"In Nomine..." Часть 2 "Во имя свободы"

      Естественно, ничего лестного в адрес главы "Наутилуса" я не услышал. Даже Консель с прохладцей отметил, что господину Немо стоило бы задуматься о подобном исходе ещë при планировании полярной экспедиции. А уж несдержанный канадец и вовсе в сердцах высказал всë, что накипело в его душе о капитане: подробно и нецензурно - а после, тяжело плюхнувшись на кровать, в изнеможении сжал голову руками, бормоча:       - Говорил же я, предупреждал... Предчувствовал, в конце концов. Кто б меня послушал! Теперь он погубит нас всех - вернее, уже погубил.       - Не всё ещё потеряно, Нед, - неуверенно произнёс я, стараясь разрядить обстановку обречённости. - Капитан сказал, у него есть какой-то план. Сейчас в салоне идёт совет...       - Прекрасно! - перебил тот, вытягиваясь во весь рост на покрывале. - Будем надеяться, высший командный состав окажется компетентнее своего командира. Иначе завтрашний день станет последним в нашей жизни. А может, и не завтрашний: сейчас как решат, что надо уменьшить потребление кислорода, и сократят лишних потребителей, чтоб выиграть время. Угадайте, с кого начнут!       - Нед...       - Что - "Нед"? Расслабьтесь: вам-то в этом плане точно переживать не о чем.       Ленд отвернулся на другой бок и подавленно замолчал. Я понял, что переубеждать его в таком состоянии - дело бесполезное, и, распрощавшись, вернулся к себе.       Потекли мучительные часы ожидания. Умом я, конечно, понимал, что совещание у капитана давно закончилось, однако выйти и узнать наверняка опасался. Сейчас я для него только отвлекающий фактор, которому не стоит занимать драгоценное время. Решив, что от бесплодных волнений недолго сойти с ума, я принялся размышлять о том, как освободить "Наутилус" из ловушки. По всему выходило, что следует пробить ледяную преграду, но что если она окажется слишком толстой и неподатливой? Сколько у нас времени? И хватит ли его для прорыва прежде, чем нас оставят силы и сознание? Я рефлекторно вздохнул, чувствуя, как тяжёлый воздух вокруг проникает в лёгкие, почти не даруя облегчения. А ведь впереди ещё целые день и ночь...       В десять - с опозданием на час - принесли завтрак, и лишь после него я рискнул покинуть пределы комнаты. Осторожно заглянув в дверь салона, я обнаружил, что он уже пуст, и счёл нужным проверить обстановку. Переведя створки иллюминаторов в открытое положение, я всмотрелся в полумрак, разгоняемый лишь светом фонарей и... Стоп. Фонарей? Я подался ближе, практически прижимаясь к холодному стеклу. Да, действительно! Со стороны затора долетали лучи электрического света от ламп Румкорфа. После тщательного рассмотрения полутёмной картины удалось разобрать, что несколько членов экипажа в самом деле высадились на крутую поверхность айсберга со странным оборудованием в руках - вероятно, геологическими зондами. Через некоторое время люди свернули свою деятельность, явно возвращаясь на борт. Спешка, с которой они делали это, навела меня на неожиданную мысль:       "Вода! Всё это время они находились в ледяной воде!"       Я метнулся обратно в каюту, разом сбросив с себя апатию, раскрыл шкаф с полками и перебрал все запасы трав, что увёз с неизвестного тихоокеанского острова, завернул несколько пучков в платок и тотчас отправился на камбуз. Разумеется, моё появление там не осталось без внимания, ибо кок и дежурные по кухне однозначно не ожидали увидеть кого-то из пассажиров. Впрочем, слегка понаблюдав за мной и выяснив таким образом цель визита, они не стали препятствовать задумке и даже выдали подходящий чайник.       