшись на прихваченной льдом лужице, благополучно уронил коробку с тортом, едва не приземлившись на неё сверху. А после в самых обиженных чувствах заявил, что практически каждый день его рождения каким-то образом отмечается неприятностями.       И, судя по взгляду, это воспоминание сейчас принесло Немо в голову ту же самую мысль.       - О, бросьте! - воскликнул я, понимая, что атмосфера праздника стремительно портится. - Если вы о том глупом суеверии, то неужели вы считаете, что оно сильнее того, чего вы смогли достичь? Сегодня мы победители, помните? Вы победитель! Так что перестаньте искать подвох и просто откройте подарок. Уверен, он вам понравится.       Капитан с полминуты рассматривал простую бумажную упаковку в своих руках, потом аккуратно развернул её и замер. Я спокойно ожидал, наблюдая за его реакцией. Выйдя из секундного оцепенения, Немо перелистнул страницу, другую, третью, затем раскрыл оглавление в конце - и в полном ошеломлении поднял на меня глаза.       - Это...       - Обещанные медицинские рекомендации. Я изучил список, что вы прислали, добавил к нему ещё пару пунктов и счёл, что отдельные записки в огромной библиотеке быстро потеряются. Поэтому сшил их в единый справочник. В нём вы найдёте советы по профилактике, диагностике, лечению и первой помощи. Я исходил из содержимого аптечки "Наутилуса": все лекарства, что там указаны, либо уже есть в ней, либо могут быть получены в лаборатории или собраны вовне. Надеюсь, почерк понятен - я старался писать разборчиво, чтобы... Капитан?       На протяжении всех объяснений командир "Наутилуса" безмолвно смотрел на меня, точно не находя слов. Разговор превращался в монолог, отчего я почувствовал себя неловко. В конце концов он так и не высказал ни одобрения, ни порицания.       - Капитан, всё в порядке? Вам... не нравится?       - Вы шутите, профессор? - тот встряхнулся, прижимая самодельную книжку к груди. - Пьер, вы дарите мне то, что может не раз спасти кого-то из моих ребят - чудо, о котором я не мог и помыслить все эти годы - и думаете, что мне не нравится?       Он шагнул вперёд и порывисто обнял меня, прошептав в пустоту за моим плечом:       - Откуда вы взялись, Пьер?! Откуда вы вновь взялись в моей жизни?       Я рискнул похлопать его по спине, и Даккар, вздрогнув, отстранился, поправляя форменную куртку.       - Благодарю, господин Аронакс, - сказал он куда более церемонно, будто смутился своей несдержанности. - Думаю, я этого не заслужил. В любом случае, пора отметить успех нашей экспедиции и попробовать праздничный обед. Прошу вас.       - Кто знает, - отозвался я, занимая место за столом, - Может всё так именно потому, что вы заслужили.       Капитан ответил мне чуть грустной улыбкой, размышляя о чём-то своём.       А "Наутилус" уже начинал обратный путь на север, вновь скрываясь под толщей сплошных льдов.