"In Nomine..." Часть 2 "Во имя свободы"

      Как приятно начинался обратный путь! Сколько сил вливало в меня осознание свершившегося путешествия и воспоминания обо всëм, что нам довелось узреть на земле Антарктиды. Мой путевой дневник в очередной раз наполнялся событиями, впечатлениями, рисунками, и я окончательно утвердился в мысли, что когда-нибудь следует издать по его мотивам книгу.       Однако "когда-нибудь" неизменно предполагало возвращение на сушу, и лëгкий настрой в одночасье испарялся. Я вспоминал, что Жаклин ждëт меня много месяцев и, скорее всего, уже родила, каким бы ни был исход еë родов (за последнее я, к слову, волновался не меньше, чем за неë саму). А ведь тогда, уезжая в Небраску, я обещал, что приеду в срок и, на правах врача, сам помогу ей разрешиться от бремени - и это было оправданно, учитывая, сколько раз нас обоих в прошлом постигала неудача. Но вот теперь... Я помотал головой, обводя взглядом богатый интерьер салона. Нельзя обернуть время вспять - что свершилось, то свершилось.       Мысль о побеге, исчезнувшая из виду в гуще последних событий, вновь уколола сознание. Я должен вернуться к своей семье, непременно должен. И в то же время, идея о том, чтобы оставить Даккара наедине с его ненавистью к прошлому, только-только начавшей уступать место принятию, неимоверно расстраивала меня. Чего проще было бы самоустраниться из этой истории, убедить себя, что не следует вмешиваться в образ жизни, что он избрал! Но я видел, что капитан несчастен, при всех его попытках изобразить обратное. За маской иронии и презрения к обществу я чувствовал его странное сожаление и разочарование в себе, объяснения которому Немо не давал. Я видел, что небезразличен ему; что мой голос по-прежнему имеет для него вес. Как знать, не был ли я - гость из нашего прошлого - его последней надеждой обрести душевную гармонию? Не следует ли мне остаться на "Наутилусе" до тех пор, пока мы не достигнем этой самой гармонии? Эта дилемма буквально разрывала меня на части...       Сейчас, в удалëнных глубинах Антарктики, вопрос не стоял остро: все пути отсюда неизменно вели к северу, но вот дальше - дальше мне, увы, придется выбрать. И, поразмыслив, я понял, что выберу свою семью, свободу и свободу своих друзей. Как ни взгляни на сложившиеся обстоятельства, а Немо оставался тем, кто пленил нас и навечно планировал запереть в стенах своего судна. От неожиданной мысли я вздрогнул. Привыкнув общаться с капитаном почти на равных, быть его дорогим гостем и коллегой, я практически забыл, кем он на самом деле являлся. И может статься, (хоть я и страшился такого исхода) что Даккаром ему не стать уже никогда, сколько бы сил и стараний я ни вложил.       "Конечно, не стать, - безжалостно подсказывала рациональная сторона моего сознания. - Такие не воскрешают прошлое, даже при желании. А уж без него и подавно".       "Может и не стать, - возражал голос давней дружбы. - Но и за фальшивым образом Немо он сможет больше не прятаться. Хотя бы от себя самого".       "А оно того стоит? Его образ - это его защита; новая реальность, которую он возвёл своими руками. Однажды нечто уже разрушило его прошлое - ты готов стать тем, кто в довесок посягнёт на его настоящее?"       Я не знал. Я сидел напротив закрытого иллюминатора и понимал, что запутываюсь в перипетиях собственной морали. В такие моменты мне хотелось уйти с головой в какое-нибудь исследование и просидеть над книгой или опытом до позднего вечера, не задаваясь каверзными вопросами. Однако та же наука за долгие годы научила меня не убегать от проблемных аспектов; и в конце концов я решил, что Даккар сам должен осознать, что для него лучше, не закрываясь в глухой кокон из категоричных принципов - я лишь приведу ему альтернативные аргументы. Ведь по существу, вопреки резким словам, ему небезразличны судьбы человечества, а его душа, без сомнений, жива и по-прежнему не чужда человеческим чувствам. Право, если б мой друг смог в итоге примирить внутри себя Даккара и Немо, я бы покинул "Наутилус" со спокойной совестью!