От заваривания травяного чая меня отвлёк лёгкий свист. Один из матросов подмигнул мне, отперев нижнюю дверцу одного из шкафчиков камбуза. Там, обнаружилась почти полная стеклянная банка с подписью "Honey", нанесённой крупным почерком нашего гарпунёра. Вот, незадача - последние пару недель мы трое не могли найти её. Вряд ли мёд, добытый моими товарищами ещё во время стоянки в каменноугольных копях, прятали от нас нарочно - поскольку, стенки этого отделения шкафа изнутри были обиты чем-то мягким, скорее всего, "кража" была мерой предосторожности, чтобы ëмкость случайно не разбилась. И она вправду осталась цела. Матрос выволок банку на стол и, повесив ключ от шкафа на видное место, вернулся к нарезке салата. Что ж, с мёдом будет ещё полезнее...       С капитаном я всё-таки пересёкся ближе к вечеру. Он выходил из лаборатории в куда более приятном настроении, чем был несколько часов назад. Лучшего момента для расспросов и вообразить было трудно! Поэтому я присоединился к нему в коридоре и, дождавшись вежливого кивка, начал:       - Капитан, что показало зондирование? Я видел из окна салона, как его проводили. Мы успеем выбраться? Сможем пробиться сквозь затор?       - Успокойтесь, профессор, не торопите события. Структура льда у айсберга, затеревшего нас, оказалась весьма... интересна. Кажется, он несколько раз подтаивал и замерзал заново. Это может сыграть нам на руку. Довольно пористые слои внутри прочной ледяной корки.       К чему он это рассказывает? Я совершенно не понимал, и Даккар истолковал моë молчание по-своему.       - Это не очевидно, но шанс освободиться у нас ещë есть, профессор. Однако времени, как сами понимаете, в обрез. Придëтся проверить этот айсберг на прочность. Я немедленно отправлюсь наружу с частью команды, а вы оставайтесь на борту и постарайтесь не падать духом.       Не падать духом! Я вовсе не был уверен, что через половину суток смогу выполнить его просьбу.       - Но... Постойте, - догнал я его через минуту размышлений. - Разве вам не требуется помощь? Мы с товарищами тоже могли бы включиться в работу.       - Поверьте, я ценю ваши намерения, Пьер, и всë же рассчитываю справиться своими силами. Если хотите помочь... - он запнулся, будто не решаясь сказать, - Может, к нашему возвращению вас не затруднит приготовить ещё вашего чая? Наслышан, что ребята хвалили.       - Конечно, капитан. Через час буду ждать вас в столовой.       Он кивнул, молча уходя в сторону гардеробной.       Ужин, как и завтрак с обедом, ощутимо запаздывал. Видимо, в связи с чрезвычайными событиями, режим дня подстраивали под нужды экипажа. Как бы то ни было, мне довольно точно удалось рассчитать время заварки, поэтому к восьми часам всё-таки принёс в столовую полный горячий чайник. По существу, напиток внутри него нельзя было назвать чаем (так как чайные листья в его составе отсутствовали), но и целебный сбор в нынешнем положении мог сослужить хорошую службу. Я ожидал прихода капитана, возможно вместе с матросами, но даже не мог предугадать, кто опередит их в этом деле.       - Здра-асте, Аронакс! - прогремел полувнятный голос гарпунёра за секунду до того, как его бренное тело неловко ввалилось в помещение. - Скучаете?       - Откровенно говоря, не настолько, - обернувшись, я нахмурился, недовольный увиденным. - Нед, вы что... пьяны?! Вы с ума сошли употреблять в такой ситуации? Мы все должны сохранять рассудок здравым и...       - А какая разница? - перебил Ленд заплетающимся языком. - Всё одно завтра помрём, хоть напиться напоследок... - он шумно плюхнулся на один из стульев. - А всё из-за вашего Немо! Завëл нас на смерть этот crissement cave, чтоб его черти в аду драли!       Я предпочëл пропустить ругательство мимо ушей, ибо сейчас меня куда больше интересовало другое:       - Откуда у вас алкоголь?       - Ну вы... ик... даëте! Сами втихаря гоните для лаборатории и ещë спрашиваете, профе-ессор, - протянул тот, облокачиваясь на стол (хотя со стороны это больше походило на плавно растекающуюся каплю масла).       Вероятно, в ту секунду в моей голове пронеслись слова не менее крепкие, чем озвучил в адрес капитана мой несдержанный товарищ. Лаборатория! Ну, разумеется! Только бы капитан не хватился, покуда я не успею получить новую порцию этилового спирта. Хотя вряд ли в ближайшее время ему понадобится...       Дверь столовой вновь распахнулась.       - Господин Аронакс, мы верну... О, да тут уже занято.       Даккар прошëл внутрь комнаты, впуская за собой ещë пять человек, но едва успел взять светский тон, как нахмурился, потянув носом воздух. Безошибочно найдя источник специфического запаха, он нагнулся к развалившемуся канадцу, разворачивая его к себе.       - Не удивлëн, сударь. От кого же ещë может так разить спиртным духом, как не от вас! Откуда?       Ленд пьяно хихикнул, закатывая глаза.       - Ещë один обделëнный... ик.. логикой.       - Он выпил лабораторный этанол, капитан, - проговорил я, понимая, что скрыть правду никак не выйдет.       Немо изменился в лице, процедив громким шëпотом:       - Сколько?       - Чегось?       - Развели вы сколько, мистер Ленд?! Вы же не пили его в чистом виде!       - Ну, развëл. Это самое... - Нед почесал в затылке, титаническим усилием пытаясь припомнить. - Бидон там нашëл, в нëм и развëл... кхем... всю бутыль.       Немо молча прикрыл лицо рукой, простояв так с полминуты. Когда я, наконец, рискнул его окликнуть, голос его был подозрительно спокоен.       - Меняем план. Поздравляю, мистер Ленд, вы сумели усложнить нам задачу по освобождению.       - Да что такого-то? - зевнул Нед, презрительно глядя на чайник, три четверти содержимого которого матросы успели разлить по чашкам за время неприятной беседы. - Сами хотели для храбрости? Ну так там ещë осталось! Подумаешь, жалко ему!       С каменным выражением лица Немо развернулся ко мне.       - Господин Аронакс, я вынужден просить вас об одолжении: проводите этого идиота в его каюту и подходите в лабораторию. Попробуем исправить ситуацию.       Он в два глотка осушил свою чашку и стремительно вышел из столовой.       Я смутно помню, как выполнил его просьбу. Духота вокруг отвлекала от чëтких мыслей, наполняла тело леностью и тяжестью. А уж практически тащить за собой подвыпившего товарища под конец и вовсе представлялось непосильной задачей. И всë-таки, через четверть часа я пересëк порог лаборатории, увидев, как Немо настойчиво помешивает что-то в железном тазу - при ближайшем рассмотрении это оказались водоросли.       - Что вы делаете, капитан? Сейчас не время изготавливать бумагу.       - Бумагу - нет, а целлюлозу вполне. Следите, чтобы не пригорало. Мне нужно достать кислоты.       Он отошëл к шкафу у противоположной стены, отпер его, извлекая запасы серной и азотной кислот. Его намерения по-прежнему оставались мне непонятны, но возражать я не осмелился. Впрочем, один вопрос всë же требовал уточнения.       - Чем нам грозит потеря этанола?       - Издержками времени, месье. Тот объëм водорослей, что мы могли бы выварить на большой спиртовке в считанные минуты, теперь придëтся кипятить в тазу на электроплитке, а далее, модифицировать и помещать в корпус - для чего нам снова понадобится ждать полного окончания варки вместо последовательного изготовления.       Варка? Модификация? Теперь я окончательно запутался.       - Отлично, азотная ещё осталась, серная тоже. Надо будет пополнить запасы реактивов, если выберемся.       - Если?       Даккар вздохнул, откупоривая большую химическую склянку.       - Я стараюсь быть реалистом, профессор. План весьма рискованный, и всегда есть вероятность не выйти живыми. Но это единственное, что мы успеваем прежде чем задохнуться от недостатка кислорода.       - Да разве же на "Наутилусе" нет оборудования, чтобы пробить путь в айсберге?       - Вы не понимаете, о чём говорите, - капитан взглянул мне в глаза и пару секунд молчал. - Я провёл расчёты. Чтобы освободить себе проход, пришлось бы вручную вынуть из айсберга кусок, размером с площадь сечения "Наутилуса" - шесть с половиной тысяч кубометров льда! Даже при самой напряжённой работе в несколько смен это займёт четыре дня и пять ночей - это во-первых. А во-вторых, к завтрашнему вечеру уровень кислорода достигнет критических значений, и остальное будет неважно.       - Но резервуары...       - Резервуары пусты.       Меня против воли прошиб холодный пот.       - Как?!       Немо невесело усмехнулся, проверив состояние закипающей аморфной массы.       - Время, господин Аронакс. Мы не обновляем воздух уже трое суток. Если бы я не прибег к запасам резервуаров, прошлая ночь уже могла бы стать для многих последней.       От смысла этих слов я ощущал мороз по коже. Да, долбить ледяную скалу было бы бессмысленно. Однако чем же, в таком случае, мы могли обеспечить себе шансы выжить? Мне очень не хотелось уличать себя в невеждестве, поэтому я отчаянно пытался понять суть наших нынешних действий без подсказок со стороны. Целлюлоза! Даккар сказал, что мы должны получить целлюлозу. Для чего? И для чего ему две концентрированные кислоты? Мысли вяло ворочались в голове, от духоты хотелось зевать.       - Пробный опыт, профессор, - отозвался тот, не сдержав зевок вслед за мной. - Надеюсь, целлюлоза уже доварилась. Отожмите часть и несите сюда.       Вскоре он залил полученную массу смесью кислот и придвинул поближе настольные часы.       - Через пятнадцать минут, месье, мы получим тринитроцеллюлозу. В быту просто пироксилин.       Это короткое пояснение открыло мне всё... Ну, конечно! Как я мог упустить из виду его фразу "помещать в корпус"? Мы готовили взрывчатку - поистине радикальное, но единственно возможное средство в нашем положении! Видя, что на меня снизошло понимание, Немо хмыкнул и с выражением процитировал:       - "1846 год стал поворотной точкой на стыке двух эпох европейской цивилизации: химики и гуманисты предложили поменять старый добрый чёрный порох на два порождения ада - нитроглицерин и нитроцеллюлозу. В итоге, война окончательно утратила флёр романтики и джентльменства".       Я покачал головой, наблюдая за минутной стрелкой.       - Знаете, капитан, я более чем уверен, что и до того в войнах не было ничего джентльменского. Даже в самых целесообразных и неизбежных. Люди всего лишь научились создавать оружие, позволяющее убивать друг друга успешнее.       - Ваша правда, - Немо задумчиво взглянул в плошку, где настаивался наш ключ к спасению. - Инстинкт истребления, присущий человеческой природе, не так-то просто изжить. Только сила разума способна укротить его, но, увы, мы ведь говорим об обществе в целом - может статься, что даже ваш хвалёный прогресс не сможет поднять его на должный уровень осознания. По крайней мере, пока.       Казалось, прошла вечность, покуда назначенная четверть часа, наконец, истекла. Мы поместили готовую смесь выпариваться и вскоре получили переплетение желтовато-белых волокнистых нитей. Капитан с облегчением выдохнул, извлекая полученное вещество.       - Всë получилось. Осталось окончательно высушить пироксилин, измельчить и начинить им подводные мины... Что? - переспросил он, поймав мой взгляд. - Вряд ли эта глыба льда прочнее пиратского корабля. В конце концов, выбора у нас нет. Сборкой и установкой займëтся моя команда, а нам с вами предстоит обработать всë оставшееся сырьë аналогичным образом. Хорошо бы успеть до отбоя, но, учитывая старания вашего друга, не уверен.