***

      Но пока и до того, и до другого было далеко, следовало думать о более приземлëнных вещах. Например, о том, что подводная лодка уже вторые сутки летела подо льдом с впечатляющей скоростью. Мне начинало казаться, что путь назад займëт у нас меньше времени, чем дорога к югу. Хорошо бы. Капитан оказался чертовски прав: после ледяных просторов Заполярья мне слишком сильно хотелось очутиться в более низких широтах; желательно где-нибудь в солнечных тропиках. Интересно, позволит ли он мне выбрать следующую точку маршрута, если я попрошу?       Я поудобнее откинулся на спинку кресла, раздумывая над потенциальными вариантами. При наших координатах это мог быть и Индийский, и Атлантический океан. Тихий я исключил, справедливо полагая, что при кругосветном путешествии нет смысла возвращаться в обратном направлении.       - К востоку или к западу - вот в чëм вопрос... - пробормотал я себе под нос, глядя на тусклые ночники салона. - И есть ли там песчаные пляжи?       В этот момент раздался глухой шум, и "Наутилус" резко затормозил, приподнимая переднюю часть под углом, как конь, внезапно вставший на дыбы, завидев преграду.       Кресло опасно накренилось; от неожиданности я едва не свалился с него, поспешно вскакивая и пытаясь понять, что происходит. Пол вскоре обрёл привычное положение; картины на стенах салона, покосившиеся было вбок, вновь повисли ровно; музейные экспонаты, к счастью, прочно крепились к витринам и не пострадали. Через полминуты ничто уже не напоминало о странном происшествии. Тем не менее, подобный манёвр определённо не мог быть случайностью, и я покинул салон, собираясь выяснить его причину.       В коридоре оказалось, на удивление, людно, особенно по мере приближения к кубрику. По-видимому, многих в команде возникший курьёз озадачил не меньше моего: матросы переговаривались возле открытых дверей. Несколько человек в напряжённом молчании направились куда-то в сторону машинного отделения. Очевидно, ситуация и впрямь оказалась из ряда вон выходящей. У следующего поворота я практически столкнулся со своими друзьями, потрясёнными ситуацией ничуть не меньше. В каком-то смысле я ожидал, что канадец непременно рассыплется упрёками на тему "ну, я же предупреждал", однако на деле Нед скорее выглядел настороженным, чем раздражённым.       - Что тут творится, профессор? - настойчиво потребовал он, обведя рукой вокруг. - Что за пируэты на ночь глядя?       - Я знаю не больше вашего, дружище, - отозвался я, пожимая плечами. - Минут десять назад снаружи что-то прогрохотало, после чего "Наутилус" замер на месте. Возможно, непредвиденное препятствие. Думаю, сейчас мы его обойдём, волноваться не о чем, - убеждал ли я последней фразой их или самого себя?       Консель покачал головой с явным сомнением.       - Не уверен, что обойдём. При всём уважении к господину профессору.       Тон его голоса особо не обнадёживал. Я знал, что мой помощник крайне редко поддаётся эмоциям и, в отличие от его соседа, склонен держать голову холодной, видя вещи такими, какие они есть, поэтому его сомнения имели приличный шанс оказаться истиной. Что, конечно, совсем не радовало.       - Надо найти капитана. Только он знает, что происходит, - сказал я, понимая, что информации крайне недостаёт.       - Отличная идея, - проворчал гарпунёр, следуя за нами. - Куда уж мы без мистера Всезнайки!       - У вас есть предложение получше?       - Ни единого. Просто подметил паршивый факт!       Долго искать нам не пришлось: командир "Наутилуса" обнаружился выходящим из рубки в тот момент, когда жужжание двигателей субмарины вновь стало ощутимым. Немо заметил нашу троицу, удивлённо приподнимая одну бровь и скрещивая руки на груди. Я подумал, что, пожалуй, сейчас уже поздновато для официальных бесед, но обстоятельства не оставляли выбора. И прежде чем Нед Ленд успеет отпустить какую-нибудь колкость, я шагнул вперёд, поинтересовавшись как можно более спокойно:       - Капитан, всё в порядке?       - В полном, господин профессор, - тон в тон мне ответил тот. - Что заставляет вас думать иначе?       - Даже не представляю, - картинно протянул Нед. - Возможно, дикий кульбит вашей посудины, переполошивший половину экипажа. Действительно, какой пустяковый повод!       Немо иронично глянул на оппонента, приподняв подбородок.       - Всего лишь необходимый манёвр, мистер Ленд. Уж вас-то подобное удивлять не должно. В конце концов в малоизученных водах нельзя исключать внезапные препятствия. Как видите, курьёз уже разрешился, - на мой немой вопрос он пояснил: - Перед нами перевернулся айсберг. Вы ведь знаете, что большая часть этих ледяных гор лежит под водой. Когда эта часть размывается более тёплыми слоями воды или разрушается ударами льдин друг о друга, то центр тяжести смещается выше, и глыба перевёртывается вверх основанием. Это и случилось - благо, "Наутилус" успел сбросить скорость и избежать столкновения.       - Весьма удачно, - подметил Консель, явно расслабляясь.       - Верно, - мысль и в самом деле приносила облегчение. - Так что: мы обойдём преграду или же поищем другой путь отсюда?       - Другой, месье Аронакс. Сплошные льды сверху, спереди и по бокам от нас образуют подобие тоннеля. Путь прямо полностью перекрыт, но в паре десятков миль позади, было ответвление в ту же сторону. Думаю, нам следует попробовать его. Пока что я приказал дать задний ход.       - Блестяще! - фыркнул гарпунёр, не убеждённый ни на йоту. - Теперь мы потратим ещё больше времени на поиски выхода! Не проще ли было пробить лёд с разгона?       - Нет, не проще, мистер Ленд, - удивительно равнодушно произнёс Немо. - Чтобы иметь уверенность в успехе, необходимо зондировать льды на их толщину, иначе даже такой тяжёлый корабль, как мой "Наутилус", не сможет их пробить. Мы потеряем больше времени на подготовку, чем на прорыв - рисковать наугад я не стану. Поэтому лучше воспользуемся возможностью обходного пути, даже если он займёт чуть больше времени. Есть даже вероятность того, что мы выберемся без приключений.       - Чтобы с вами да без приключений? - съязвил канадец, демонстративно разворачиваясь обратно, - Вся эта история изначально не розами пахла; и наверняка сюрпризы здешних мерзких широт ещё не закончились. Помяните моё слово!       Я вновь почувствовал неловкость, но на сей раз не за спорные обстоятельства, а за нашего друга, покинувшего коридор в самых неприятных предчувствиях, и его совершенно не светской выходке. Впрочем, не то чтобы капитан выглядел задетым его словами. И понемногу мы с Конселем выдохнули, рассчитывая замять инцидент. На наши дежурные извинения за экспрессивного товарища Немо лишь махнул рукой.       - Пока мне больше нечего сказать вам, господа. Идите спать, возможно, к утру ситуация прояснится.

***

      Несмотря на подспудные волнения, мне удалось заснуть.       Я спал и ощущал себя плавающим в полярном сиянии, посреди языков пламени, разукрасивших небо (или же место, где я сейчас находился). Это было странно - знать, что причудливое явление вокруг должно быть сродни электрической буре, но не ощущать никаких её последствий и просто дрейфовать в сонном эфире от одного яркого завихрения к другому. Чего только не придумает человеческое воображение... Наслаждаясь чувством полной вседозволенности, я собирался узнать, каковы эти всполохи на ощупь, и уже протянул руку к одному из них, как с грохотом упал вниз, пребольно ударившись всем телом.       Открыв глаза, я схватился за гудящую голову и с удивлением обнаружил себя вместе с одеялом на полу каюты. Кое-как добрался до выключателя, зажёг свет и едва не ахнул: мебель лежала вповалку, вещи, занимавшие раньше стол и тумбочку, разлетелись по комнате! Я разыскал закатившиеся в угол часы: почти семь утра. Спасибо, что не три ночи... По крайней мере, в это время уже есть смысл искать разгадку произошедшего; ложиться обратно теперь всё равно бессмысленно. Я привёл себя в относительный порядок, подобрал упавший с вешалки пиджак, посетовал на явно усилившуюся за ночь духоту и отправился на поиски ответов.       