***

      О, что это была за ночь! Мы покинули лабораторию лишь в одиннадцатом часу, убедившись, что вся тринитроцеллюлоза превратилась в сухой пироксилин. Периодически к нам заходил кто-нибудь из матросов, забирая готовую взрывчатку. Очевидно, экипаж (или же определëнная его часть) планировал продолжить работу по освобождению хоть до утра. Меня же его командир отправил спать.       - Вы на ногах с семи часов, месье; я и того дольше. Мы оба нуждаемся в отдыхе. Для прорыва прежде всего понадобятся силы и здравый рассудок, а не самоотверженность.       Я признал его правоту и удалился к себе. Но что это, всë-таки, была за ночь! Кажется, Немо не шутил о расчëтах: я мог поклясться, что за последние несколько часов воздух стал ещë разрежëннее - этот страшный факт приводил в уныние. Сейчас, когда работа уже не отвлекала на себя львиную долю внимания, я вдруг подумал о том, что на самом деле могу завтра умереть. Просто взять и умереть, вот так глупо и мучительно задохнувшись по прихоти природы. Разумеется, жизнь моя временами была весьма неспокойной, и во время экспедиций по различным материкам и странам я не раз рисковал своей головой в силу обстоятельств. Можно даже сказать, что определëнная доля непредсказуемости добавляла в эти путешествия остроты. Однако никогда ранее я не был настолько безысходно близок к кончине, когда невозможно было ни убежать, ни спрятаться от угрозы, ибо она таилась в каждом трудно дающемся вздохе.       Я пробовал дышать чаще, стараясь хотя бы таким способом поглотить больше кислорода извне, но мышцы и лëгкие быстро уставали. Голова ощутимо кружилась, хотелось спать, но сон не шëл из страха более не проснуться. К часу усталость всë же взяла своë, и я провалился в небытие.

***

      В сознание меня привело энергичное потряхивание за плечо, и кое-как разлепив глаза я увидел Конселя. На лице его читалось неимоверное облегчение.       - Прошу прощения, - смущëнно произнëс он, протягивая мне стакан воды. - Господин профессор так долго лежал без движения, что я подумал... Неважно.       Я осушил стакан, ощущая, что пересохшее от поверхностного дыхания горло вновь может мне служить.       - Сколько...? - слабо начал я, отыскивая на тумбочке забытый пиджак, но Консель меня понял.       - Восьмой час. Там снаружи что-то происходит: треть экипажа высадилась на льдину и возится там с чем-то; из салона плохо видно..       - А капитан?       - Не знаю, там не различить, особенно в скафандрах.       Я с трудом сел. Мышцы, не получавшие кислорода, болели и слушались плохо. Помощник мой, по всей видимости, чувствовал себя немногим лучше, но не спешил расслабиться и сдаться. Мы решили провести время до завтрака в салоне, хотя возможно, что смысла в очередном приёме пищи уже особо не оставалось. Тем не менее, Консель наотрез отказался оставлять меня одного после своего утреннего беспокойства, и я не мог винить его порыв. Всё, что я мог: дать ему надежду и рассказать о последнем средстве для нашего освобождения.       - Взрывчатка? - переспросил он, несколько удивившись. - Я согласен, что выбор невелик, но...       - Его нет, Консель. Выбора нет вообще.       Тот покачал головой, в изнеможении откидываясь на спинку кресла.       - Нас может задеть взрывом.       - Вполне.       - А если "Наутилус" и прорвётся... то всё равно останется... под ледяным панцирем, - задыхаясь, пробормотал он.       - Увы... Нам остаётся уповать на лучшее. Как Нед?       - Ворочается, - Консель отпустил хриплый смешок. - Пусть. Пробуждение не подарит ему... приятных ощущений.       В этот момент субмарина слегка дрогнула, опускаясь куда-то в низ. Послышалось отдалённое гудение моторов и шипение воды, очевидно, закачиваемой в резервуары, уже истощившие запасы воздуха и бесполезные. Затем судно осторожно двинулось назад до тех пор, пока не прижалось к ледяному боку затора с противоположной стороны. Соображать получалось плохо, но интуитивно я понял, что мы отходим как можно дальше по диагонали. Пара минут абсолютной тишины и молчания показались бесконечными...       