Несколько раз мне навстречу попадались члены экипажа, проносившиеся мимо настолько быстро, что даже если бы мне был известен их загадочный язык, я не успел бы произнести хоть слово. Откуда-то снизу (вероятно, из машинного отделения) доносились механические звуки и отдельные окрики механиков. Библиотека оказалась в лучшем состоянии, нежели я опасался: на подавляющем большинстве стеллажей тома стояли настолько плотно друг к другу, что удержались на местах при толчке. Отдельным полкам и забытым на столах изданиям не повезло, но двое матросов, уже начали наводить здесь порядок, сортируя всë упавшее на одном из читальных столов. Здесь же, к моему безграничному изумлению, нашëлся и капитан Немо, увлечëнно искавший что-то в недрах крайнего книжного шкафа.       Не спеша обнаруживать своë присутствие, я внимательно следил за ним и отметил, что движения его подозрительно рваные и лишены обыкновенной плавности. Он с хмурым видом перебирал печатные издания, пока не остановился на одном из них, раскрывая, по-видимому, оглавление. Через минуту, удовлетворëнный увиденным, Немо заложил нужную страницу и поднял глаза.       - Полагаю, нет смысла спрашивать, что вы здесь делаете в такое время, месье Аронакс.       - В таком случае, нет смысла озвучивать вам и мой очевидный вопрос.       Капитан направился к выходу, и мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним.       - Куда мы идëм, капитан?       - Мы? Лично я иду к своему помощнику, а вам бы советовал идти досыпать и готовиться к завтраку.       - Вокруг творится странное, а вы предлагаете мне оставаться в полном неведении?       Даккар остановился и со вздохом посмотрел на меня.       - Иногда неведение лучше правды, Пьер. Вы и без того немало волновались в последние дни: не думаю, что вам будет приятно узнать...       Он серьëзно считал, что такая формулировка дела способствует душевному спокойствию?! Я ускорил шаг, забегая вперëд, и решительно перегородил ему проход.       - Довольно, друг мой. Раз уж ситуация касается всех, то я тоже должен знать правду, какой бы горькой она ни была.       - Не задерживайте меня, профессор, - предостерегающие процедил командир "Наутилуса". - Сейчас дорога каждая минута.       - Ага, то есть, положение всë-таки стало критическим?       - Да, чëрт бы вас побрал! - сорвался тот, едва ли не силой отпихивая меня в сторону. - Да! Это вы так жаждете узнать?       Не дожидаясь ответа, он стремительно преодолел остаток пути, останавливаясь возле каюты своего заместителя. Я счëл невежливым подслушивать чужую беседу, ожидая его за углом. Наконец, Даккар показался - уже без книги.       - Вы не отступитесь? - произнес он со смесью раздражения и какой-то обречëнности. - Будь по-вашему! Минут сорок назад обнаружилось, что второй тоннель, по которому шëл "Наутилус", обрывается ледовым тупиком. Так как ещë одного запасного пути у нас нет, я всё-таки рискнул попробовать протаранить ледяной пласт без зондирования, на свой страх и риск. Но только судно начало отходить назад для разгона, произошëл несчастный случай - вплотную сзади перевернулся ещë один айсберг, задевший наш корпус и запечатавший последний выход.       - Мы что же... заперты с обеих сторон?       - Точно.       Воцарилось молчание. Я сглотнул и помотал головой, пытаясь взять себя в руки, но предательский холодок всё равно пробежал по спине. Конец. Мы находимся под водой уже третьи сутки и бесспорно задохнёмся через денёк-другой. Положение и впрямь было страшным. Силой воли я постарался отогнать подступающую панику и с надеждой взглянул на капитана.       - Но мы ведь... Мы ведь выберемся, правда? - чертовски глупый и бессмысленный вопрос, который отчаянно хотелось бы задать любому здравомыслящему человеку в нашей ситуации.       Даккар молчал, и это пугало сильнее, чем всë вышесказанное. На мгновение я даже успел пожалеть о том, что моë завещание и научные записи так никогда и не дойдут до земли. Впрочем, когда он наконец заговорил, голос его звучал почти буднично:       - Мы попытаемся выбраться. Может статься, все старания окажутся впустую, но обязательно попытаемся. У меня уже есть некоторый план, и я буду весьма благодарен, если вы, господин Аронакс, не станете дольше отнимать моë время. Тем более, что работает оно против нас, - уже уходя он обернулся, бросив напоследок: - Ах, да: в ближайшее время салон будет занят. Проследите, чтобы кое-кто из ваших друзей не сорвал нам совещание.       Я кивнул, наблюдая, как Немо скрывается за поворотом, и побрëл к каюте Конселя и Неда, совершенно обескураженный и потерянный.