Чудовищный взрыв сотряс пространство. Торосы застонали, "Наутилус" ударной волной впечатало в ледяную стену, выбросив нас из кресел и временно оглушив. Сил подняться у меня уже не было; лёгкие, почти лишённые кислорода, горели; губы, скорее всего, были такими же лиловыми, как у Конселя, упавшего рядом. Голова убийственно раскалывалась, перед глазами всё плыло, постепенно темнея, и я закрыл их. Последнее, что сохранила моя память, это дрожание стального пола, отчего-то резко вдавившегося в меня снизу...       Я полагал, что смерть окажется беспамятством - пустотой, напрочь лишённой каких-либо ощущений. Но странным образом мне казалось, что тело моё до сих пор содрогается в агонии - иначе как объяснить странные смены положения в пространстве, исходившие явно не от моей воли? А потом я почувствовал боль: боль и давление на грудную клетку, после чего в лёгкие ворвалась пара мощных струй воздуха! Морского и свежего! Я с хрипом закашлялся, пытаясь пошевелить пальцами. Тотчас неприятное давление исчезло, позволяя дышать самостоятельно. Разум, почти ошалевший от притока живительного кислорода, постепенно оживлялся, и через несколько минут мне пришло понимание произошедшего.       Я открыл глаза, морщась от рассеянного света серого неба. Вокруг расстилалась палуба "Наутилуса", а прямо надо мной склонились две взволнованные фигуры.       - Он очнулся! - голос своего помощника я узнал бы даже на том свете.       - Ну и заставили вы нас поволноваться, месье Аронакс, - прозвучало куда более строго и сдержанно.       - Консель? Капитан? - я с трудом приподнялся на локтях, ощущая холод палубы даже через меховую куртку. - Мы вырвались...       - Ещё не совсем, профессор, - остудил радость Немо, не стирая, однако ж, улыбку с лица. - Взрыв пробил затор и ледяной потолок сверху, чтобы дать нам возможность всплыть. Нам предстоит последний небольшой переход, но смертельной угрозы отныне нет. Воздух в стенах "Наутилуса" полностью обновлён, а проход к северу открыт. Благодаря вам, в том числе.       - Но я не... Идея с пироксилином принадлежит вам.       - А без вашей помощи я бы не управился в срок. Теперь же мы сможем спокойно покинуть воды Антарктики и продолжить наше кругосветное плавание.       - В какую же сторону?       - Да, мистер Неуязвимость - в какую ещё сторону?! - раздался позади недовольный окрик, и из люка показалась растрёпанная голова гарпунёра. - Может, на подводные вулканы или к месту нереста акул?       Немо фыркнул, пожимая плечами.       - Занятная идея, мистер Ленд. Вот только у акул не бывает нереста: они откладывают яйца или рождают потомство живьём.       - Да плевать мне!       Командир "Наутилуса" собирался, кажется, ответить что-то на грубый выпад, но вдруг задержал на оппоненте взгляд, всмотрелся внимательнее и проникновенно поинтересовался:       - Что, мистер Ленд, похмелье настигло после вчерашнего? Справедливо. Меньше будете воровать лабораторное имущество.       - Да я... Да вы! - канадец аж захлебнулся от возмущения. - Вы тоже хороши, знаете ли! - он изобразил любимую позу Немо со скрещенными руками и скорчил рожу. - "Всё в полном порядке", "Выберемся без приключений"... Вашим бы языком да вон эти поручни на морозе лизать!       Я начал переживать, что подобный тон может выйти нашему другу боком, однако капитан не выглядел оскорблённым. Или же попросту счёл спор с не вполне адекватным соперником ниже своего достоинства. Вместо ответа он вновь обернулся ко мне.       - Так что, господин Аронакс: какой, по-вашему, океан нам стоит исследовать дальше?       Я чуть растерялся, припомнив свои недавние предположения о будущем маршруте, но решил попытать удачу:       - Полагаю тот, где гораздо теплее, чем здесь? По крайней мере, хотелось бы надеяться на это - двух недель лицезрения за окном ледяного однообразия мне хватило сполна.       Даккар вновь улыбнулся, приглашая всех спускаться вниз и хитро прищуриваясь напоследок.       - В таком случае, профессор, советую заранее завести ещё один путевой блокнот, ибо в скором времени, предыдущий у вас закончится.       - То есть, чётких указаний о следующей точке пути мы от вас не услышим? - язвительно вставил Нед Ленд, шедший по трапу впереди, прежде чем его сосед успел щипнуть его за руку.       - "Наутилус" идёт вперёд, - просто отозвался капитан, задраивая за собой крышку люка. - И, не сомневайтесь, я прекрасно знаю, куда именно.